Искусство тратить деньги. Простые решения для жизни, полной смысла

При достаточном объеме информации любое поведение обретает смысл

Большинство споров о том, на что стоит тратить деньги, — это на самом деле просто разговор людей с разным жизненным опытом, не слышащих друг друга.

Вот важный вопрос, который я очень люблю: «Что вы пережили такого, чего не пережил я, что заставляет вас верить в то, во что вы верите? И верил бы я в то же самое, если бы прошел через то же, что и вы?»

Это применимо ко многим вещам в жизни. В том числе и к деньгам.

Самая важная тема, касающаяся траты денег, — причина стольких финансовых разочарований и обид — в том, что не существует «правильного» способа это делать. Нет универсальных законов о том, какие траты сделают счастливым и наполнят жизнь смыслом каждого без исключения.

То, на что я люблю тратить деньги, может показаться вам бессмысленным. Мои страхи могут быть вашей радостью. Ваша цель может быть тем, чего я больше всего хочу избежать.

Есть такая поговорка: никогда не смейтесь над тем, кто неправильно произносит слово, — это значит, что он узнал его из книги. Как следствие: никогда не смейтесь над тем, как кто-то тратит деньги, — он научился этому, проживая свою жизнь.

Каждый человек — продукт своего уникального прошлого. Чтобы понять, почему люди тратят деньги так, а не иначе, нужно глубоко копнуть их жизненный опыт.

* * *

Муж моей сестры — социальный работник. Он работает с детьми из самых неблагополучных и бедных семей, которые кочуют по разным приемным родителям.

Многие из этих детей плохо учатся в школе. Они плохо себя ведут. Прогуливают уроки. Невнимательны. Дерутся на переменах. Они не могут сосредоточиться на будущем.

Людям легко не только критиковать поведение этих детей, но и с недоумением качать головой.

— Почему ты так себя ведешь?

— Почему ты не можешь понять, что если будешь вести себя лучше, у тебя будет лучшее будущее?

— Как ты вообще мог подумать, что так поступать — нормально?

Но в системе опеки есть такая поговорка: при достаточном объеме информации любое поведение обретает смысл.

Как только вы понимаете, с чем некоторым из этих детей пришлось столкнуться дома — с неопределенностью, отсутствием безопасности, любви и внимания, — их поведение начинает обретать смысл. Они постоянно находятся в режиме выживания и так и не научились некоторым базовым социальным навыкам, которые другие дети принимают как должное.

Дело не в том, чтобы поощрять или оправдывать их поведение. Но стоит взглянуть на мир их глазами, и вы сразу поймете, почему кто-то принимает решения, которые нам с вами кажутся чуждыми.

При достаточном объеме информации любое поведение обретает смысл — в том числе и то, как по-разному мы тратим деньги.

* * *

К концу 1920-х годов Америка подошла к завершению полного социально-экономического цикла. За разрухой Первой мировой войны последовала сокрушительная рецессия. А затем, после десятилетия невзгод, люди наконец смогли насладиться экономическим бумом, давшим имя «ревущим двадцатым».

Слово «ревущие» не передает всей сути — это была настоящая феерия. Добрых пять лет в середине 1920-х годов экономику подпитывали дешевые кредиты, пузырь на фондовом рынке и контрабандный алкоголь.

В июне 1928 года колумнист Роберт Квиллен опубликовал газетный заголовок, который в нескольких словах описывает нечто очень простое и важное:

«Чем больше тебя унижали в бедности, тем больше удовольствия ты получаешь, выставляя богатство напоказ».

Вот и все. Стремление щеголять богатством в конце 1920-х — новыми машинами, новой одеждой, новыми игрушками — во многом было реакцией на предшествовавшие этому нищету и неопределенность.

Когда ты долго чувствуешь себя в тисках, а потом вдруг обретаешь свободу, распространенная реакция — отчаянно рвануть вперед, чтобы наверстать упущенное. Историк Фредерик Льюис Аллен писал об этой эпохе:

Подобно внезапно вырвавшемуся на свободу отпускнику, страна чувствовала, что должна бы наслаждаться жизнью больше, чем наслаждалась, и что жизнь тщетна и ничто не имеет особого значения. Но пока что можно было и поиграть — идти за толпой, хвататься за новые игрушки, которые ее забавляли.

Люди, казалось, оправдывали дикие, безрассудные траты тем, что наверстывали упущенное за мрачные годы унижений и лишений. Словно восстанавливали справедливость, мстили. Они тратили без оглядки не потому, что все подсчитали и решили, что так будет правильно. Они пытались исцелить душевную рану.

Такое поведение не подвластно времени и очень многое объясняет.

Один мой близкий родственник вырос в крайней нищете и неблагополучной семье, униженный во всех отношениях. Затем он стал успешным бизнесменом. Когда его дочь готовилась поступать в университет, он сказал ей: «Выбирай самый дорогой университет, в который поступишь». Отправить дочь в дорогой вуз было для него таким мощным символом того, что он преодолел, что, казалось, он был готов заплатить самую абсурдную цену. Высокая плата за обучение была для него своего рода социальным трофеем, который наполнял его гордостью за пройденный жизненный путь.

Если вы не росли в унижении или вас унижали как-то иначе, для вас это может не иметь никакого смысла. Но в том-то и дело: многие траты кажутся бессмысленными, пока не снимешь, как шелуху с луковицы, слои личности человека и не поймешь, какой именно цели он пытается достичь или какую пустоту — заполнить.

Влияние прошлого на финансовые решения может проявляться по-разному, приводя к противоположным результатам в зависимости от человека. Тиффани Аличе — бывшая воспитательница детского сада, ставшая невероятно успешным финансовым консультантом, — однажды сказала, что страдает от «посттравматического синдрома безденежья». Из-за него ей трудно тратить свое новообретенное богатство. «Я так долго была на мели, и это было так тяжело, что я боюсь туда вернуться», — говорит она.

Если вы пытаетесь разобраться в своих или чужих привычках тратить деньги, начните с понимания того, что люди тратят их не только на то, что считают забавным или полезным. Их решения часто отражают социальный и психологический опыт их жизни. А поскольку жизненный опыт у всех разительно отличается, то, что имеет смысл для вас, может показаться безумием для меня, и наоборот.

Для одного потратить кучу денег на высшее образование — пустая трата, для другого — непреложное требование, а для третьего — высший знак восхождения по социальной лестнице. Один и тот же продукт имеет совершенно разное значение для разных людей.

Для человека, выросшего в состоятельной семье со старыми деньгами, «Ламборгини» может быть символом кричащего эгоизма; для тех, кто вырос в нищете, эта машина может служить главным символом того, что ты пробился в жизни.

Никто не должен делать вид, будто на эти вопросы есть единственно верный ответ, потому что для разных людей они удовлетворяют разные психологические потребности.

Юрист, который работает по сто часов в неделю и ненавидит свою работу, может испытывать тягу к бездумным тратам в попытке компенсировать страдания, которыми досталась ему зарплата. Я никогда не видел, чтобы деньги жгли карман сильнее, чем у инвестиционного банкира, получившего годовой бонус. После двенадцати месяцев корпения над моделями в Excel до трех часов ночи у вас возникает непреодолимое желание доказать себе, что оно того стоило, и возместить принесенные жертвы. Это как с человеком, которого минуту держали под водой: на поверхности он не делает спокойный вдох — он судорожно хватает ртом воздух. Многие траты — это и есть такой судорожный глоток воздуха. С этим связано и другое наблюдение: я заметил, что к отложенному вознаграждению наиболее способны те, кто получает удовольствие от своей работы. Зарплата может быть хорошей, но нет нужды компенсировать тяжелый труд безудержными тратами.

Главная мысль во всем этом: большинство споров о том, на что стоит тратить деньги, — это на самом деле просто разговор людей с разным жизненным опытом, не слышащих друг друга. Сколько следует тратить и почему другие люди тратят именно так, начинает обретать смысл, когда вы принимаете, что люди, прожившие иную жизнь, хотят иных вещей, чем вы.

Я считаю признаком глубокой незрелости думать, что раз вам нравится тратить деньги определенным образом, то и другие должны делать так же. Признаком глубокой незрелости я считаю и мысль о том, что если вы чего-то не цените, то и никто другой не должен. Мир устроен не так. То, что для вас является разумной и приносящей удовлетворение тратой, мне может показаться бессмыслицей. То, что для меня обязательно, для вас может быть пустой тратой денег.

Программист Билли Маркус говорит: «Люди не рациональны. Они рационализируют. Как только вы поймете этот простой факт, самое странное человеческое поведение внезапно обретет куда больше смысла».

Именно поэтому на трату денег следует смотреть как на искусство, а не как на науку. Нет универсальных ответов на вопрос, как это делать или что того стоит. Лучшее, что мы можем сделать, — это прийти к общему пониманию того, насколько разнообразен может быть человеческий разум и насколько разнообразны наши предпочтения в трате денег.

* * *

Психолог Лиза Фельдман Барретт изучает, откуда берутся эмоции.

Классический взгляд в психологии гласит, что эмоции глубоко заложены в нас с рождения и являются результатом тысячелетий эволюции, которая предписала, что страшное, смешное или оскорбительное для меня должно быть таким же и для вас — и для всех людей.

Барретт потратила три десятилетия, чтобы показать, что реальность сложнее.

«Эмоции не встроены в ваш мозг с рождения, — говорит она. — Мозг создает их по мере необходимости».

С момента рождения вы начинаете учиться: вот это — страшно, то — смешно, а это должно вызывать гнев. Вас даже учат, как реагировать: когда злишься, скриви лицо вот так, чтобы донести свою мысль до другого человека.

Важно то, что эмоции — это приобретенный навык. Они — продукт культуры и среды, в которой мы выросли. Барретт пишет:

Такие понятия, как «гнев» и «отвращение», не предопределены генетически. Привычные вам понятия об эмоциях встроены в вас лишь потому, что вы выросли в определенном социальном контексте, где эти понятия значимы и полезны, и ваш мозг неосознанно применяет их для конструирования вашего опыта.

И самое поразительное — это осознать, насколько разным может быть жизненный опыт людей.

Нищий ребенок в Африке учится бояться совсем не того, чего боится богатый ребенок в Калифорнии. Ребенок с Манхэттена учится искать радость не в том, в чем ищет ее фермер из Айовы. Самые базовые и, казалось бы, фундаментальные чувства — радость, страх, стыд и гордость — разнятся от культуры к культуре, от семьи к семье, от человека к человеку.

Поведение, которое вас смущает, во мне может вызывать гордость.

То, что меня страшит, для вас может быть в радость.

Ваши цели могут оказаться моими худшими кошмарами.

И дело не только в эмоциях. То, что в одной культуре считается здравым смыслом, в другой может показаться абсурдом и дикостью. Психолог Джонатан Хайдт отмечает, что в Америке двадцатипятилетний сын, обращающийся к отцу по имени, — это совершенно нормально, но в других культурах такое сочтут безнравственным, абсолютно недопустимым. Подобные расхождения вы обнаружите, задавая простейшие вопросы о приготовлении пищи, гигиене, воспитании детей и отношениях с супругом. Если определять «здравый смысл» как истины, с которыми согласны все, то окажется, что он весьма редок и сводится к объективным научным фактам вроде 2 + 2 = 4. Писатель Дэвид Макрейни замечает, что «общепринятая реальность — это в основном результат географии».

Все это ведет к разительным различиям во взглядах людей на то, что считать оправданным риском, забавным экспериментом, безобидным маленьким грешком или насущной потребностью.

Возьмем крайний пример, который приводит писатель Роб Хендерсон, в детстве сменивший десять приемных семей, а затем получивший докторскую степень по психологии в Кембридже:

Обеспеченный студент элитного университета может поэкспериментировать с кокаином, и, скорее всего, с ним все будет в порядке. А вот ребенка из неблагополучной семьи с вечно отсутствующими родителями первая же доза мета с большей вероятностью приведет к саморазрушению. Этим можно объяснить, почему опрос, проведенный Институтом Катона в 2019 году, показал, что более 60 процентов американцев как минимум со степенью бакалавра выступают за легализацию наркотиков, в то время как менее половины американцев без высшего образования считают это хорошей идеей. Для богатых наркотики могут быть развлечением, но для бедных они часто становятся путем к еще большим страданиям.

Вернемся к мужу моей сестры, социальному работнику.

Однажды он рассказал мне, как пытался убедить бедную супружескую пару в том, как важно откладывать хоть небольшую сумму, чтобы в следующем месяце их не выселили из квартиры.

— Они надо мной посмеялись, — сказал он.

— А, так вы о будущем думаете, — сказал муж и рассмеялся еще громче.

— Что-что? — переспросил муж сестры.

— О будущем. У вас есть роскошь думать о будущем. У нас — нет. Наш горизонт будущего — следующие двадцать четыре часа. Иногда это всего пять минут — например, где раздобыть еды на следующий прием пищи. Дальше мы не заглядываем.

Они тратили каждый цент, как только он у них появлялся, отчасти потому, что само понятие «будущего» для них отличалось от нашего с вами. У них не было ничего общего с тем, что мы могли бы счесть здравым смыслом.

Том Гейнер, генеральный директор Markel Group, однажды рассказал, как обедал со своей дочерью, государственным защитником. На вопрос о недавнем деле дочь Гейнера описала мужчину, который зашел в ресторан, заказал еду, съел ее, а затем попытался расплатиться деньгами из «Монополии».

— Этот парень был глупцом, подонком или просто решил пошутить? — спросил Гейнер.

— Папа, он был беден и голоден, — ответила она. — Мои клиенты — дзен-мастера настоящего момента. Нет ни прошлого, ни будущего. Он был голоден.

Это крайний пример, но все мы — вы, я, каждый из нас — в какой-то степени проживаем его версию. Существует множество случаев — как среди богатых, так и среди бедных, — которые подтверждают идею: ваши ценности — это и есть ваши предпочтения, а предпочтения, в свою очередь, рождаются из попытки совместить насущные нужды с уроками, которые преподал вам ваш уникальный жизненный опыт.

* * *

Что подводит меня к двум советам, оба из которых критически важны для понимания искусства тратить деньги:

1. Не позволяйте никому говорить вам, на что вы должны или не должны тратить деньги. «Правильного» способа не существует. Вы должны сами понять, что делает вас счастливым и наполняет жизнь смыслом (об этом позже).

«Личные финансы — это в большей степени „личное“, чем „финансы“», — говорит финансовый консультант Тим Маурер. Это одна из самых мудрых цитат о деньгах, которые я когда-либо слышал.

Многие денежные проблемы возникают из-за того, что люди тратят или копят деньги так, как, по их мнению, «положено», но это не соответствует их личности. Они ищут универсальный ответ на глубоко личную проблему. Это все равно что прожить жизнь, заставляя себя быть тем, кем вы не являетесь.

Большинство людей понимают: если вам нравится итальянская еда, а моя любимая — мексиканская, то никто из нас не прав и не виноват; это просто дело вкуса.

Но эта логика может испариться, когда речь заходит о том, в каком доме вы живете, какую одежду носите, когда выходите на пенсию, как часто путешествуете или едите в ресторанах. Как бы вы ни жили, множество людей — друзья, родственники, коллеги, интернет-тролли — с готовностью и рвением скажут вам, что вы все делаете неправильно.

Лишь осознав, насколько личными и эмоциональными могут быть наши отношения с деньгами, вы поймете, что в этом путешествии вы одиноки. Возможно, ваш супруг и дети — часть уравнения, но в какой-то момент вам придется найти свой собственный путь, не боясь того, что о нем подумают другие.

2. Будьте осторожны, осуждая то, как другие люди тратят свои деньги.

Комик Джордж Карлин однажды сказал: «Каждый, кто едет медленнее тебя, — идиот, а каждый, кто едет быстрее, — маньяк!» Вполне естественно считать чужие решения неверными, когда они отличаются от ваших.

В этой книге я порой критикую чужие решения о тратах. Но я стараюсь сдерживать эту критику и прибегать к ней лишь тогда, когда, на мой взгляд, очевидно, что человек тратит деньги во вред собственному счастью.

Одно дело, если кто-то не понимает последствий своих решений. Ему может понадобиться помощь и совет. И совсем другое — критиковать чьи-то решения лишь потому, что они отличаются от ваших.

Некоторым людям бывает трудно понять, почему вы не можете видеть вещи так же, как они. Я понимаю, почему так происходит: если я решаю жить иначе, чем вы, вы можете воспринять это как выпад против вашего собственного выбора — особенно если у вас есть сомнения или неуверенность в своем решении, а они есть у всех нас.

Опасность в том, что, критикуя то, как вы тратите деньги, я могу убедить себя, что существует единственно верный способ тратить — мой. Но это может помешать мне более вдумчиво отнестись к собственным решениям, задуматься, не могу ли я поступать лучше, или попытаться понять собственные эмоции. Осуждение других требует бычьего упрямства, а оно может помешать вам расти.

Здоровая финансовая философия — это уважение к чужому опыту, признание ценности своего собственного и понимание того, что при достаточном объеме информации любое поведение обретает смысл.

А теперь позвольте мне рассказать еще одну историю об уважении и восхищении.