Кицхен отправляется служить

Глава 11

Глава 11 О старых обидах и хорошей памяти

От майора Гомо дрожал весь преступный мир, включая мафиозников.

О том, как правильно сочетать профессию и имя.

— То есть, — дэр Туар развернул веер из тонких костяных пластин. — Вы предлагаете…

— Не заострять внимание на некоторых нюансах, — произнесла матушка с мягкой улыбкой. — В конце концов, вы ведь не обязаны…

— Вмешиваться в чужие дела сердечные, — герцог бывал весьма понятлив, когда ему это хотелось. — Несомненно. Да и, помнится, нет у нас законов, запрещающих молодым людям примерять женское платье. Тем паче, что ваш сын, помнится, эльф, а у них хватает странностей, не говоря уже об обычаях. Национальный колорит там…

Ну да, кстати, если что, будем ссылаться на простые эльфийские странности с национальным колоритом вкупе.

— То есть вы не против? — уточнила я, потому что с их светской беседой нельзя быть до конца уверенным, как тебя поняли.

— Отнюдь, — улыбка дэра Туара была безмятежна, как болота в полдень. — Помнится, в свое время гвардейцы изрядно отточили на мне свое чувство юмора.

А память у соседа долгая.

На наше счастье.

— А поскольку мне запрещено было участвовать в дуэлях, то отдельные личности позволили себе даже больше, чем следовало бы. Безнаказанность, увы, порождает ощущение вседозволенности.

— Вы поэтому не вернулись в столицу?

— Отчасти. Впрочем, ничуть о том не жалею.

И я ему поверила.

— Однако в свою очередь, милая тэра Каэр, у меня будет к вам встречная просьба, — он поднялся и с поклоном подал матушке руку. — Не затруднит ли вам взглянуть на один куст. Увы, болеет. И мои садовники не в состоянии понять, чем ему помочь. А сорт редкий. И раз уж вы здесь, то с моей стороны было бы грешно не воспользоваться этакой оказией.

— С огромной радостью, — матушка поднялась, одарив герцога лукавым взглядом. — Вы пока, полагаю, обсудите некоторые нюансы…

— Прикладной химерологии, — сказала я.

— Именно, — герцог ухватился за идею. — Мне как раз нужна небольшая помощь в лаборатории. Разрабатываю одно средство на основе темной силы, а накопители разрядились

— Полагаю, Кицхен с удовольствием поможет.

Куда я денусь.

В лабораторию меня не провели, но накопители герцог принес, целых три и вполне приличные. Ну, сил мне не жалко.

— Когда отбываете? — поинтересовался герцог, откладывая веер

— Пока не знаю, — я покрутила камень. Гладкий, плотный и огранка правильная. Натуральный или искусственный? Если и второе, то поделка высшего качества. Сила ложилась ровно, следовательно, внутренняя структура была, может, и не идеальна, но всяко близка к таковой. — Приказ, собственно, мы ещё не получили. Но думаю, что не задержимся. В связи с этим я хочу попросить вас ещё кое о чём.

Он вытянулся. И помрачнел.

Развернул костяное крыло веера и тотчас захлопнул, резко, даже нервно. С чего вдруг? Хотя, может, слишком много просьб за один раз? Дэр Туар поднялся и совершил немыслимое — повернулся ко мне спиной.

— Если вы хотите поговорить о том внимании, которое я уделяю вашей матушке, то уверяю, что помыслы мои чисты.

— Не сомневаюсь.

И вправду не сомневаюсь, поскольку будь на его месте кто-то другой, эта история не затянулась бы на годы.

Да и вообще хотя бы началась. А то только поглядывают да вежливыми письмами обмениваются. Хоть ты матушке пиши, чтоб явилась и зафеячила тут великую любовь. Я бы и написала. Была такая мыслишка. Но, во-первых, это не совсем честно по отношению к ним. Во-вторых, краёв матушка не видит. И в результате может получиться так, что эпидемия любви захлестнёт всю округу.

Дэр Туар вздёрнул подбородок, крутанул тонкий ус и продолжил:

— Я прекрасно осознаю все сложности, связанные с некоторыми нюансами нашего положения, но уверен, что они вполне преодолимы. Если, конечно, мои чувства, которые, как понимаю, не остались вами не замеченными, не внушают благородной тэре отвращения.

Эк загнул. Вот с Карлушей они похожи не только страстью к тряпью, но этой вот манерой выплетать словеса.

Ну и страстью тоже.

Мелькала даже нехорошая мыслишка, но я её придавила. Папенька, может, и имел недостатки, но глупость в их число не входила. Так что всех нас проверил. А кровь, как говорится, не обманешь.

— Вы ей нравитесь, дэр Туар, — раз уж у нас пошла такая беседа, то почему бы и не сказать. Глядишь, и без феи обойдёмся. — Но матушка опасается, что её репутация может бросить тень на вашу.

У меня прям спина взмокла от натуги, а язык того и гляди узлом завяжется.

— Но вот честно, лично я ничего не имею против, если у вас что-то получится.

— Вы весьма прямолинейны, — заметил сосед.

— Извините. Просто как-то времени у нас немного. Если ваш розовый куст и вправду болен.

— Увы, к сожалению, болен. И я действительно не могу понять причины. Возможно, просто место неподходящее. В этой части сада ничего не растёт. Впрочем, я отвлёкся. Значит, вы не против?

— Ничуть. Она красивая свободная женщина. Вы — свободный мужчина.

Дэр Туар поднял бровь, и я поспешила добавить:

— Весьма привлекательный. Видный. С тонким чувством вкуса и отличным воспитанием. А на мой взгляд, нет ничего страшного, если два взрослых привлекательных человека найдут общие темы для бесед. К примеру, розы там.

— О да, о розах я могу говорить долго.

Дверь приотворилась и в щель просунулась узкий нос с пятачком. Нос крутанулся вправо, влево, и исчез, чтобы снова толкнуть дверь.

— Простите, они любопытны, — дэр Туар погрозил свину пальцем, а тот, сунувшейся было в щель, замер. И отступил. — Но это молодость. Мы только начали дрессировку.

— И как?

— Отлично. Свиньи, как я уже говорил, весьма умны.

— Особенно, если их создал гранд-мастер химерологии?

— Не без того, но вам ли не знать, что магия лишь расширяет возможности, однако даёт их природа.

— Вот об этом тоже с матушкой. Я вообще хотела попросить о другом. Ваши личные отношения — это ваши. Верю, что матушку вы не оскорбите и не обидите.

— Никогда.

— Я же хочу, чтобы вы приглядели за ними, — сказала я, глядя, как свин пытается протиснуться в щель, оставаясь при этом незамеченным. Он буквально втёк в неё, чтобы прижаться к шёлковым обоям. И надо сказать, что наряд его — аккуратный сюртучок тёмно-зеленого колёра и узкие штаны с бантиками — весьма с обоями гармонировал.

Я моргнула и заставила себя отвести взгляд. Наряжает человек своих свиней? На здоровье. Свин вроде не выглядел протестующим. А вид сразу обрёл солидный. Сразу видать — не просто так дикая животина, но настоящая герцогская свинья.

— Меня настораживает сама эта ситуация, — продолжила я. — Такое ощущение, что нас хотят убрать, оставить поместье беззащитным.

— Думаю, их ждёт сюрприз, — произнёс герцог.

Ну да, с папенькой они не то, чтобы дружили, но общие дела вели. И к некоторым проектам папенька дэра Туара привлекал. Ну, пока я не подросла, чтобы ассистировать.

Так что про беззащитность говорить не стоит. Но всё же… я поморщилась.

— Не хотелось бы доводить до сюрприза. Да и одно дело, если враг пойдёт открыто, но совсем другое, если он попытается проникнуть под личиной друга. Надеюсь, вы понимаете?

— Несомненно, — дэр Туар погрозил свину пальцем и тот снова замер. Правда, хватило ненадолго. Пятачок зашевелился, а свин, присев, попытался проскользнуть к столику, к тому, на котором возвышалась серебряная гора с пирожными. Кстати, свина понимаю. Повар у герцога великолепный. Я уже пяток слопала и, что характерно, не испытывала угрызений совести. А Карлуши, который бы прошипел в ухо, что благородной особе пристало проявлять скромность и сдержанность, тут нет.

Свин замер у столика, задрав морду и приоткрыв рот. Пятачок шевелился, ноздри раскрывались, втягивая ароматы. Герцог вздохнул и свистнул, а когда свин повернулся, опять погрозил пальцем, что заставило животинку поспешно отбежать в сторону, в дальний угол, занятый огромною кадкой. Свин в неё морду и сунул, делая вид, что изначально его именно она и интересовала.

Герцог не поверил, вздохнул и пояснил:

— Молодой. В нём пока так много энергии. Я прямо вижу в нём вас.

Чего?

Я, конечно, не красавица, но не настолько же всё плохо, чтобы со свиньёй сравнивать?

— То же детское любопытство! Тот же задор! Готовность изучать мир. Вы похожи на своего отца, он был таким же непоседливым в молодые годы. И мне жаль, что так всё вышло.

Мне тоже.

Он и вправду был не так и стар, особенно для мага.

— И да, я понимаю, что три одинокие дамы могут казаться заманчивой целью для негодяев. Ваши матушки, Кицхен, обладают незаурядными умом и характером, но всё же… да, я вас понял. Я буду рядом. И буду приглядывать, чтобы никто не посмел воспользоваться временной слабостью рода Каэр. Клянусь силой.

А вот это уже лишнее. Но слово было сказано.

И сила колыхнулась, отвечая.

— Спасибо.

Я поднялась.

— А намерения у меня самые серьёзные, — герцог похлопал веером по руке, и свин послушно подбежал, чтобы пристроить измазанную землёй морду на бархатном колене. — Я и так слишком много времени потратил впустую… кстати, надеюсь, вы заберете с собой Скотину?

— Не знаю. Думала, но…

— Забирайте.

— Надеетесь, что его там убьют.

— Как можно⁈ — возмутился дэр Туар, впрочем, сейчас искренности в голосе поубавилось. — Как могу я желать смерти животному⁈

— Хрю, — подтвердил свин, вытирая пятачок о расшитые панталоны герцога.

— Но, может, украдут. Говорят, на границе процветает воровство.

Я поглядела.

И не стала разочаровывать хорошего человека. Был у Скотины подобный опыт. И он бы, конечно, не отказался повторить, чего не скажешь о конокрадах.

— Кстати, — дэр Туар вытащил кружевной манжет, как-то угодивший в пасть свина. — Думаю, я и вам кое в чём помогу. Был у меня один проект. Даже не проект, а так, кое-какие намётки… всё руки не доходили, а тут такой случай… просто-таки отличный случай!

Он весьма оживился, а в моей душе шелохнулись нехорошие подозрения.

— Вот увидите! Вам понравится! — заверил он меня.

Чтоб…

— Не сомневаюсь…

Четырьмя днями позже

— Карлуша, — я поглядела на гору сундуков, кофров и шляпных коробок. — А ты уверен, что тебе это всё понадобится?

— Да, — не моргнув и глазом произнёс братец. — Я брал только самое необходимое!

— Хорошо, — дышим глубже и стараемся успокоиться. — Тогда объясни, пожалуйста, зачем тебе на службе… раз-два-три… восемь шляп?

Карлуша закатил глаза.

— Девять! Девять! — поправил он.

— Тем более. Зачем тебе девять шляп?

— Для утренних прогулок. Аккуратный цилиндр с узкой тульей из нежно-зеленого атласа…

— Без описаний! — ибо иначе мы отсюда и через неделю не уедем.

Если вообще уедем когда-нибудь.

— Две треуголки для ношения днём.

— Две?

— Основная и запасная. Кроме того оттенки ткани слегка отличаются, а я не уверен, какое там будет освещение и не получится ли так, что ярко-алый будет выглядеть чересчур вызывающим. Но в то же время карминовый при недостатке света может казаться мрачным… — братец споткнулся и продолжил, загибая пальцы. — Ещё атласный цилиндр под светлый сюртук для выходов, и тёмный, соответственно, поскольку вновь же не понятно, какого именно стиля придерживаются в крепости.

— Военно-форменного, полагаю, — проворчала я, чувствуя, что голова начинает болеть.

— Лёгкая соломенная шляпка для солнечных дней, но в горах может быть прохладно, поэтому я взял смелость захватить с собой меховую из той шкуры серебристого ухтаря, которую ты добыла в прошлом году. Килли украсил её вышивкой. Кристаллы горного хрусталя и речной жемчуг удивительно неплохо сочетаются, а шерсть оттеняет…

— Карл!

— Карлайл! — братец обиженно поджал губы. — Попрошу без фамильярностей. Я всё-таки офицер. Ещё лёгкая панама и так… добавь сюртуки на разные случаи жизни. Кюлоты, панталоны, чулки, перчатки, подвязки…

Чтоб, у меня такого количества одежды не набралось.

— Обувь разная. Несколько свежих журналов. Я ещё не на все рецензии составил, кроме того кое-какие мысли возникли об уместности использования пышных шейных бантов в сочетании с ализийским кружевом. Впрочем, не важно. Образцы тканей, куклы…

Я закрыла глаза.

Вдох.

Выдох.

Ну… в конце концов, ничего-то страшного. Не влезет в один экипаж? Возьмём другой. Точнее подводу. На подводу всё влезет.

— … небольшой запас уходовой косметики, пока я не пойму, можно ли там купить что-то. В конце концов, служба — это ещё не повод себя запускать. Щипцы для завивки. Шелковая ночная маска, чтобы кожа ночью не пересыхала и не обветривалась. Набор посуды.

— А он зачем? — это я так, скорее для понимания масштабов будущей катастрофы, которая постигнет крепость. — Думаю, там есть посуда.

— Фарфоровая?

— Сомневаюсь.

— Я не готов использовать другую. Пища должна питать не только тело, но и эстетические чувства.

— Дорогой, — матушка Анхен умела появляться вовремя. — Давай, посуду я вышлю позже? Как и столовое серебро, скатерти и подсвечники.

Карлайл посмотрел на неё с некоторым недоумением. А я прикусила язык. Подсвечники? Скатерти? Вот… вот даже спрашивать не стоит, зачем ему это.

— Как и покрывала с мебелью. Ты приедешь. Оценишь место службы, увидишь, что именно тебе нужно. И что разрешено.

— Действительно, — Карлайл чуть нахмурил лоб. — Это же армия. С них станется потребовать придерживаться единой стилистики…

— Именно.

— Спасибо, — шепнула я матушке, когда Карлайл перешёл на другую сторону кучи, явно пытаясь понять, что из неё брать сейчас. — А он серьёзно про мебель?

— Велел упаковать два кресла и любимый туалетный столик с инкрустацией. Относительно кровати и шкафа ещё не решил.

— Мам… его же на смех поднимут.

— Сперва — возможно. Потом… — матушка улыбнулась. — Ты же понимаешь, дорогая, что над такими, как вы, смеяться себе дороже.

Главное, чтоб Карлуша раньше ни во что не вляпался.

— Мама, — донёсся из коридора нервный голос Киньяра. — А где моя мандолина⁈ Я её вчера ещё упаковал, а она пропала!

— Кицхен⁈

— Я? — я посмотрела на матушку так честно, как только могла. Но не спасло. — Мам, может, не надо нам мандолину?

— Между прочим, — Киньяр держал в руках пухлую книгу. — Устав крепости допускает проведение творческих вечеров…

Чтоб вас всех…

— А в остальном ты уже собрался? — поинтересовалась я.

— Да. Я книжку взял, — он отлепил это от груди. — И ещё носки.

Чудесно. Книжка и носки — это именно то, что нужно. С другой стороны, окинув гору Карлуши взглядом, я поняла, что без одежды мы точно не останемся.

— Киц, не переживай, его вещи я ещё вчера распорядилась упаковать, — матушка Анхен с трудом сдержала улыбку. — Но мандолину верни. Дорогой, тебе понадобятся не только носки и книжка.

— И бумагу для записей я тоже взял. А вы знали, что особым королевским указом от тысяча пятьсот третьего года крепости Таут-ан-Дан присвоен особый статус подвладетельных земель?

— Нет.

— Который позже подтверждён…

— Киньяр, — матушка подхватила братца под руку. — Идём. Твои вещи уже упакованы, но нужно, чтобы ты понимал, что и где находится…

— Мам! — донеслось сверху. — А ты не видела мой бисер? Тот, новый, с золочением внутри! И ещё нитки! Я помню, что заказывал нитки.

— Их уже упаковали, Киллиан.

— Но я ведь ещё не отложил, что в дорогу возьму! Мне же надо чем-то заниматься, и я подумал, что, возможно, я буду вязать. Или вышью бисером. У Карла новые перчатки и мы выбрали узор, а…

Я отступила, понимая, что ещё немного и сорвусь.

— … верни мандолину, — донеслось следом.

Верну. Куда я денусь-то.