Истории, которые смеются сами

Зимой Лес Чудес всегда становился особенным.

Сосны прятали иглы под белыми шапками, ручьи замирали под ледяной коркой, а даже самый непоседливый зверёк старался поменьше высовываться наружу.

Но Шустрик — заяц с длинными ушами и ещё более длинным любопытством — не был таким зверьком.

— Зима — это не время прятаться! — заявил он, стоя на вершине сугроба в шапке из морковки и с рогаткой в лапах. — Это время научных экспериментов!

— Опять? — вздохнула Шурочка, доставая блокнот.

«Замечено: если Шустрик говорит „эксперимент“, значит, он уже придумал, как всё испортить».

— На этот раз всё будет иначе! — воскликнул Шустрик. — Я хочу создать идеальную снежную бурю!

— Зачем? — спросил Тимоха, поправляя шляпу. — У нас и так снега хватает.

— Не просто снег, — сказал Шустрик, загадочно понижая голос. — А бурю с ритмом. Чтобы снежинки падали в такт, как в балете!

— Это называется «метель», — сказала Шурочка. — А не балет.

— Это называется «нейро-фолк-снеж», — ответил Шустрик. — И это будет революция!

Шустрик сбежал к своей «лаборатории» — старому пню с котелком, магнитом и батарейкой от карманного фонарика.

— Сначала — энергия! — объявил он.

Он подключил батарейку к магниту, магнит — к котелку, котелок — к рогатке, рогатку — к облаку (с помощью верёвки и воздушного шарика).

— Теперь — запуск!

ЦА-ЦА-ЦА-ЦА! — зашипел котелок. БУМ! — лопнул шарик. ВЖУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ…

— Что это было?! — закричал Тимоха, выскакивая из норы.

Над лесом закружились снежинки.

Не просто так.

А вихрем. Валом. Бурей.

Через пять минут лес исчез.

Сосны — под сугробами.

Тропинки — не видно.

Даже самокат Тимохи исчез, будто его и не было.

— Это не буря, — сказала Шурочка, вытирая снег с блокнота. — Это катастрофа с научным уклоном.

— Я не виноват! — кричал Шустрик, пытаясь выбраться из сугроба. — Я просто хотел, чтобы снег падал красиво!

— Снег падал красиво, — сказала Марианна, появляясь из-за куста. — Но потом он решил остаться.

— Мишка! — закричала Шурочка. — Где Мишка?!

Группа собралась у пня.

Каждый взял своё:

· Шурочка — блокнот и увеличительное стекло (на всякий случай),

· Тимоха — самокат (под снегом) и шляпу (чтобы не замерзать),

· Шустрик — рогатку (для морального духа),

· Колюша — карту подземных тоннелей (на случай, если снег проникнет внутрь),

· Марианна — розовую ленту (для вдохновения).

— Надо найти Мишку, — сказала Шурочка. — Он мог замерзнуть.

— Или утонуть в мёде, — добавил Шустрик. — Он же с бочонком ушёл.

Они двинулись в путь. Снег бил в глаза.

Ветер пел песню, как аккордеон.

А вдали, сквозь белую пелену, что-то гудело.

— Это он! — крикнул Тимоха. — Это его бочонок!

Они подошли.

Под огромным сугробом лежал Мишка.

И… спал.

— Он не замёрз, — сказала Шурочка. — Он зимовал.

— А мёд? — спросил Шустрик.

— Мёд — внутри, — проворчал Мишка, не открывая глаз. — А я — снаружи. И хочу тишины.

— Но ты же не медведь-зимовщик! — возмутился Шустрик.

— А я попробую, — сказал Мишка. — Это очень уютно.

— Нужно остановить бурю, — сказала Марианна. — Пока весь лес не стал снежным пирожным.

— Как? — спросил Шустрик.

— Через танец.

— Что?! — закричали все.

— Снег начался с ритма, — сказала она. — Значит, и закончиться он должен с ритмом. Только наоборот.

Она вышла на поляну, закрыла глаза и начала танцевать.

Но не быстро.

А медленно.

Каждое движение — как торможение ветра.

Каждый поворот — как успокоение облака.

И в самый красивый момент — упала в сугроб.

— Это называется «приземление в снежный кокон», — донеслось из-под снега.

Но сработало.

Ветер стих.

Снег перестал падать.

А из-за туч выглянуло солнце.

Через час лес начал просыпаться.

Тимоха нашёл свой самокат (он был под снегом, но цел).

Колюша открыл подземный ход — чтобы в следующий раз можно было спрятаться.

Мишка проснулся и сказал:

— Зимовка — это здорово. Но без мёда — никак.

А Шустрик стоял у пня, с опущенными ушами.

— Я не хотел, — сказал он. — Я просто хотел, чтобы было красиво.

— Было красиво, — сказала Шурочка. — Но слишком красиво.

— В следующий раз, — сказала Марианна, — попробуй сначала потанцевать. А потом — экспериментировать.

— А можно сначала уронить шляпу? — спросил Тимоха.

— Только не на голову Мишке, — попросила Шурочка.

Той ночью Шустрик написал в своём дневнике:

«Замечено: если ты хочешь сделать что-то красивое — сначала спроси, не замёрзнут ли от этого друзья.

А если сделал — не беги.

Останься.

И помоги раскопать».

А на следующее утро на двери лаборатории появилась табличка:

«Шустрик.

Научные эксперименты.

Только с разрешения.

И под присмотром».

Замечено: итог главы