Истории, которые смеются сами

Однажды утром лес проснулся под странный звук.

А точнее — под не-звук.

Ни птичьего пения.

Ни шелеста листьев.

Ни даже шуршания ежа под кустом.

И, что самое страшное, — ни одного луча света.

— Это… тьма? — спросил Шустрик, приложив лапу ко лбу. — Что за странное заклятие?

— Это не заклятие, — сказала Шурочка, доставая блокнот. — Это — испытание.

«Замечено: если свет уходит не вечером, а утром — значит, он не ушёл. Его забрали».

Друзья собрались у старого пня.

Солнце не взошло.

Но и ночь не закончилась.

Лес завис в серой пелене, как будто кто-то накрыл его прозрачным колпаком.

— Может, это туча? — предположил Тимоха.

— Тучи не едят свет, — сказала Марианна. — А это — съело.

— Я видел такое в фильме, — сказал Шустрик. — Это был гигантский кальмар!

— Или просто туман, — сказала Шурочка. — Только очень злой.

Михаил Потапыч вышел вперёд.

— Я пойду один.

— Ты же боишься темноты, — напомнил Тимоха.

— Я боюсь, что вы останетесь без мёда, — ответил Мишка. — А это страшнее.

Группа отправилась в путь.

· Шурочка — с блокнотом и увеличительным стеклом (на всякий случай),

· Тимоха — с самокатом и фонариком (на случай, если свет вернётся внезапно),

· Михаил Потапыч — с бочонком мёда (на случай, если свет проголодался),

· Шустрик — с рогаткой (на случай, если кто-то скажет, что он не главный),

· Колюша — с картой подземных тоннелей (на случай, если свет ушёл под землю),

· Марианна — с розовой лентой на ухе (на случай, если придётся падать с достоинством).

Они шли молча.

Серая пелена сгущалась.

Даже голоса стали тише, будто боялись быть услышанными.

На краю леса, где раньше росла старая ель, теперь зияла чёрная дыра.

Не глубокая.

Не страшная.

Но — глотающая свет.

Внутри — тишина.

И одна-единственная надпись на коре:

«Я не враг. Я — тень, которую никто не позвал».

— Это… знак? — спросил Шустрик.

— Это признание, — сказала Марианна. — Кто-то чувствовал себя невидимым.

— А теперь он сделал всех невидимыми, — добавила Шурочка.

— Давайте поговорим с ним, — сказала Марианна. — Но не словами.

— А как? — спросил Шустрик.

— На языке тела.

Она вышла вперёд.

Закрыла глаза.

И начала танцевать.

Не ярко.

Не быстро.

А медленно, как будто рассказывала историю.

О том, как важно быть собой.

О том, что тень — не пустота, а часть целого.

О том, что даже если тебя не видят — ты всё равно существуешь.

И в самый красивый момент — упала в тень.

— Это называется «приземление в сердце», — донеслось из темноты.

Из дыры вырвался луч.

Потом — второй.

Потом — всё солнце.

Лес вдохнул.

Птицы запели.

Ежик зашуршал.

А солнце, будто извиняясь, улыбнулось особенно тепло.

— Он вернулся, — сказала Шурочка. — Потому что его увидели.

— А ещё потому, что танец был красивый, — добавил Шустрик.

— И потому, что я предложил мёд, — сказал Мишка, вытирая лапу.

— А ещё, — сказала Марианна, выбираясь из тени, — потому что падать можно с достоинством.

— Особенно если у тебя есть розовая лента, — закончила Шурочка.

С тех пор в Лесу Чудес появилась новая традиция.

Каждый вечер, когда солнце садится, звери не прячутся.

Они выходят на поляну.

Включают фонарики.

И говорят:

— Мы видим тебя, тьма.

Ты не враг.

Ты — часть нас.

И если ты когда-нибудь захочешь поговорить — мы будем танцевать.

Замечено