Истории, которые смеются сами

Однажды утром лес проснулся под странный звук.

А точнее — под не-звук.

Ни одного жужжания.

Ни одного «поймай-ка-меня».

Ни даже случайного полёта над чьим-то носом.

— Это… тишина? — спросил Шустрик, приложив лапу ко лбу. — Что за странное заклятие?

— Это катастрофа, — раздался голос из кустов.

Из-за ежевики появилась кошка.

Не просто кошка — толстая, в розовом платье, с лентой на ухе и осанкой, будто она только что вышла на сцену после балета.

— Я — Марианна, — сказала она. — А вы, похоже, не знаете, что пчёлы объявили забастовку.

— Забастовку? — переспросил Шустрик. — Но у нас же нет профсоюзов!

— У них есть, — сказала Шурочка, доставая блокнот.

«Замечено: если тишина наступает не вечером, а утром — значит, кто-то устал быть фоном».

Группа бросилась к улью.

Пусто.

Только одна записка на листке:

— Я не виноват! — закричал Шустрик. — Это был эксперимент!

— По физике? — спросила Марианна.

— По юмору! — ответил он. — Я хотел посмотреть, как мёд течёт по сковороде!

— А мёд? — спросил Мишка, заглядывая в бочонок.

Он попробовал.

— Фу!

— Что? — спросил Тимоха.

— Он… соль!

— Это называется «мёд без души», — сказала Шурочка. — Когда его делают не для радости, а по обязанности.

— У нас есть три задачи, — объявила она.

— Найти пчёл.

— Устроить спектакль, который рассмешит даже молчаливых.

— И… ещё один спектакль от меня.

— Это называется «успешная дипломатия», — сказала Шурочка.

— Это называется «я стану звездой», — улыбнулась Марианна.

Группа отправилась в путь:

· Шурочка — с блокнотом и увеличительным стеклом (на всякий случай),

· Тимоха — с самокатом и банкой мёда (на случай переговоров),

· Михаил Потапыч — с бочонком (на случай, если переговоры не сработают),

· Шустрик — с рогаткой (на случай, если кто-то скажет, что он не главный),

· Колюша — с картой подземных тоннелей (на случай, если пчёлы ушли под землю).

Через три холма и один овраг они нашли пчёл.

Они сидели на поляне, пили чай и обсуждали «танец восьмёрку как форму самовыражения».

— Мы не уйдём, — сказала старшая пчела. — Пока нас не услышат.

— Давайте покажем им, что мы их ценим, — сказала Марианна. — Через искусство.

· Шустрик выступил с шуткой:

— Почему пчела не ходит в театр?

— Потому что боится, что занавес упадёт на неё!

Пчёлы не смеялись.

— Это не смешно, — сказала одна. — Это страх, который мы живём каждый день.

· Мишка предложил мёд.

— На, держи.

— Мы не хотим мёда, — сказали пчёлы. — Мы хотим уважения.

· Шурочка прочитала из блокнота:

«Замечено: если слишком много мёда — зима может начаться раньше времени. А если слишком мало — начинается забастовка. А если в самый раз — значит, скоро кто-то упадёт в куст».

Пчёлы задумались.

Потом — зажужжали.

· Марианна вышла на поляну.

Закрыла глаза.

И начала танцевать.

Не просто так.

А как «восьмёрку» — их танец, их язык, их способ показать путь к цветам.

Каждое движение — как полёт.

Каждый поворот — как сигнал.

И в самый красивый момент — упала в цветы.

— Это называется «приземление с достоинством», — донеслось из лилий.

Пчёлы замерли.

Потом — взорвались жужжанием.

— Вы… поняли нас, — сказала старшая пчела. — Это и есть природный балет.

Пчёлы вернулись.

Но с условиями:

— Каждую неделю — День Тишины.

Никто не шумит.

Никто не жонглирует шишками.

Даже Шустрик говорит шёпотом.

— Каждое воскресенье — концерт.

Стихи, музыка, балет.

И всегда — выступление Марианны.

— И — главное — уважение.

Пчёлы — не просто производители мёда.

Они — танцоры, поэты, хранители ритма леса.

— Договорились! — сказал Мишка.

Той ночью лес спал спокойно.

Но утром, когда солнце коснулось улья, все услышали: Ж-ж-ж!

Мишка открыл бочонок.

Он попробовал.

— О-о-о!

— Что? — спросил Шустрик.

— Он… сладкий!

Замечено