Исцелить душу

Глава 2

У меня ничего не получается, — подумал Безымянный.

Когда он возился со своей черной рубашкой, третья пуговица, которую он пытался пропихнуть в петлю, выскользнула из-под подушечек его огромных пальцев.

Мои руки слишком большие.

Они дрожали от напряжения при выполнении этой простой задачи, а также от неприятного ощущения втянутых бритвенно-острых когтей.

Почему я не могу этого сделать? — Он попробовал еще раз.

Прикусив язык задними зубами от усердия, он держал маленькую круглую пуговицу и пытался пропихнуть её в прорезь петли.

Не помогало и то, что его костяная морда была длинной и мешала. Ему приходилось поворачивать голову так, чтобы видеть одним глазом, в то время как другой оказывался в тени.

Она выскользнула. Его когти случайно выпустились, и один из них пронзил тонкую ткань.

Он издал ужасный, расстроенный скулёж, когда понял, что порвал рубашку, и опустился на корточки, схватившись за рога.

Сколько бы раз я ни пытался… это сложно.

Немного помучившись, он опустился на колени, надеясь, что попытки удержаться стоя могли ему мешать. Он лишь недавно научился нормально стоять на задних лапах, и долгая ходьба на них всё ещё не была по-настоящему удобной. От этого сводило мышцы ног и поясницы.

Ему удалось продеть пуговицу, и тогда его светящиеся глаза, парящие в пустых глазницах подобно кружащимся вихрям, стали темно-синими при виде двух других, с которыми нужно было справиться. Чем выше он поднимался, тем труднее становилось, так как он ничего не видел.

И всё же он практиковался, учился. И каждый день чувствовал себя таким же бесполезным, как и накануне.

Он с облегчением вздохнул, когда ему удалось справиться с последней, прежде чем опустить руки и позволить им упасть на бедра, прикрытые брюками.

Но я лучше, чем был весной.

Осень была его самым нелюбимым временем года, так как даже в лесу Покрова некоторые листья вяли, становясь оранжевыми и красными. Потом эти листья падали с веток и разлетались вокруг входа в его пещеру, норовя попасть внутрь.

Каждое утро он убирался снаружи и всегда огорчался, обнаружив на следующий день лист на себе, когда просыпался после полудня.

Однако это было и его любимое время года.

С весны я съел еще двух людей. Они изменили его. Они сделали его немного умнее, дали ему чуть больше ловкости.

Этого было недостаточно. Безымянный знал это.

Я не такой, как Орфей. Орфей, Мавка, который всегда ходил на задних лапах, всегда связывал слова в умные предложения. Мавка, который умел делать всё с минимальными усилиями и редко испытывал трудности со своими задачами.

Безымянный поднес руку к своей лисьей морде и задумчиво постучал по ней острым когтем. Я хочу стать лучше.

Для этого требовалось охотиться на большее количество людей, а Безымянный… терял интерес к охоте на них. Он хотел той человечности, которую она приносила, но больше не хотел видеть их разорванными в клочья и окровавленными его собственными когтями и клыками.

Вместо этого он хотел знать, каковы они на ощупь — теплые и живые.

Он посмотрел в темноту своей пещеры. Она освещалась только у входа, потому что солнце все еще садилось, но никогда по-настоящему не освещало Покров. Здесь всегда было темно, всегда холодно, и он всегда был один.

Орфей никогда не навещал его, но Безымянный пытался найти любой предлог, чтобы встретиться с ним в его доме. Ему не нравится, когда я нахожусь поблизости.

Он не понимал почему.

Я не желаю зла Рее — его самке.

Раскрыв костяную челюсть, размыкая верхние и нижние клыки, он вздохнул громче обычного. Она милая. Я хочу такого человека, как она. Может быть, такого, который не пахнет палками и колючками, но всё же человека.

Он хотел человека, которого можно коснуться. Он не совсем понимал разницу между мужчиной и женщиной. Он просто хотел друга. Друга.

Кого-то, кого он не съест.

Встав, он отряхнул испачканные штаны, насколько смог. Сначала я должен найти того, кто не пахнет страхом. Иначе он съест его.

Он плохо умел контролировать свою жажду потребления. Страх и кровь, от какого бы существа они ни исходили, вселяли ненасытную потребность кормиться и разрушать в безумном, неистовом тумане.

Он всегда был голоден. Никогда не насыщался, сколько бы ни ел. И он задавался вопросом: как же удержаться и не съесть человека, с которым он хочет подружиться?

Он мог справиться с крошечной толикой страха, с каплей крови, но, если в их запахе будет хоть немного больше, он будет рвать когтями и кусать, пока они целиком не окажутся в его желудке.

Нет смысла размышлять об этом, если он отказывается идти на охоту. Ему нужно подняться на поверхность Покрова, взобраться по отвесной скале и выйти в человеческий мир наверху, чтобы найти кого-то.

Снова вздохнув, он пошел на двух ногах и одной руке, чтобы выбраться из пещеры, так как это было удобнее. Он знал, что ему предстоит долгий путь — путь, в котором он попытается идти на задних лапах.

У него было много дел сегодня. Он кое-что строил, и до этого места нужно было пройти приличное расстояние.

Ему придется избегать Демона-Змея, которому принадлежала лесная территория прямо у его пещеры. Тому не нравилось, когда Безымянный ходил через его лес, но ему нужно было пройти через него, чтобы добраться до места назначения.

Безымянный вышел на небольшой участок земли снаружи. Вокруг его жилища был вырезан магический соляной круг, защищавший дом от Демонов. После того как Мавка, или Сумеречные Странники, как называли их люди, съедали хотя бы одного Жреца или Жрицу — редких людей со склонностью к магии, — они могли начать сами творить магию. Он не помнил, когда съел такого, знал только, что, должно быть, съел, раз мог использовать магию.

Безымянный проверил, цел ли защитный круг, чтобы спланировать свой день, не беспокоясь, что в его дом могут проникнуть в его отсутствие.

Я должен срубить еще одно дерево и снять с него кору. Затем я должен придать ему форму. Какое дерево мне убрать?

Он мог думать о людях сколько угодно, мог размышлять и желать, но не то, чтобы кто-то из них упал с неба.

Свистящий звук привлек его внимание, и он задумчиво повернул голову. Что это?

Пригнувшись на одной руке и обеих ногах, он начал поворачиваться на звук, который странным образом доносился сверху.

Он успел лишь мельком увидеть что-то размытое, прежде чем оно врезалось в него, приземлившись прямо на его тело. Удар с силой швырнул его на землю и лишил сознания.