Каменные джунгли

Глава 13 Встреча с боссом

Мы вышли из здания аэропорта через высокие стеклянные двери и направились к длинной веренице жёлтых такси у обочины. Энджи уверенно потянула на себя заднюю дверцу стоящего первым в очереди старенького, слегка обшарпанного Ford Crown Victoria, пропустила перед собой Мишель и заняла место рядом с подругой. А я закинул свой рюкзак и небольшую дорожную сумку блондинки в багажник авто и сел рядом с молчаливым водителем.

— Перекрёсток 59-й и Седьмой, пожалуйста, — коротко бросила Энджи с заднего сиденья такси.

Смуглый мужчина в белой помятой майке-алкоголичке за рулём коротко кивнул, завёл двигатель, клацнул счётчиком и резво стартанул с места, забыв подать сигнал левым поворотником. Нагло подрезал ехавший по своей полосе легковой автомобиль, возмущённо выкрикнул в открытое окно короткое ругательство, матеря бестолковых водителей, вклинился в поток уезжающих из аэропорта машин и уверенно повёз нас в сторону Манхэттена.

Девчонки у меня за спиной занялись обсуждением новостей и сплетен, накопившихся за время их разлуки, а я откинулся на спинку, вдыхая запах старой кожи и дешёвого ароматизатора в салоне, и с интересом уставился на пролетающий за окном город, в котором я ещё ни разу до этого дня не бывал…

Нью-Йорк был именно таким, каким я его себе и представлял. Шумный, душный, громкий, насквозь пропитанный выхлопными газами, бесконечно суетливый, нервный, не знающий ни покоя, ни тишины, ни днём, ни ночью.

Полицейские сирены ревели чуть ли не на каждом перекрёстке, из вентиляционных решёток метро, прямо из-под тротуаров, лениво поднимался белый пар, безобразные жестяные коробки кондиционеров, торчащие из каждого второго окна, надсадно гудели, выплёвывая конденсат прямо на головы прохожим.

Люди в мокрых от пота рубашках, костюмах и платьях напоминали толпу зомби, но всё равно куда-то спешили, толкались локтями и ни на секунду не останавливались, словно боясь, что если замедлят шаг, то город тут же проглотит их с потрохами, пережуёт и выплюнет на грязную помойку, оставив без денег и средств к существованию…

Нью-Йорк даже не пытался казаться дружелюбным, а летняя жара только добавляла ему злости, ярости и враждебности…

Едва наше такси вынырнуло из душного полумрака Квинс-Мидтаун туннеля и встало на первом же светофоре Манхэттена, к машине метнулся тощий, дёрганый чернокожий парень в грязной футболке. Он плеснул на лобовое стекло мутной водой из пластиковой бутылки и принялся яростно размазывать её грязной щёткой. Водитель недовольно рыкнул, нажал на кнопку блокировки дверей и сунул в окно смятую долларовую бумажку, чтобы этот уличный бизнесмен не вздумал стукнуть по капоту или плюнуть нам на стекло.

Я задумчиво глянул на тротуар, заметил спящих на грязных, размокших картонках бездомных, обратил внимание на стоящих на перекрёстке проституток и топчущихся в тени зданий худых, измождённых наркоманов с потухшими, пустыми глазами, и непроизвольно нахмурился.

Нью-Йорк — это настоящий город контрастов. Где-то южнее, на Уолл-стрит, совершаются миллионные сделки, в паре миль отсюда сияют бриллиантами витрины Пятой авеню с бутиками Tiffany, Cartier, Bergdorf Goodman, в которых элита города спускает сотни тысяч долларов за один поход по магазинам, а здесь, буквально в соседних кварталах, люди живут на асфальте и влачат своё жалкое существование…

Кажется, где-то в середине девяностых мэр Руди Джулиани попытается изменить положение в городе своей знаменитой программой «нулевой терпимости», когда людей начнут задерживать даже за мелкие нарушения, распитие алкоголя на улице, мелкую торговлю без лицензии, граффити, попрошайничество, бродяжничество, шум и мелкое хулиганство, чтобы неповадно было другим. Но до этого ещё несколько лет…

Хотел бы я жить в Нью-Йорке? Не знаю. Возможно… Но чтобы понять точно, мало быть туристом, залетевшим в город на жалкие несколько дней. Здесь нужно либо родиться, либо прожить достаточно долго…

Минут через сорок наше такси плавно перестроилось в крайний правый ряд, сбросило скорость и остановилось у ступеней высокого, двадцативосьмиэтажного монументального здания, построенного явно на стыке стилей ар-деко и раннего модернизма, с характерными для сороковых годов гладкими кирпичными стенами, строгими линиями и закруглёнными углами фасада.

— Двадцать восемь пятьдесят, — озвучил водитель стоимость поездки, заглушив двигатель и клацнув счётчиком.

Я протянул таксисту тридцать баксов, вышел из автомобиля, забрал сумки из багажника, дождался девчонок и с плохо скрываемым интересом покрутил головой по сторонам, мгновенно погрузившись в какофонию звуков вечерней улицы, наполненной шумом моторов, гудками автомобилей и протяжного завывания сирен пожарных автомобилей, доносившихся откуда-то издалека.

На противоположной стороне улицы стояла целая вереница жёлтых такси, чуть дальше выстроились конные экипажи, ожидая туристов, а в воздухе смешивались запахи жареных хот-догов, лошадиного пота и выхлопных газов…

— Добро пожаловать в сердце Нью-Йорка, — хмыкнула рыжая радиоведущая… вернее теперь уже репортёрша, махнула рукой, и уверенным шагом повела нас в сторону своего дома.

Мы поднялись по широким каменным ступеням, я толкнул тяжёлые деревянные створки дверей, пропуская девушек вперёд, и через мгновение последовал за ними, очутившись в прохладном, просторном фойе с высокими потолками. Пожилой мужчина в форменной фуражке за стойкой консьержа оторвался от газеты, поднялся со своего места, скользнул по нам внимательным взглядом и приветливо улыбнулся, остановившись на Энджи.

— Снова жара, мисс Вальдес? — поинтересовался он.

— Адская, Фрэнк! Как твоя спина? Ещё ноет? — участливо улыбнулась девушка в ответ, замедлив шаг.

— Как всегда перед грозой… — тяжело вздохнул консьерж. — Но уже не так сильно, мэм… Ваша мазь помогла, спасибо!

— Не за что, Фрэнк! — небрежно отмахнулась Энджи. — Кстати, это мои друзья из Калифорнии. Они поживут у меня несколько дней.

— Я понял, мэм… — кивнул мужчина, подозрительно покосился в мою сторону и вернулся на своё место.

Мы подошли к дверям лифта, Энджи нажала кнопку вызова и через секунду тяжёлые решётчатые двери с металлическим скрежетом разъехались в стороны, запуская нас внутрь кабинки.

Энджи клацнула по цифре «12» на панели с кнопками, и пол кабинки лифта под нашими ногами резко дёрнулся, неторопливо уносясь на двенадцатый этаж здания…

Секунд через тридцать над нашими головами звякнул колокольчик, лифт дёрнулся последний раз, створки дверей снова распахнулись, и Энджи уверенно повела нас по длинному, освещённому неяркими настенными светильниками и устланному мягким ковролином коридору…

— Добрый вечер, Анжелика, — выскочив нам навстречу из-за очередного поворота и перегородив проход, сдержанно поздоровалась с нами женщина лет пятидесяти, крепко сжимая в руках пару поводков с двумя мелкими, трясущимися то ли от злобы, то ли от холода комнатными собачками с выпученными глазами, кривыми зубами и взъерошенными чёлками, больше похожими на неудачный эксперимент сумасшедшего учёного или на помесь демона и пираньи, чем на домашних питомцев.

— Вечер, миссис Коллинз, — поприветствовала соседку Энджи.

Собачки депрессивно вздрогнули, увидев такое огромное скопление людей в тесном пространстве и зашлись бешеным, истеричным, захлёбывающимся лаем.

— Бруно! Макс! Тихо! — строго прикрикнула женщина на своих уродцев… вернее питомцев, дёрнув поводки, недовольно посопела, погрозив им указательным пальчиком и виновато улыбнулась нам. — Простите, это они от жары такие вредные…

Мы прижались к стене, пропуская мимо себя даму с собачками и спустя несколько секунд двинулись дальше. Через десяток шагов Энджи остановилась у одной из дверей, вставила ключ в замок, повернула и через мгновение приветливо распахнула её перед нами.

— Добро пожаловать в мою скромную квартирку! — усмехнулась рыжая.

Я перешагнул порог, огляделся и мысленно присвистнул. Квартира оказалась на удивление просторной, особенно по меркам Манхэттена, где каждый квадратный фут стоит как крыло от Боинга.

Высокие, почти трёхметровые потолки, мягкие пушистые ковры на полах, большая гостиная со светлым кожаным диваном, журнальным столиком и парой глубоких кресел, плавно переходящая в кухню, отделённую стильной барной стойкой.

Через приоткрытую дверь виднелась просторная спальня с огромной кроватью, застеленной бежевым пледом с забавными рюшками. В каждом уголке квартиры, на каждом шагу ощущался запах свежести, новой мебели, идеальной чистоты, дороговизны и уюта.

Но главным козырем квартиры определённо был открывающийся из окон вид. Огромные, от пола до потолка окна выходили прямо на Центральный парк — гигантский зелёный прямоугольник, зажатый в бетонные тиски мегаполиса.

Мишель зашла следом за мной, скинула туфли, прошлась босиком по мягкому ковру, оценивающе оглядела интерьер и восхищённо покачала головой:

— Ого! И сколько ты платишь за такое чудо?

— Первые три месяца всё оплачивает редакция, — небрежно отмахнулась Энджи, бросив ключи на тумбочку и закрыв за собой входную дверь на замок и дверную цепочку. — Меня переманили вести авторскую колонку в «New York Times» и заодно отдали вечерний эфир на их дочерней радиостанции. Пока я даю им свежий взгляд с Западного побережья и делаю рейтинги, они готовы терпеть мои счета и оплачивать этот люкс.

Рыжая улыбнулась, явно гордясь своими успехами, и хлопнула в ладоши, переключаясь в режим радушной хозяйки.

— Так, ладно! Душ там, — ткнула девушка в сторону неприметной двери рядом с кухней, — чистые полотенца на верхней полке. Можете пока освежиться с дороги, а я заварю кофе и соображу что-нибудь перекусить. Пожелания к еде есть? — вопросительно глянула она на нас с Мишель, замеревших посреди большой гостиной.

— Да вроде нет, — пожала блондинка плечами. — Мы всеядные. Да, Алекс?

— Угу, — буркнул я, заметив мимолётный, подозрительный взгляд, брошенный рыжей в нашу с Мишель сторону.

— Окей, — коротко кивнула Энджи и уверенным шагом двинулась в сторону кухни, загремев оттуда посудой и зашумев водой из-под крана…

— Иди, ты первая, — кивнул я Мишель. — Я после тебя.

— Спасибо, — с благодарностью выдохнула юристка, подхватила свою дорожную сумку и скрылась в ванной.

Я скинул рюкзак на одно из кресел, ещё раз окинул квартирку Энджи изучающим взглядом, подошёл к окну, распахнул неприметную стеклянную балконную дверь и вышел на небольшой, узкий балкон…

Жаркий, липкий воздух Нью-Йорка снова облепил лицо, но здесь, на высоте двенадцатого этажа, он хотя бы немного разбавлялся свежим ветром. Я опёрся локтями о тёплые металлические перила и задумчиво уставился на расстилающийся внизу Центральный парк и темнеющие под ногами кроны деревьев.

Забавно… Там, в Венисе, у меня из окна был виден океан. Здесь — парк и каменные коробки Манхэттена. Нью-Йорк был душным, шумным и, будем честны, слегка грязным. Но красив по-своему…

Я простоял на балконе минут пять, пока стеклянная створка за моей спиной не приоткрылась, и на балкон не заглянула Мишель. Влажные волосы блондинки рассыпались по плечам, а от её кожи приятно пахло свежестью и клубничным мылом.

— Алекс, ванная свободна.

— Угу, — буркнул я, бросил последний взгляд на Центральный парк, отлепился от перил, шагнул обратно в комнату и направился в сторону ванной.

До встречи с боссом Джимми в «Плазе» оставалось чуть больше часа…

Из душа я вышел минут через десять, освежившись, окончательно смыв дорожную усталость и размяв затёкшие от долгого перелёта мышцы под контрастными струями воды…

В квартире Энджи уже вовсю витал густой аромат печёного теста, на журнальном столике в гостиной стояла пышущая жаром и нарезанная кусочками пицца с расплавленной моцареллой и острой пепперони, чашки со свежезаваренным кофе, а девчонки заняли большой диван у окна и дружно прыснули от смеха, едва я появился на пороге комнаты…

Да уж… Интересно, что такого смешного рассказала обо мне Мишель? Хотя… Пофиг!

Я занял свободное кресло, взял смотревший прямо на меня треугольник пиццы, сложил его пополам и откусил кончик. Хмыкнул от удовольствия, взял со столика ближайшую ко мне чашку и сделал осторожный глоток горячего кофе…

— То есть… — последовав моему примеру, сделав глоток кофе, продолжила рыжая прерванный моим появлением разговор с блондинкой. — Вы спалили её ранчо, обчистили сейф, сдали федералам, а она после этого заявилась к тебе и попросила защиты?

А! Так вот о чём они тут болтали…

— Угу, — буркнула Мишель, кинув в мою сторону быстрый взгляд и наверняка пересказав Энджи лайт-версию наших приключений на ранчо сектантов.

— И ты взялась её защищать?

— Мне пришлось, — вздохнула юристка. — Ну и всё же федералы благодаря её информации накрыли ещё два культа и завели дела против парочки судей, конгрессмена и прокурора, связанных с сектантами.

— Ну так-то да, — покачала головой рыжая журналистка, — оно того стоило… Жаль, что меня с вами не было, — разочарованно вздохнула она. — Это наверняка было очень весело и интересно…

— Угу… — буркнула Мишель, снова покосившись в мою сторону. — Весело…

— Интересно, где сейчас эта Матушка и что она делает?

— Кто знает… — пожала юристка плечами. — Может снова вербует людей в новую секту, а может взялась за ум и занялась легальным бизнесом. Хотя, без денег, которые у неё отняли, это будет сложновато. Ну или как вариант — она удачно запудрила голову какому-нибудь старичку-миллиардеру и выскочила за него замуж. С её умом, изворотливостью, способностью влезать людям в голову и внешностью — это не проблема. Ставлю на последний вариант…

Мы выпили по чашке крепкого кофе, умяли вкусную пиццу, вспомнили наши былые совместные приключения, труп в морозильнике, поездку на пляж и вечеринку в казино, и в половине восьмого вечера покинули уютную симпатичную квартирку на двенадцатом этаже…

Энджи спустилась вместе с нами, прогулялась пару кварталов вдоль Центрального парка, наслаждаясь спадающей вечерней жарой, проводила до величественного, подсвеченного яркими огнями отеля, на прощание обняла Мишель, мазнула по мне сложным, слегка виноватым взглядом и неторопливым шагом направилась в обратную сторону.

— Жду вас дома, — коротко бросила рыжая репортёрша, обернувшись к нам через несколько шагов. — Не задерживайтесь!

Мы проводили нашу рыжую подругу взглядом и свернули к главному входу отеля «The Plaza»…

Джимми я заметил сразу. Он переминался с ноги на ногу у массивной каменной клумбы, резко выделяясь в своём пиджаке, тёмных джинсах и грубых ботинках на фоне снующих туда-сюда швейцаров в ливреях и респектабельных джентльменов в дорогих костюмах. Байкер из Калифорнии на территории старых нью-йоркских денег смотрелся как бродячий пёс на выставке породистых кобелей, и наверняка сам это прекрасно понимал.

— Нервничаешь? — негромко поинтересовался я, подкравшись к Джимми сбоку и заметив его предельно сосредоточенное, напряжённое лицо.

— Немного, — честно признался байкер, дёрнув щекой, и коротко кивнул Мишель. — Который час?

— Без пяти восемь, — сообщил я, бросив мимолётный взгляд на циферблат своего Ролекса.

— Идём, — выдохнул Джимми, словно перед прыжком в ледяную воду, и уверенно двинулся по ступеням к вращающимся стеклянным дверям фойе.

Мы прошли через роскошный, залитый светом хрустальных люстр холл, ступая по толстым коврам, глушащим шаги, и остановились у входа в ресторан.

— Добрый вечер. Вы заказывали столик? — дежурно, но приветливо улыбнулась нам стройная девушка за стойкой администратора, оценив профессиональным взглядом слегка помятый и непрезентабельный вид байкера.

— Нас ожидают. Мистер Хоукинс, — мрачно буркнул Джимми, нависнув над стойкой.

— О! — девушка неуловимо подобралась, улыбка стала менее дежурной и более уважительной. — Да, конечно. Мистер Хоукинс просил проводить вас в закрытый зал. Следуйте за мной, пожалуйста.

Девушка кивнула, вышла из-за стойки и провела нас через основное помещение, в котором за столиками с белоснежными скатертями ужинали и тихо беседовали холёные, явно хорошо обеспеченные люди. Мы пересекли зал ресторана, свернули в слабо освещённый коридор и через пару десятков футов остановились у тяжёлых бархатных портьер, закрывающих вход в VIP-кабинку, и замерших у входа двух здоровенных, похожих на меня комплекцией и шириной плеч мужчин, в дорогих тёмных костюмах и слегка выпирающими подмышками системами скрытого ношения оружия…

Девушка-администратор указала взглядом в сторону кабинки и через мгновение испарилась, оставив нас один на один с охранниками.

— Санчес, — процедил байкер, стоявший в паре шагов от громил. — Босс ожидает меня…

Тот, что стоял справа, лениво окинул нашу троицу тяжёлым, сканирующим взглядом, и ткнул мясистым пальцем в грудь Джимми.

— Ты проходишь. Эти двое ждут здесь.

— Они со мной, — упрямо набычился байкер, не сдвинувшись с места. — Это мои юристы.

Здоровяк недовольно вздохнул, молча отодвинул край тяжёлой портьеры и скрылся в кабинке. Вернулся он секунд через десять, молча встал на своё место и дёрнул штору в сторону, освобождая проход.

— Проходите. Все трое. Только без глупостей…

Джимми кивнул, глянул на меня и шагнул внутрь, а через секунду мы с Мишель двинулись следом за ним. Тяжёлая штора бесшумно опустилась за нашими спинами, и я с интересом покрутил головой по сторонам, оглядывая просторное, с лёгким интимным освещением настенных светильников и изолированное от шума основного зала помещение, пропитанное запахами дорогих сигар, хорошего алкоголя и жареных морепродуктов.

Мужчина, сидевший во главе накрытого стола в массивном кресле из красной кожи, совершенно не походил на бандита в привычном понимании. Скорее на успешного инвестиционного банкира с Уолл-Стрит. Идеально сидящий костюм, аккуратная седина на висках, ухоженные руки, лениво разделывающие огромного омара на фарфоровой тарелке.

— Санчес, мистер Хоукинс, — коротко произнёс неподвижно стоящий за его правым плечом щуплый человек в очках с золотой оправой.

— Джимми! — усмехнулся Хоукинс, сузив свои холодные и колючие глаза в узкую щель, отложив приборы и промокнув губы белоснежной салфеткой и тщательно вытерев пальцы. — Рад, что ты принял моё приглашение. Присаживайся, — указал он рукой в сторону стоящего с противоположной от него стороны стола единственного стула.

— Я не мог отказать вам, мистер Хоукинс, — сдержанно кивнул байкер и опустился на сиденье.

— А это, как я понимаю, мистер Стоун и мисс Хадсон, — мельком глянул в нашу с Мишель сторону мужчина за столом, демонстрируя свою прекрасную осведомлённость.

— Да, сэр… — запнувшись на миг, кивнул Джимми.

— Есть будешь?

— Я не голоден, спасибо.

— Тогда выпей, — вздохнул Хоукинс, откинувшись на спинку кресла. — У нас впереди непростой разговор…

Джимми молча потянулся к стоящей на столе бутылке красного вина, наполнил бокал, сделал небольшой глоток и преданно посмотрел в глаза сидящего напротив хозяина Восточного побережья…

А босс не так прост, как я думал… Никакой киношной показушности, никакой дешёвой демонстрации власти. Только абсолютное спокойствие, вежливость и хорошие манеры. А значит, он ещё опаснее, чем кажется… Чёрт! Этот разговор явно будет непростым…