Иоанн Слепой. Граф Люксембурга, король Чехии

XVI. Креси

Людовику Баварскому его последняя авантюра против Люксембургов принесла лишь позор. Теперь он оказался в очень затруднительном положении. Хоть большинство князей империи уже считало его свергнутым или отрекшимся сувереном, он не желал смириться с унижением, которое ему навязывали. Трудно отречься от высшей власти, которой тебя облекли; Карл V, Диоклетиан— это исключения. Волю монарха, желающего сбросить бремя власти, сковывает тысяча привходящих обстоятельств — например, угрызения совести за то, что покидаешь друзей. А ведь за спиной Людовика Баварского пристроилось немало немцев. Что чувствовал сам баварец, угадать почти невозможно; видимо, он разрывался между желанием покориться церковной власти и чувством императорского достоинства, которое, по мнению магнатов, не должно было позволять ему терпеть ни подобного уничижения, ни подобного оскорбления. Людовик Баварский стал узником сана, которого так добивался в свое время. Его обвиняли в том, что он погубил империю, но не давали возможности исправить дело.

Однако кое-кто в Европе отнюдь бы не возражал, чтобы отлученный баварец-схизматик посидел на императорском троне еще несколько лет. Первым из таких людей следует назвать короля Франции. Чтобы Филипп Валуа согласился на замену герцога Баварского императором активным, умным, молодым, как Карл Моравский, — этого еще следовало добиться. Ведь тот не пожелал подписывать такие же обязательства по отношению к Франции, чтобы обеспечить себе императорский сан, какие в свое время принял Генрих Нижне-Баварский. Карл Моравский был не только Люксембургом — он был наследственным королем Чехии, одним из феодальных магнатов империи. Чехия была для него важнее графства Люксембург. Можно было предвидеть: как только его власть бесспорно утвердится, он вернется к той же недружественной политике по отношению к Франции, какую проводил его дед Генрих VII.

Филипп Валуа опасался этого. Поэтому в 1345 и 1346 гг. он несколько раз призывал Климента VI умерить свои усилия по проталкиванию кандидатуры маркграфа Моравского. И, несомненно, если бы Людовик Баварский согласился отказаться от Арльского королевства в пользу Франции, ее король предложил бы ему свою поддержку против Карла. Но Филиппа стеснял его старый союз с Люксембургами: ведь отец Карла всегда вел и продолжал вести себя как настоящий и преданный друг Франции. С другой стороны, разделить свои силы, чтобы в случае необходимости отправить войска на восток, французскому королю не позволял перманентный конфликт с Англией.

Поэтому он вел прежде всего дипломатическую кампанию, и эффективность ее была невелика. Филипп VI относился к кандидатуре Люксембурга так же, как в свое время Филипп IV. А Климент VI был в этом отношении вторым Климентом V. Совпадение имен достаточно красноречиво. Как бы святейший отец ни был предан интересам Франции, он питал явно выраженную симпатию к юному Карлу, с которым познакомился в Париже. Он мечтал сделать его императором и был склонен верить, что тот сохранит покорность его наставлениям.

Что касается Иоанна, слепого короля, ему пришлось выбирать между сыном и французским королем. Естественно, он не колебался: родственные чувства были в нем достаточно сильны. Тем не менее он старался не ссориться с Валуа. Вот почему, когда в ноябре 1345 г. к нему еще раз обратился Людовик Баварский, опять рассчитывая примириться с Римом, Иоанн, не приняв протянутой руки, тем не менее предупредил Климента VI, что не исключает возможности соглашения с императором. В этом видят попытку оказать нажим на Папу, чтобы тот передал императорскую корону Карлу. Но возможно и обратное — это была попытка сохранить ее для баварца в обмен на определенные гарантии. В таком случае у короля Франции не осталось бы никаких формальных оснований препятствовать избранию Карла Люксембурга.

Из-за происков французского короля и последних колебаний курфюрстов выборы нового императора задержались на несколько месяцев. Балдуин Трирский, сохранивший контакты с герцогом Баварским, в январе или феврале 1346 г. добился от Иоанна согласия на примирение с Людовиком. Иоанн еще раз, похоже, решительно отказывать не стал. Это его сын Карл отсоветовал ему мириться.

Больше на примирение Виттельсбахов с Люксембургами никаких шансов не осталось. Карл вел свою избирательную кампанию с большой осторожностью и умением. Он получил поддержку Папы, но опасался неблагосклонности Филиппа Валуа и влияния, которое король Франции мог оказать на Авиньон. Поэтому он готовился к поездке к папскому двору.

Но сначала надо было привлечь на его сторону двоюродного деда, который совсем недавно действовал в пользу баварца. В марте 1346 г. Иоанн и Карл покинули Чехию. Они направились в Трир. Иоанн, Балдуин и Карл переговорили о предстоящих выборах. Архиепископ, довольно алчный, позволил себя уговорить благодаря ряду обещаний, сделанных Карлом на случай, если его изберут императором.

Оттуда, вроде бы не останавливаясь в Париже, отец и сын поспешили в Авиньон. Вместе с Климентом VI они собирались принять последние меры для готовящегося избрания. Архиепископ Кельнский, Генрих фон Фирнебург, был горячим сторонником Людовика Баварского. Папа его сместил 7 апреля и заменил человеком, полностью преданным Люксембургам, — Герлахом Нассауским. Тринадцатого апреля Климент VI объявил о низложении Виттельсбаха. Двадцать восьмого апреля курфюрстам было предложено провести новые выборы. Но самый важный документ в отношениях Папы и Люксембургов был подписан 22 апреля: в нем Карл делал многочисленные обещания Клименту VI — аннулировать дела, возбужденные Генрихом VII против неаполитанского короля и города Флоренции, кассировать акты Людовика Баварского, уважать владения церкви в Италии, не вступать в Рим до дня, назначенного для коронации, и вечером после церемонии покинуть город, назначать епископов, указанных курией. Впрочем, позже, став императором, Карл позволит себе некоторые вольности в отношении этих обязательств.

Предлагая курии эти гарантии, Карл в то же время обещал Папе передавать ему на арбитраж все разногласия, которые могут возникнуть между ним и королем Франции. Больше не было речи о том, чтобы империя отказалась от номинального сюзеренитета над Арльским королевством в пользу Филиппа VI. Поэтому Франция по-прежнему настолько резко отвергала кандидатуру Карла, что Климент VI ждал до 3 июня, прежде чем сообщить королю о решениях Авиньона.

Покинув Климента VI в мае, Иоанн вместе с сыном направился через Германию в Чешское королевство. Они еще раз посоветовались с архиепископом Балдуином Трирским. Казалось, все готово. Курфюрсты настроились благосклонно, и выборы были назначены на 11 июля. В указанный день в традиционном месте, в Рейсе, пять курфюрстов — король Иоанн Чешский, герцог Рудольф Саксонский, архиепископы Майнцский, Трирский и Кельнский — объявили императорский трон вакантным и единодушно избрали Карла Моравского.

Таким образом, Иоанн дожил до торжественного дня триумфа Люксембургского дома над Виттельсбахским, до унижения своего старого соперника Людовика Баварского. Теперь вся империя бурно приветствовала Карла IV[132]; великая надежда, которую Иоанн долго носил в собственном сердце, наконец воплотилась в его старшем сыне. Это была вершина его могущества и его славы.

Иоанн и его сын недолго оставались в Рейсе. Они направились в Ахен, но бюргеры этого города закрыли перед ними ворота, сославшись на то, что еще не истек срок необходимого перерыва между избранием и коронацией. Дальше они поехали в Льеж, потом в Трир. Вероятно, в этом городе Иоанн Слепой и получил послание от Филиппа Валуа, который требовал от него в настоятельной форме явиться ему на помощь против англичан.

После месяцев долгих переговоров и неоднократного вмешательства Папы между Эдуардом III и Филиппом VI вновь началась война. В то время как зять слепого короля, герцог Нормандский, осаждал крепость Эгийон, стоящую близ слияния рек Гаронны и Ло, 12 июля 1346 г. на берегу Котантена по совету предателя Годфруа д'Аркура неожиданно высадился Эдуард III. Генуэзские отряды, которые должны были охранять эту часть побережья, не получили к тому времени жалованья и разбежались. Оборона старого маршала Брикбека была сметена. Эдуард провел легкую кампанию в Нормандии, захватив Валонь, Сен-Ло, потом Кан, где взял в плен коннетабля Рауля д'Э, отец которого сопровождал чешского короля в Италию, и шамбеллана де Танкарвиля.

Из Лизье Эдуард III, обойдя Руан, двинулся в долину Сены. Он не стал задерживаться у Пон-де-л'Арша, где находился лично Филипп Валуа, предал огню и мечу Лувье, взял Гейон, не сумел форсировать Сену у Вернона и направился к Манту. Филипп VI последовал за ним, наблюдая за врагом с правого берега Сены.

Двенадцатого августа Эдуард III двинулся дальше на Париж. Город был хорошо защищен. Филипп Валуа приказал горожанам вооружаться и заранее велел снести дома, построенные вне стен города. Хозяева этих домов пришли в отчаяние, они запротестовали, потом вооружились, чтобы помешать осуществлению этого замысла, и уже были готовы восстать. Положение спасли Иоанн Слепой и его сын Карл. Находясь в Париже с пятьюстами рыцарями, куда они прибыли на помощь Филиппу VI по его требованию, они сумели усмирить мятеж, и население согласилось подготовиться к отражению атаки английского короля. В этих обстоятельствах Люксембурги спасли Францию от позора, не допустив, чтобы несколько предателей сдало столицу врагу.

Тринадцатого августа Филипп VI вернулся в Париж. Чтобы не дать Эдуарду III перейти Сену, он велел разрушить мост в Пуасси. Эдуард, обманув противника и пустив его по ложному следу, дал приказ своим плотникам восстановить мост. Филиппу VI не удалось помешать переправе. Эдуард III 16 августа пересек Сену и направился в Пикардию, чтобы оказать поддержку фламандцам. Король Франции бросился за ним в погоню со всем войском, в том числе с Люксембургами и их рыцарским отрядом.

Положение Эдуарда вскоре стало довольно критическим: его армии уже недоставало провианта. Филипп планировал прижать его либо к морю, либо к Сомме. Амьенская область была полна французских войск. Туда Филипп Валуа прибыл 20 августа. Эдуард продолжал отступать так быстро, как только мог. Он направился к Сомме. На марше в Пуа авангард английской армии был атакован рыцарями Иоанна Чешского. Нападение застало англичан врасплох: они потеряли несколько человек, но на помощь авангарду пришел граф Нортгемптон, отбросил люксембуржцев, силы которых были уже незначительны, и погнался за ними, остановившись лишь в двух лье от Амьена.

Потом англичане начали искать переправу через Сомму. Граф Уорик и Годфруа д'Аркур во главе довольно большого соединения двинулись к Пон-Реми. Двадцать второго августа они попытались внезапно захватить переправу, но на месте уже были Иоанн Слепой, его сын Карл и Жан де Бомон с большим количеством рыцарей и арбалетчиков. «Весьма был великий приступ и очень мощный, каковой продлился с утра до часа первой молитвы», — пишет Фруассар. Англичане были вынуждены отступить, потом попытались атаковать другой мост и также потерпели неудачу.

Значит, Иоанну Чешскому было поручено не допускать переправы английской армии через Сомму в районе Абвиля. Таким образом, он принял активное участие в реализации плана французского короля: изолировать Эдуарда южнее реки, взять на измор и вынудить сдаться. Этот план был бы, конечно, осуществлен, если бы Эдуард не узнал о броде, проходимом во время отлива, в местечке под названием Бланш-Таш. Годемар дю Фей, бургундский рыцарь, которому Филипп VI поручил охранять берега нижней Соммы, не сумел помешать Эдуарду и его армии, яро стремившимся избежать судьбы, которую уготовал им король Франции, — пройти этим бродом. Они успели вовремя: Филипп Валуа был уже в Абвиле и готовился напасть на изнуренных англичан. Когда он прибыл в Бланш-Таш, Эдуард уже завершил переправу. Двадцать пятого августа английский король прошел через лес Креси и разбил за ним лагерь, раздав солдатам провизию, найденную на судах, которые стояли на якоре в Кротуа.

Филипп VI 25 августа вернулся в Абвиль. Он отметил здесь день Людовика Святого и стал ждать графа Савойского и его брата Людовика, которые должны были привести ему подкрепление в тысячу копий. Филипп твердо решил сразиться с англичанами там же, где ему удастся их догнать. Что касается Эдуарда, то переход через реку Оти и болота представлялся ему еще более тяжелым, чем через Сомму, и он решил ждать французов с отдохнувшей армией, заняв позицию, которая покажется наиболее удачной. К тому же он находился в Понтье — лене, принадлежавшем лично ему.

Двадцать шестого августа Эдуард расположил свою армию на холме с пологими склонами к северу от долины реки Me, неподалеку от леса, из которого он сделал большое пастбище для лошадей своего войска: он не собирался использовать конницу, предполагая держать оборону. В его распоряжении было четыре тысячи рыцарей и двенадцать тысяч лучников и пехотинцев. Эдуард велел выкопать рвы для защиты от атак французской конницы. Его положение было очень выгодным.

В свою очередь Филипп Валуа покинул Абвиль утром 26 августа; это была суббота. Его армия, видимо, включала двенадцать тысяч рыцарей и шестьдесят тысяч пехотинцев, в том числе несколько тысяч генуэзских лучников. Свою армию он разделил на три корпуса. В первом находились Иоанн Чешский и его сын вместе с генуэзцами Дориа и Гримальди. Вторым корпусом командовал Карл Алансонский, третьим — сам король. Филипп приказал провести рекогносцировку позиций англичан. Жан де Бомон, Миль де Нуайе, Генрих Монах из Базеля советовали Филиппу VI дать войскам отдохнуть и начинать бой лишь на следующий день. Похоже, Иоанн Люксембург высказал то же мнение. Но Филипп VI не послушал никого из советников и решил завязать сражение немедля: Эдуард уже столько раз удачно избегал боя с ним, чтобы он согласился рискнуть снова дать ему уйти.

Король отдал приказ двинуть генуэзских лучников на прорыв английских рубежей, засыпав противника градом арбалетных болтов, — солнце уже почти село. Нужно было спешить. Однако обоз с болтами отстал. Их запас был быстро исчерпан. Генуэзцы, осыпаемые английскими стрелами и не имея щитов для защиты, начали в беспорядке разбегаться.

Всадники, стоявшие за лучниками, потеряли терпение и занервничали. Возможно, они решили, что генуэзцы вошли в контакт с противником и предали французов. С согласия короля, уже, похоже, не совсем хорошо владевшего собой, они бросились на генуэзцев. Английские лучники продолжали бить по тем и другим. Началась всеобщая сумятица.

Однако сами по себе французские рыцари сумели прорваться к боевым порядкам англичан. На какой-то момент отряд под командованием принца Уэльского оказался под угрозой. Иоанн, слепой король Чехии, все время слышавший невнятный гул битвы и приказавший устно рассказывать ему обо всем, что происходит, захотел сам принять участие в борьбе во главе своих люксембуржцев. Он приказал привязать своего коня к коням двух рыцарей, Генриха Монаха из Базеля и Индржиха из Клингенберга, и вести его прямо в схватку. «Так ринулся он на врагов, разя их ударами меча, поразив и троих, и четверых, сражаясь весьма доблестно». Но что могла тут сделать слепая отвага? Он геройски пал на поле сражения при Креси, как и его соратники, как великое множество знатных сеньоров — граф Алансонский, герцог Лотарингский, графы Блуа, Фландрии, Аркура… Филипп VI тоже дрался как рыцарь, и Жану де Эно пришлось схватить его коня за узду и вывести из сечи, не то бы он тоже погиб или попал в плен. Что касается Карла Моравского, он не последовал примеру отца и, чтобы не подвергать опасности свой новый сан избранного императора Германии, удалился, когда осознал, что дело оборачивается плохо.

Одна хроника утверждает, что, когда на следующий день англичане отыскали на поле боя Иоанна Люксембурга, он еще дышал. После того как «его раны были перевязаны», короля «уложили на ложе, и он испустил дух». Эдуард III, очень уважавший чешского государя и чтивший его за отвагу и мужество, велел перенести тело в собственную палатку, и епископ Даремский прочел над ним заупокойные молитвы. На следующий день на переносном алтаре была отслужена панихида. Тело Иоанна перенесли в монастырь Ментене в Па-де-Кале, а потом в аббатство Валлуар, где погребли его внутренности. После Карл добился, чтобы прах отца выдали ему. Седьмого сентября он велел перевезти его в Люксембург и похоронить в аббатстве Мюнстер.

Непостоянство, потребность в переменах, которые Иоанн выказывал при жизни, проявились и в странствованиях его мертвого тела. Его сын, император Карл IV, возвел красивый мавзолей, украшенный гербами пятидесяти люксембуржских рыцарей, павших в один день со своим графом. Тело короля оставалось в этой гробнице около двух веков, пока Карл V, ожидая нападения на Люксембург французов, не приказал снести монастырь Мюнстер. Гробница короля Иоанна была разрушена, а останки перенесены во францисканский монастырь верхнего города.

В 1592 г., когда монастырь Мюнстер был восстановлен, его монахи потребовали вернуть тело. Между двумя монастырями началась тяжба. Наконец прах Иоанна с большой помпой возвратили в ту обитель, где его некогда похоронил Карл IV, и поместили во временную гробницу. Эрцгерцог Альбрехт Австрийский выделил сумму в семнадцать тысяч флоринов, чтобы Иоанну Люксембургу возвели достойный его памятник.

В 1684 г. к Люксембургу опять подступили французы. Губернатор, князь де Шиме, приказал сжечь нижний город, и, следовательно, монастырь и могила исчезли. Тело Иоанна, по счастью, вынесли из дымящихся развалин и поместили в бенедиктинский монастырь в верхнем городе. Через несколько лет его снова перенесли в нижний город.

В 1744 г. через Люксембург проходил чешский полк, направлявшийся в Нидерланды. Солдаты потребовали вскрыть гробницу и, из почтения к памяти слепого короля, забрали находившиеся там реликвии.

В 1795 г. армии Французской республики оккупировали Люксембург, и французские власти закрыли монастырь Мюнстер. Останки чешского короля были тайно переданы одному булочнику и спрятаны под кучей дров. Там они оставались три или четыре года. Потом их забрал оттуда один священник, живший на фаянсовой фабрике. Далее тело попало в руки владельца фабрики.

Потом фабрикант его уступил, словно свою собственность, принцу Фридриху-Вильгельму Прусскому[133]; тот в великолепном месте, в Кастеле-на-Сааре, построил часовню, и после пятидесяти лет странствий, в 1838 г., тело было торжественно перевезено туда.

Однако то, что Иоанн покоится в немецкой земле, было и нелогично, и недостойно. Люксембуржцы горячо желали, чтобы их национальный герой уснул последним сном в графстве, где он жил, — в Люксембурге, который он так любил и где просил похоронить его. Это требование наталкивалось на стремление Пруссии оставить себе тело Иоанна Слепого и более века оставалось благим пожеланием. Только в 1946 г. с согласия французских оккупационных властей в Германии, накануне дня рождения и шестисотлетия со дня смерти чешского короля, останки Иоанна были с большой помпой препровождены в столицу Люксембурга, где, будем надеяться, нашли окончательное упокоение.