Кицхен отправляется служить

Глава 37

Глава 37 О пользе елей для бесприютных магов

И, перехватив ее на манер двурушника…

Тайное оружие опытной домохозяйки

Полянка на первый взгляд казалась нетронутой. Да и не полянка даже, так, клок лысоватой сухой земли. Солнце пробивалось сквозь кружево молодого сосняка, чтобы золотыми лужицами растечься по широким шершавым листьям лещины. И ветви той выгибались под весом зелёных пока орехов. Даглас остановился, прислушиваясь. Оглянулся, но Персиваль покачал головой. Значит, кто бы здесь ни был, он успел уйти.

Логично.

Вот только кто здесь был? И был ли вовсе? Земля сухая, спёкшаяся. В последнюю неделю погода стояла солнечная, да и почва на склоне твёрдая, глинистая. На влажной следы остаются, но теперь — дело другое.

Где? — губами спросил Даглас, прислушиваясь в надежде уловить ощущение чужого взгляда.

Персиваль мотнул головой, развернулся и нырнул под широкие юбки старой ели, что держалась в стороне, невысокая, кряжистая, но нарядная в сизо-голубом своём убранстве.

Короткий свист заставил нырнуть под лапы и Дагласа. А хорошее место. Удачное.

Земля здесь укрыта толстым слоем старой иглы, пожелтевшей, побуревшей, и только редкие бляшки мха выглядывают то тут, то там.

— Магией заровняли, — Персиваль провёл по иглице ладонью. — Вон, видишь?

Бутылка утопала в этом ковре из игл, только горлышко торчало наружу.

— Хорошее было вино, — Персиваль накинул на горлышко платок и аккуратно потянул. — Эх…

И в голосе его слышалась искренняя печаль.

— Погоди, — Даглас перехватил руку. — А попробуй сдуть иглы. Сможешь?

— Пожалуй, — Персиваль протянул платок. — Подержи. А ты соображаешь.

— Только аккуратно.

— Не учи учёного, — Персиваль наклонился и легонько подул. Тончайшие потоки воздуха скользнули по иглам, сдвигая в сторону.

Ничего.

А Персиваль снова делает выдох, снимая ещё один слой.

Разочарование было острым. Почему-то Даглас надеялся, что уж под этим обнаружится что-то ценное или хотя бы позволяющее понять, кто здесь прятался и зачем.

Снова слой. Бутылка показалась на две трети. С потёками вина, с тёмными пятнами у длинного горла. А вот и пробка нашлась, чуть в стороне лежала, спрятавшись под иглицей. На вершине же её медной каплей поблескивала монета.

— Интересно, — Персиваль протянул руку к бутылке и велел. — Бери через платок.

— Зачем?

— Можно попытаться след снять. Маги при прикосновении оставляют. Причём непроизвольно. Хотя и развеивается он довольно быстро, но здесь времени прошло всего ничего.

— А ты умеешь?

— Умею.

— Откуда?

Подобные умения совершенно не вязались с образом Персиваля.

— Потом. Платок.

Платок Даглас накинул. И пробку захватил, и монетку, которая не просто была, но вошла в пробку наполовину.

— Что за…

— Сразу видно, ты у нас трезвенник, — Персиваль протянул руку. И Даглас вложил в неё обёрнутую тканью находку.

— Звучит, как оскорбление.

— Скорее уж предупреждение. Люди не любят тех, кто выделяется. Или отделяется от коллектива. А ты своим нежеланием разделять общий досуг и выделяешься, и отделяешься. Это надо будет исправить.

— Кому?

И для чего?

— Иногда бывает такое, что люди благородные оказываются в затруднительном положении.

— Я бы сказал, что некоторые — регулярно.

Это Даглас про себя. Хотя его сложно назвать благородным. Но Персиваль явно принял сказанное на свой счёт и посмотрел этак, с печалью и укоризной.

— Я не о том, — ответил он, аккуратно встряхнув находку. — Я скорее о ситуации, когда есть вино, но нет штопора. Человека неопытного подобная ситуация может серьёзно огорчить. Некоторые и вовсе теряются по первости. А вот опытные люди находят выход в меру своей фантазии. Кто-то использует ботинок или сапог. Кто-то демонстрирует удаль, срубая горлышко. Я, кстати, тоже могу, но честно, всегда остаётся вероятность, что стекло попало внутрь…

Занимательная лекция.

— Но можно использовать и силу. Здесь, заметь, поработал маг, который отлично ладит с металлом. Он просто вогнал край монеты, расплавил его, заставив металл проникнуть внутрь пробки, а потом застыть.

— И выдернул.

— Соображаешь, — похвалил Персиваль. — Возможно, для тебя ещё не всё потеряно. Глядишь, и сделаем из тебя человека.

— Я бы воздержался. Значит, здесь был маг.

— Думаю, что и маг в том числе. Или маги.

— Маги?

— Полянка больно чистая. Ни следа, ни отпечатка, ни запаха…

Даглас принюхался.

Потом снова.

И опустился на четвереньки. Нет, не показалось.

— Даже спрашивать не хочу, господин капитан, что вы теперь делаете.

— Руку, — потребовал Даглас. И Персиваль молча протянул.

Да, так и есть.

Другой.

От лейтенанта несло туалетной водой и потом, смесь в итоге получалась ядрёная, а главное, уникальная.

— Отойди…

— А мне казалось, что ты маг.

— Маг. И убери ещё слой… давай, по максимуму.

Место же отличное. Ель старая. Условия не те, чтоб высокой вышла, но вширь вытянулась, растолкала молодые сосны колючими своими лапами. Те и стекают сверху естественным шатром. Самое милое дело привал устроить. И снаружи незаметно, и изнутри, что надо видать, и в целом-то.

Даглас сосредоточился и сделал глубокий медленный вдох, прочищая нос. Сразу закололо, засвербело, зачесалось.

— Объяснишь?

— Куда я денусь, — Даглас поморщился, надеясь, что получится. В конце концов, он всё-таки даже не полукровка, а… как это назвать, когда нужной крови не половина, а одна шестнадцатая?

И та просыпается время от времени.

— Моя прабабка была из иных.

— Оборотней?

— Двуликих. Оборотни — это не вежливо.

— Ну да, — Персиваль потёр шею. — С прабабками и бабками нужно быть предельно вежливым.

Показалось, что сказано это было искренне и на основании большого жизненного опыта.

— Я её не застал. Да и кровь уже сильно разбавлена. Я не то что обличье не сменю, я… в общем-то ничем от человека не отличаюсь. Разве что при нужде могу вот запахи чуять.

— Неплохо.

— Да как сказать… лучше обычного человека, но куда хуже любой собаки.

— Собаки, может, и чуют чего, но вот обычно о том не рассказывают. А ты постоянно так? С запахами?

— Нет. Напрячься надо. Сосредоточиться. Силу перенаправить, одной крови тут будет маловато. Да и так хватит меня минут на десять, а потом всё… и получается через раз, честно говоря.

Но сегодня получится. Правда, сегодня Даглас запахи чувствовал особенно остро. И тот, что принадлежал Персивалю, ушёл с иглой. А ведь её и вправду подняли снизу, потому что пахла та уж больно характерно — прелой сытной землёй.

— Мой дед до того, как с лошадьми связался, служил, — Даглас сосредоточился на рисунке запахов. Хотя говорить это не мешало.

— И не в простых войсках?

— Да. Он и дядьку учил кое-чему, хотя тот куда слабее… а я и вовсе. Не важно. Ещё снимай. Только чуть-чуть, буквально сверху. Стоп.

Вот и нужный слой. Здесь и иглы более светлые, свежей зелени, и запах сохранили. Запахи.

— Трое, — Даглас втянул их, разделяя на нити.

Люди.

Точно люди.

И люди, которые довольно давно не мылись. Это хорошо. Для Дагласа.

Огонь.

Дым. Металл. Металл остаётся на коже надолго. Ещё пот. Едкий. Резкий. Моча… слабо. Те, кто прятались здесь, рядом не гадили. Да и костров не раскладывали. И запах дыма есть, но не застарелый.

Даглас крутанулся и выбрался из-под ели.

Поморщился.

Нет. Здесь он след не возьмёт.

— Трое, — повторил он. — От одного сильно пахнет металлом. И да, маги оставляют не только запах.

Персиваль молча протянул несчастную пробку. И Даглас, склонившись над ней, втянулвоздух.

— Да, — сказал он, пусть и не сразу. Голова заныла, предупреждая, что стоит быть аккуратней. — Он.

— А бутылка?

— Другой. Тоже маг, но… болото, что ли. И трава.

— Водник?

— Или природник. Я не различу, к сожалению, — он потёр нос, и запахи отступили. — Извини. Теперь заложит… эти двое сидели тут. Запах третьего много слабее. Более того, он такой… с табаком, с перцем. Неприятный.

— Собака не возьмёт?

— Собака — определённо. Как будто…

— Нарочно?

— Да. И эта вонь напрочь перекрывает его собственный.

— Но он маг?

Даглас задумался на долю секунды, но всё-таки кивнул. Было в запахе что-то такое, сложно объяснимое.

— Так… три мага, которым вдруг что-то понадобилось на местных болотах, — Персиваль взмахнул рукой, выпуская дюжину ветерков. — И которые настолько скромны, что предпочитают жить под ёлкой, дабы не стеснять присутствием своим хозяев.

— Они очень давно под ёлкой живут. Не конкретно под этой, но в принципе, — Даглас потрогал нос, который нестерпимо чесался, причём изнутри. — Пот застарелый, едкий. И моются они, когда выходит, в том же болоте.

— Ага… три мага на болотах. Слушай, это одному мне подозрительным кажется?

— Нет.

Герцог послал?

Но зачем?

Чтобы проследить, как Даглас выполняет договор? И выполняет ли вовсе? Нет, ерунда. Во-первых, нанять магов недёшево. Во-вторых, что они могут проследить, сидя на болотах?

— Слушай, а ты по следу не пройдёшь? Ну, чисто теоретически?

— Даже теоретически, — голос прозвучал гнусаво. Значит, скоро Даглас окончательно потеряет возможность дышать носом. И будет сопеть через приоткрытую пасть. А потом, уже к вечеру, сопли потекут, добавив образу нужного романтизму.

Всем же известно, чем сопливей кавалер, тем он милее.

— Жаль, — сказал Персиваль как-то очень уж легко. — Итак, что мы имеем. Три мага торчат в этой глуши, сидят под ёлкой…

— Два. Два сидят. Один уходил и приходил.

— Наверняка старший. Такой же душный, как и ты.

— Я не душный! — возмутился Даглас. — И с чего ты взял?

— Вино, — Персиваль указал на бутылку. — Она наполовину пустая. А это, между прочим, отличнейшее вино. Выдержанное. С тонким ароматом. С удивительным букетом, который раскрывается нежнейшими цветочными оттенками…

Он снова вздохнул, этак, мечтательно, явно осознав, что насладиться этими оттенками не выйдет.

— Так вот, смотри. Мы приплыли. Уплыли. Бутылка осталась.

С маячком, который прицепил Персиваль.

— Эти двое смотрели. Напасть не решились. Скорее всего, не рискнули действовать без инструкции. Да и мы убрались довольно быстро. А вот бутылка…

— Осталась. Ты говорил.

— Ничего, я могу ещё раз, — отмахнулся Персиваль. — И вот нас нет. А она есть. Выглядывает. Манит. Они и не выдержали.

— Вышли и подобрали.

— Да. Подобрали и открыли подручными средствами.

Вытащив из кармана мелкую монетку.

— И пригубили, — продолжил рассказ Персиваль. — Но тут вернулся старший, который этакое времяпровождение не одобрил. И велел уходить. А бутылку бросить. Если бы он был своим, равным, его бы не послушали. А то и уговорили бы присоединиться.

Логично. Тогда бутылку нашли бы пустой.

— Но он вернулся и не одобрил, — Даглас кивнул, подумав, что тоже бы не одобрил, если бы его подчинённые пили во время дежурства.

А значит…

— И более того, счёл необходимым уйти. Оставить такое замечательное удобное во всех отношениях место. И заметь, не просто уйти, но предварительно убраться… — Персиваль огляделся. — Даже эту треклятую бутылку почти утопили в иглах. Сдаётся мне, что это неспроста.

Даглас снова взял пробку.

Повернул влево.

Вправо.

Монетка была мелкой, с ноготь. И какой-то очень уж тонкой. Знакомо тонкой.

— Чешуйка, — сказал он, разглядывая голову саламандры, отпечатанную на аверсе. — Скажи, Персиваль, что здесь понадобилось танерийцам?