Истории, которые смеются сами

После того как тьма вернулась, лес не просто посветлел — он вдохнул.

Но вскоре стало ясно: свет не закрепился.

Он мерцал, как старый фонарь в ветреную ночь.

Звёзды мигали, будто уставшие.

Даже мёд стал чуть бледнее.

— Это не конец, — сказала Шурочка, глядя в небо. — Это предупреждение.

«Замечено: если свет возвращается, но не остаётся — значит, он не уверен, что его хотят».

— Значит, нужно сказать ему, что хотим! — выпалил Шустрик.

— Как? — спросил Тимоха. — Кричать: «Эй, свет, мы тебя любим!»?

— Можно, — сказала Марианна. — Но лучше — показать.

— Мы должны закрепить свет, — объяснила Шурочка. — Как фундамент.

— Или как мёд на лапе, — добавил Мишка, облизываясь.

— Точно, — кивнула она. — Чтобы он не ушёл снова.

Они собрались у старого пня.

Перед ними лежал план:

— Смех — чтобы растопить последние тени.

— Танец — чтобы задать ритм свету.

— Музыка — чтобы он не заскучал.

— Мёд — чтобы он почувствовал вкус дома.

— И — самое главное — дружба, чтобы он понял: он не один.

— Я за мёд, — сказал Мишка.

— Я за танец, — сказала Марианна.

— А я за шутку, — сказал Шустрик. — Только не про занавес.

На поляне построили сцену из пней, веток и старого зонта.

Фонарики Колюши повесили в виде звёзд.

Тимоха настроил свой мёд-квас-бубен.

А Шурочка взяла блокнот — не для записей, а как микрофон.

— Добро пожаловать на первый в истории леса концерт для света! — объявила она. — Без аплодисментов. Только сердцем.

Первым выступил Мишка.

Он не пел.

Он просто обнял бочонок с мёдом и сказал:

— Ты — как солнце.

Тёплый.

Сладкий.

И очень нужный.

Без тебя — никуда.

Свет в небе дрогнул.

И стал ярче.

Следующей была Марианна.

Она вышла в центр, закрыла глаза и начала танцевать.

Не быстро.

Не громко.

А как закат, переходящий в рассвет.

Каждое движение — как луч.

Каждый поворот — как вспышка.

И в самый красивый момент — упала в цветы.

— Это называется «приземление в новый день», — донеслось из лилий.

Свет вздрогнул.

И загорелся.

— А теперь — самое главное, — сказал Шустрик. — Моя самая искренняя шутка.

Он вышел на сцену, снял очки без стёкол и сказал:

— Однажды тьма спросила свет:

«Ты не боишься, что я вернусь?»

А свет ответил:

«Нет. Потому что я знаю: где живут смех, танец и один заяц, который падает в куст, — там я всегда буду нужен».

Лес замер.

Потом — взорвался смехом.

Даже тени засмеялись.

А свет, будто услышав, расправил лучи, как крылья.

Той ночью лес не просто светился.

Он сиял.

Грибы мерцали ярче.

Звёзды танцевали.

А мёд стал таким сладким, что даже муравьи пели хором.

— Мы сделали это, — сказала Шурочка. — Не магией.

— А чем? — спросил Шустрик.

— Доверием, — ответила она. — Мы показали свету, что он здесь — свой.

— А ещё, — добавила Марианна, — он увидел, как я падаю.

— И понял, что это не конец, — закончил Тимоха. — А начало.

Замечено