Кицхен отправляется служить

Глава 31

Глава 31 Где жизнь идёт своим чередом и появляется призрак

Это он совершил преступление, он и его понедельники.

О том, как важно правильно начать рабочую неделю

— Вот, — Персиваль прямо встряхнулся. — Я ж тебе говорил, что я ей нравлюсь! Сама предложила.

И вот как по мнению Дагласа именно это предложение и было подозрительно до крайности. Сперва просьба задержаться, которая явно удивила не только Дагласа. Потом это кокетливое помахивание ресницами и вздохи, что как хорошо нынче на озере, но покатать некому. Герцог, вдруг откланявшийся по неким собственным надобностям, хотя ещё недавно ясно давал понять, что не собирается оставлять их без присмотра.

Прямо одно к одному.

— Будь осторожен, — произнёс Даглас тихо.

И ещё это чувство, что за ними следят. Причём, чувство какое-то едва уловимое. Кому надо следить? Зачем?

— Поверь, я в этих делах всегда осторожен! У меня амулет надёжный, никаких посторонних… проблем.

— Да я не о том!

Персивалю захотелось отвесить затрещину.

— Просто подозрительно всё это. Вчера мы были не самыми желанными гостями, а сегодня…

— Всё изменилось. Говорю же, ночью я её впечатлил!

Нет, это бесполезно.

— Перси.

— Что? Ты и сам бы воспользовался. Вон, эльфиечка с тебя очей не сводит, прям за каждым шагом следит. Понравился ты ей.

— С чего бы?

— А откуда я знаю. Может, любит таких…

— Каких?

— Тихонь, — Перси оскалился во все зубы. — С тихонями, оно ж никогда не знаешь, что у них там, в голове…

И по лбу постучал.

— То ли пустота, то ли мысли всякие-разные. Может, вообще заговор против короны зреет. Кстати, ты бы и вправду присмотрелся. Девочка миленькая…

— Сам и смотри.

— Не, — Перси мотнул головой. — Я не по невинным девам.

— Чего так?

— Во-первых, скукота смертная. Они то краснеют, то бледнеют, то в обморок норовят рухнуть. Какой тут интерес-то? Я ж люблю, чтоб дама понимала, о чём речь, чтоб слова там, взгляды, намёки, то да сё… это для взрослых игры.

И главное, теперь он говорил серьёзно.

— Во-вторых, у девиц в голове облака розовые. Им любови подавай, в придачу с браком и счастливой совместной жизнью, где гуляния под ручку и песни соловьиные. Ну, и на кой оно мне?

В этом определённо что-то да было.

— А в-третьих… рядом с каждой невинной девицей кружится выводок заботливой родни, которая только и смотрит, как бы ты чего-то этакого сотворил, после чего или на плаху, или в храм.

— Так уж и на плаху?

— Ну не на плаху, но… как-то я потанцевал с одной дебютанткой. Миленькая девочка, но уж больно робкая. Стояла, пряталась за колонной, дрожала, что твоя мышь. Я и подумал, что помогу. Рассмешил, разговорил. Умненькая оказалась. Отвёл к тётушкам, потом приглядывал. Знаешь же, что на балах оно по-всякому повернуться может. Ну и повернулось. Она пошла в сад, я за ней. Был там один… не самый хороший человек. Ещё и принял. Я и побоялся, что утворит чего… нет, не смотри. Я не добрый. Просто случай вот удачный. У меня с ним давно свои дела имелись. А тут, глядишь, получилось бы на дуэль вызвать.

— И получилось?

— Не-а. Девица дошла до сада, там и сомлела. Я на руки подхватил. Молодой был, глупый и доверчивый. Тут как раз тётушки её налетели, что стая куриц. И давай квохтать, что я девицу украсть собирался и репутацию ей попортил. Мол, женись. Я в отказ, само собой… так они и к полковнику жаловаться ходили, и к государю. Оказались, какой-то роднёй его. И батюшку моего вызвали, и свидетелей. И разбирательство шло… в общем, повезло, что девица оказалась умненькой. Заявила, что ни в чём я не виноват, что ей просто дурно сделалось от духоты. А тётки, чтоб она загадочней выглядела, ещё и не кормили. Целитель тоже подтвердил, что истощённая она больно. А она добавила, что я её спас, и она мне благодарна, но замуж идти не хочет… в общем, хорошая девица оказалась. Государь её во фрейлины к дочке определил. Не, не подумай дурного. Он и приданое добавил, и потом уже она замуж вышла через год или два. За канцлера нашего.

Звучало почти сказкой.

Хотя да, Даглас помнил, что про супругу канцлера рассказывали, будто она и сирота, и с репутацией у неё не всё ладно, и вовсе такой важный человек мог отыскать кого и поприличней.

— Так что, извини, но я от невинных девиц стараюсь держаться подальше. А вот ты приглядись.

Странный совет.

И разговор этот почти душевный, даже дружеский, но внутри свербит что-то, мешает поверить в дружескость.

Клятва?

— Тощевата и без сисек, что, конечно, минус. Но лицо ничего такое. Если ко двору представить, будет иметь успех. С такой женой, если по уму, многого добиться можно.

— А в рыло? — сухо поинтересовался Даглас.

— О! — Персиваль обрадовался. — Заговорил нормально! Да ладно, многие ж не считают за проблему, наоборот, знаю тех, кто выискивает девиц, чтоб бедная, но смазливая. И дальше уже через них карьеру делают.

— Это мерзко. Мягко говоря. И пожалуйста, больше не надо подобных намёков.

— Понял. Не буду. Прости. Иногда сложно бывает понять, что за человек рядом с тобой, вот и приходится на нервы действовать. Когда люди на нервах, они себя хорошо показывают. Доступно, — Персиваль прищурился и перевёл взгляд на лестницу. — Интересно, долго они там собираться будут?

— А ты куда-то спешишь?

Почему-то мысль, что он останется наедине с двумя прелестными тэрами Дагласу не нравилась. Категорически. А вдруг его…

Что?

Отравить не должны. Он всё-таки человек короля, а не просто так.

Опоить? Приворотным? Или одурманить? Зачем? Секретные планы размещения гвардейской сотни в отдельно взятом городе выведать? Больше он ничего не знает.

— Конечно! Хотя… полдень — это даже отлично. В полдень самая жара стоит! И на озере, поверь, будет палить только так. А значит что? Отличный повод отплыть куда-нибудь в тенек, где берег, сень ив…

— Спалит она тебя.

— Авось, и не спалит… но и ты тут смотри. С девицами ухо надо держать востро. Оглянуться не успеешь, как уже стоишь у алтаря и слюни пускаешь от переизбытка счастья в организме.

Звучало…

Нет, согласно плану правильно звучало. Но почему-то неприятно.

Тэра Нова появилась в мужском костюме, отчего Персиваль застыл. И сглотнул. И руку поднял, то ли перекреститься желая, то ли морок сбросить.

— Мне подумалось, — произнесла тэра Нова, глядя в глаза, — что так будет удобнее. Не люблю юбки. Вечно в них путаешься…

— Эм… — Персиваль замешкался.

Взгляд его скользнул по высоким сапогам на аккуратном каблучке, выше, туда, где над краем отворотов начинались ноги, обтянутые тёмной кожей. И ещё выше, к двубортному сюртуку, который подчёркивал тонкость талии, при этом нисколько не скрывая иных достоинств фигуры.

— Что-то не так? — тэра Нова спросила с насмешкой.

— Я… дар речи потерял от такой красоты!

— Надеюсь, я не шокировала вас? Знаете, когда много времени проводишь в разъездах, поневоле пересматриваешь некоторые привычки. И мужская одежда, как по мне, много удобнее женской. Согласитесь?

Персиваль кивнул.

Мотнул головой и произнёс:

— Всегда любил отчаянных женщин!

— А вёсла? Надеюсь любите их не меньше, — тэра Нова чуть склонила голову. И над отделанной кружевом двууголкой качнулось перо. — Грести придётся вам!

— Конечно! Всегда готов! Погребу, куда скажете! Только покажите, куда… позвольте предложить вам руку. Кстати…

Дагласу оставалось проводить эту парочку взглядом. И вновь это странное донельзя ощущение постороннего взгляда.

Кто?

Он резко обернулся, но увидел лишь, как раскачиваются ветви колючего шиповника. Что за…

— А он как завопит. Стоять, падлюка! — мальчишеский голос разносился по двору, заставив Трувора поморщиться. — Нет, не уйдёшь ты! И хлобысь, намагичил шар. Синий. А тот по воздуху полетел, прям ему в харю жирную…

Вдох.

Выдох.

И не нюхать пальцы. И ладони. И вообще, желательно себя не нюхать, потому что и так понятно, что запах рва никуда не делся. Чувство такое, что он Трувора пропитал насквозь. А зеленоватая жижа, которая в теории являлась водой, хотя на самом деле и близко водой не была, так и не отмылась ни от кожи, ни от волос, хотя Трувор трижды натирался едким здешним мылом, которое прежде искренне полагал вонючим.

Ан нет.

Куда мылу до воды.

— И харя, смотрю, вытягивается. Прям слышу, как он молиться начинает! — продолжал рассказ мальчишка.

Старое зеркало отразило картину, в общем, довольно привычную. Разве что волосы после мытья дыбом поднимались. И побриться не мешало бы.

И вообще собраться, а то тоже хорош.

Комендант.

— И предам тебя, уродище криворожее, смерти…

Ударился в страдания.

Крепость не та.

Люди не те.

Всё не то. Как будто кто-то когда-то обещал, что будет легко.

— Так, — Трувор произнёс это, глядя на своё отражение. — Во-первых, пора провести собрание. Во-вторых, толковую инвентаризацию.

Чтоб… она не на один день затянется. Но, по-хорошему, с самого начала стоило озаботиться.

— Комиссию собрать. Пройтись. Сличить всё по описи до последней доски. Свести воедино. Добавить перечень недостатков. В доклад. В нескольких экземплярах, — Трувор кивнул отражению, чувствуя, как раздражение и бессилие сменяются здоровой злостью.

С какого он вообще расклеился? Давно пора было действовать.

И выходит, что ему нужно было купание в луже тухлой воды, чтобы очнуться?

— Отправлять не только по прямой линии, — Трувор произнёс это чуть тише. Судя по тому, как легко прошло его назначение, о происходившем в крепости знали. Может, не всё, но многое. Следовательно, его доклад в лучшем случае потеряют.

В худшем, его же и выставят виноватым.

Тогда…

Отцу отписать? У него, кто бы там что ни говорил про родовитость, хватает разного рода знакомых. Найдутся и те, кто вхож, если не к королю, то к канцлеру. И ещё один экземпляр — тайникам. Пусть они и занимаются заговорами и угрозами безопасности, но состояние, в котором находится крепость, угрозой и является.

— Именно, — Трувор подтвердил мысль вслух.

Вот так-то лучше.

— Дальше. Выяснить, кто из магов на что способен. И приставить к делу…

— Чудесно! — раздался нежный голос, заставивший Трувора резко обернуться. — Позвольте сказать, что решительные мужчины всегда внушают уважение.

Что за…

— Вы кто? — осторожно поинтересовался Трувор, пытаясь понять, откуда в его покоях взялась эта дама средних лет.

Узкое личико. Круглые очки. Волосы, зачёсанные гладко. Аккуратный пучок на затылке. И серое скромное платье, которое прилично носить гувернанткам и экономкам. Может, конечно, и ещё кому.

— Тэра Урсула, — в руках дама держала книгу в яркой обложке. — Прошу простить моё неуемное любопытство, но, понимаете, когда столько лет ты привязана к одному месту и вдруг чудесным образом оказываешься в другом, то…

Она шагнула и, оказавшись напротив зеркала, нахмурилась.

— Никогда этого не понимала! Кто придумал дурацкое правило?

В зеркале дама не отражалась.

И как-то вот в комнате похолодало. Ощутимо. И по спине побежали мурашки.

— Нет, нет, не стоит переживать! Я приличный призрак, — тэра Урсула взмахнула рукой. — Просто очень любопытный. Маленькая, знаете ли, женская слабость.

Трувор кивнул.

Так.

Маг смерти.

Или некромант.

Кто из этой парочки отличился?

— Одна радость в смерти, что можно позволить себе маленькую женскую слабость, но тоже… знаете, меня учили, что тэра в любой ситуации сохраняет достоинство.

А главное, тон у неё характерный. Точно так же разговаривала гувернантка сестры. И да, выглядела весьма похоже, разве что очки у неё были несколько круглее, а воротничок скрепляла сердоликовая камея.

— Вы не представились, — тэра Урсула отошла от зеркала. — Это несколько невежливо.

— Простите мои дурные манеры, — Трувор поклонился. — Тэр Трувор дэр Броуни, комендант крепости Таут-ан-Дан, в которой вы имеете честь находиться. Могу ли я узнать, как вы сюда попали?

И кого за этакий подарок обматерить.

— Безусловно, — тэра Урсула проплыла по комнате, остановившись у стола. — Вам не говорили, что своё рабочее место нужно держать в порядке? Что порядок на столе приводит к порядку в мыслях и устремлениях?

Точно, гувернантка.

— Как вы сюда попали? — повторил Трувор вопрос.

И заодно попытался вспомнить, что он слышал о призраках.

Потерянные души, связанные или словом, или проклятьем, или незавершенным делом. Бродят меж миров, но людям повредить не способны.

Кажется.

— С мальчиками приехала, конечно.

Кто бы сомневался.

Каэр.

Снова Каэр.

— Но вы им не говорите. Я стараюсь не попадаться на глаза. Карлуша такой впечатлительный… — она сложила руки на груди. — Не хотелось бы его волновать.

Ну да, мага смерти действительно лучше не волновать.

— А вы им кто?

— Я? Гувернантка. Ах, это было чудесное время! — Урсула крутанулась, и юбка её тоскливого наряда на мгновенье изменила цвет, полыхнув алым. — Меня пригласили помочь с воспитанием детей. Конечно, о Каэр ходили разные слухи, но аббатиса Ноэр заверила, что не стоит им верить. Да и каков выбор у той, кто не имеет ни связей, ни родни, ни приданого? Тут же и оклад положили втрое против обычного, и полное содержание. И переезд оплатили.

Урсула вздохнула.

— Я и сейчас помню своё волнение. И даже страх. Но меня приняли, как родную… как дорогую сестру…

Только, видать, в конце концов всё-таки замучили.

— А детишки? Прелестные малыши!

Это она про тех, что ли?

Трувор поскрёбся и всё-таки понюхал пальцы.

— Между прочим, это крайне неприлично, обнюхивать себя во время беседы с дамой. Позвольте дать вам небольшой совет. Даже если вам кажется, что от вас исходит не самый приятный аромат, стоит держаться с видом независимым и спокойным. И ни в коем случае не злоупотреблять ароматной водой. Это лишь усугубит проблему. Постарайтесь просто соблюдать гигиену, чаще принимайте ванну…

Хотя, может, и не зря её Каэры-то…

— Я учту, — сухо ответил Трувор. — Значит, вы их учили?

— Их в том числе.

А может, она сама на тот свет отправилась? От перенапряжения? Переусердствовала, так сказать, в процессе донесения знаний? Что-то сомнительно, что Каэры были идеальными воспитанниками?

— Ещё были их матушки. Очаровательные, добрейшие женщины, но, к сожалению, не получившие в своё время достойного образования. Анхен и читать умела с трудом, а Нова… что ж, купцы подходят к вопросам образования весьма прагматично, читать и писать она умела, считала и вовсе великолепно, но вот манеры и всё то, что делает тэру тэрой… мне было, с чем работать. И уверяю, я старалась от всей души.

— Короче. Тут вам что нужно?

— Тут? Просто интересно. Посмертие не отличается разнообразием развлечений. К сожалению…

— Почему вы вообще призрак?

— Ах, это грустная история, — Урсула подняла книгу и всхлипнула. — О нет, Каэр тут не при чём… напротив, если бы я рассказала о своей ошибке, меня бы не осудили, мне бы помогли.

Всё-таки не они.

— Главное, что, когда моё сердце разорвалось от горя и я умерла, я поняла, что не могу оставить своих малышей без присмотра. К тому же обязательства. Может, я и бедна, но всё равно тэра. И слово держу. Поэтому и помогала своим воспитанникам по мере возможности. Правда, там меня слышали далеко не все. Вернее только Карлуша и слышал.

То-то он такой странный.

— И Кицхен, конечно. Но некроманты воспитанию поддаются плохо. А вот с Карлайлом я старалась. Я подошла к процессу со всей ответственностью! Душу вложила! А он, когда вошёл в силу, взял и печать поставил, чтобы меня не слышать.

Трувор парня понимал.

— Но я не в обиде. Я готова была довольствоваться малым. Просто наблюдала. Молча. Тихо. Подобно ангелу всевышнего я каждое мгновенье жизни стояла за его плечом!

Бедный маг.

Не такой он, если подумать, и странный. Иные бы вовсе тронулись от подобного.

— И, конечно, весьма печально, что у меня не было возможности указать юноше на некоторые недочёты в его поведении и манерах, но всё же я поняла, что могу гордиться им и собой!

— Это хорошо. А я тут при чём?

— Вы? Ах да, конечно… я уже забыла, насколько мужчины бывают эгоистичны!

О нет, только не это.

— Будь вы действительно воспитаны, не позволили бы себе подобных намёков, но я готова простить. Всё-таки не каждому из нас повезло встретить настоящего учителя. Вы тут совершенно ни при чём. Просто мы сменили место, и Карлуша переволновался, наверное. Силу использовал. Вот печать слегка и треснула. Да и поставлена она была не совсем верно. Но это мелочи, право слово. И поверьте, я не стану беспокоить Карла без причины.

— А меня станете?

— Если вы против, то нет. Но мне казалось, вам нужны помощь и поддержка. Вы выглядели таким одиноким, печальным…

Не хватало ещё.

— Почему я вообще вас вижу? — уточнил Трувор, раздумывая, как давно эта особа здесь находится и что она вообще видела?

— Думаю, что дело в связи вас и этого места.

— Я комендант.

— Я не о должности. Это связь крови. Долга. Души. Разве вы не ощущаете? Не важно. Главное, что этого оказалось достаточно, чтобы у вас была власть видеть меня. Возможно, что и не только меня.

Стоило бы порадоваться.

Власти.

Но как-то не получалось.

— И я понимаю, что это неспроста. Что Всевышний привёл меня к вам, чтобы всячески помогать! И поэтому, если позволите, я бы хотела внести некоторые небольшие коррективы в ваш, безусловно, чудесный план. И думаю, стоит начать с внешности. Не подумайте дурного, вы, безусловно, выглядите неплохо, этакая брутальность, но всё же офицеру вашего уровня стоит уделять больше внимания внешности, в частности, одежде…

Трувор закрыл глаза.

Кажется, он начал понимать, почему Каэры настолько странные.