Кицхен отправляется служить

Глава 20

Глава 20 О том, как опасна жизнь в горах

Руи зевнул и позволил взять себя за руку и увести в гостиную, а сам сходил наверх за книгой.

О том, до чего непросто быть героем книги.

Поскрипывали колёса телеги, и я, вытянувшись на охапке сена, прикрыла глаза. А хорошо. Воздух свежий. Солнышко пригревает. Едем вот… неспешно, правда, но Ошим обещал, что к вечеру доберёмся. Должны по крайней мере.

— И всё-таки это… это просто уму не постижимо! — Карлушу окрестные красоты не радовали. — Это… словами не передать. Я и… на этом. Еду… на этом я еду!

— Можешь не ехать, — я вытащила соломинку и сунула в зубы. — Можешь идти.

— Издеваешься?

— Карл, ну что было, то и нанял.

Телеги.

Три хороших таких вместительных телеги и один фургон, в который сгрузили всё самое ценное, поскольку фургон имел полог из плотной материи, пропитанной особым защитным составом. Правда, при этом размеры его были более чем скромными, а потому даже все шляпные коробки не влезли.

Ну и плевать.

— Мы могли бы поехать в город и отыскать там экипаж! — продолжал нудеть братец. — И купить мне новые сапоги!

— А это зачем?

— Старый порвался. Там подошва тонкая оказалась. Мне кажется, что использование лишь шкур для подошв имеет свои недостатки, — Карлуша отобрал соломинку. — При всём изяществе данного решения, в местах, подобных нынешнему, следует использовать более грубую и даже примитивную обувь.

— Карл, тебе что, скучно?

— У меня душа болит! Мы едем к месту, где будем служить первый год! И просто обязаны сразу произвести впечатление!

Я крепко подозревала, что впечатление мы произведём в любом случае, вне зависимости от желания.

— И такое, чтобы все поняли, что Каэр — это серьёзно! А мы? Мы прибудем на телегах… вокруг бардак!

— Этот бардак сложился из твоих, Карл, сундуков.

— Всё равно! И что увидят сослуживцы? Кого они увидят⁈

— Карл, потише, пожалуйста, — попросил Киллиан. — Я письмо пишу.

Я села и зевнула. Странное дело, спать не хотелось. Всё же два дня безделья в дороге сказались. Скотина вон хоть ноги размял и теперь бежал рядышком легко и с видом пренезависимым.

— О! — я указала на него. — Хочешь, перед крепостью в седло садись. Въедешь красиво, на чёрном жеребце.

— Издеваешься, — братец сделал правильный вывод. — Я уж лучше на чемодане въеду, чем на этом.

Скотина подпрыгнул и клацнул зубами, заставив нашего кучера нервно дёрнуться.

— Не обращайте внимания, — сказала я. — Это он бабочек ловить пытается.

На меня покосились, но ничего не ответили.

— А что пишешь? — я пересела к Киллиану, понимая, что еще немного и тоже дурить начну. Папенька вот был уверен, что бездельничающий некромант опасен для окружающих. И кстати, собственным примером демонстрировал свою же правоту. — Можно?

— Да. Тут ничего тайного. Матушки просили. Сказали, что ты писать будешь, но кратко. А им интересно, как оно и что, в подробностях. Вот я и решил.

Это да. это они правильно.

Не то, чтобы я не хотела. Я вот даже отправила ворона с запиской, что мы добрались и выезжаем к крепости. И честно думала, что бы этакого ещё написать. Но в голову ничего не приходило.

И вообще…

Не умею я писать долго и пространно. А вот Киллиан — другое дело.

« Дорогие матушки, — почерк у братца тоже был красивый, мелкий и с изящными завитушечками. — Спешу уведомить вас, что мы почти добрались до места. Дорога была лёгкой и приятной. Нам крайне повезло с попутчиками. Мы познакомились с удивительно очаровательною тэрой Наир и двумя её воспитанницами, которые своим присутствием и беседой скрасили тяготы этого путешествия»

Интересно, о каких тяготах речь?

Не о том ли случае, когда завтрак запоздал на час? Или он о том, что вода в умывальне была недостаточно горячей? Или когда к чаю подали не совсем свежие булки?

Хотя… какая разница.

«Карлайл обсуждал с тэрой Наир последние веяния моды и оба сошлись во мнении, что сюртуки с подбитыми плечиками — это совершенно моветонно»

Помниться, тэра Наир высказалась куда резче.

Мол, снаружи вроде приличный человек, а сюртук сними и задохлик редкостный. Хуже только прежняя мода на вату в кюлоты.

« В то же время Киньяр обнаружил у себя много общего с прелестной Элоизой, с которой он весело проводил время, беседуя на литературные темы. Тэра при расставании подарила Киньяру несколько книг, но Кицхен забрал их, пообещав вернуть уже в крепости. По его мнению, читать в дороге вредно для глаз».

И для дороги в том числе.

Обшивка у вагона деревянная и сомневаюсь, что люди, которые экономят на корме для лошадей, расщедрятся на приличную защиту.

« Сам же я нашёл приятной беседу с тэрой Ульрикой, которая также, как и я, увлекается шитьём и вязанием. Мы обменялись с ней некоторыми узорами, в том числе она научила меня особому киннарскому шву золотом, который у меня до того никак не получался. Оказывается, там имелась одна маленькая хитрость, которая в значительной мере облегчила процесс. И главное, стало намного проще регулировать натяжение трунцала. Я в свою очередь подарил ей кое-что из своих узоров и немного того бисера, с золочением, который вы мне привезли в прошлый раз»

Я покосилась на братца.

Но нет. Вроде спокойный. И рифмы не бормочет. Глядишь, и обойдётся.

«Мы обменялись адресами настолько, насколько это возможно, и надеюсь, что в будущем я смогу поддерживать с ней связь. Всё-таки довольно сложно найти человека, который в полной мере разделяет твои увлечения или хотя бы понимает, чем ювелирный бисер отличается от обычного, а бисер от стекляруса»

А чем, к слову?

Ладно, потом спрошу. Когда совсем уж будет нечего делать.

«И мне искренне жаль, что путешествие это подходит к концу. В городе нас встретили местные жители, которые проявили к нам немалое внимание. Особенно выделялся один тэр. Ему очень понравился наш конь, и после долгих уговоров Кицхен разрешил прокатиться на Скотине».

Надеюсь, этой поездки хватит, чтобы мозги на место встали.

«Сейчас же мы движемся к крепости и Карл очень переживает о том, как его примут. Но мне очень хочется верить, что мы сумеем произвести приятное впечатление и оставить в сердцах будущих сослуживцев свой след»

Я вздохнула.

И подумала, что хорошо же написано.

Успокоительно.

— Ты молодец, — похвалила я братца.

— Правда?

— Безусловно.

— Как ты думаешь, если я напишу Ульрике, то это будет прилично?

— Смотря что напишешь?

— Она упоминала, что хочет сделать подарок тётушке, вышить перчатки, но никак не могла найти подходящий узор. Ей хотелось с пуантессией и ягодами остролиста, но чтобы не слишком вызывающе. Я обещал пересмотреть альбомы, и мне кажется, у меня есть подходящая схема, но…

— Конечно, прилично, — заверила я, складывая письмо. — Более того, ты ведь обещал. А Каэр…

— Всегда держат слово, — Киллиан улыбнулся. — Спасибо.

Не за что.

— И всё-таки я пойду пешком! — Карлуша натянул сапог и добавил. — Но потом. Когда уже приблизимся к крепости. Возьму Скотину за повод, будто я его веду…

Скотина резко нырнул в траву, падая на колени.

— Бабочка? — возница аж шею вывернул.

— Да не, на этот раз, похоже, мышь…

— Господин! — мальчишка влетел, запыхавшись. — Там это… того!

— Чего? — Трувор отпустил лейтенанта, которого держал за шкирку, и тот снова рухнул на пол. Падение выбило из тела воздух и лейтенант завозился, приподнимаясь, вдохнул, перевернулся на бок и захрапел.

— Оптограмма пришла! Из города! Там это… пишут, что маги прибыли! И кого-то прибили!

Тут Трувор магов понимал. Ему самому с первого дня хотелось кого-то прибить.

Но он же сдерживался.

В отличие от некоторых.

— Кого?

— Я не понял. Там они как-то скоренько передавали. А у нас машина старая. Сигнал проходит плохо, вот и получается ерундень какая-то. То ли коня, то ли об коня, то ли конём. Но про коня там точно было.

— А где… — Трувор хотел спросить, где офицер связи, но потом вспомнил и пнул неподвижное тело. Тело всхрапнуло и перевернулось на другой бок. — Ладно. Чего ещё передавали?

— Требовали, чтоб вы их задержали. И взад послали.

Взад послать хотелось городских.

— Ну, вроде как на суд то есть. Стало быть, — добавил парень.

Ага. Сейчас вот.

Бросит всё и побежит выполнять.

— Хрена, — сказал Трувор, чувствуя, как нарастает раздражение.

— Так и передать? Ну, в смысле, в ответку?

— Ничего не передавай.

— Совсем? А там это… градоначальник.

— Где?

— Ну… — мальчишка задумался над вопросом, потом махнул рукой. — В городе?

— Правильно, — если дышать глубже и спокойнее, то всё одно не помогает. Говорят, горный воздух обладает невероятною целебною силой. Но, видать, Трувор ещё недостаточно надышался. — А мы где?

— А мы тут! — радостно выпалил мальчишка. — А они там! И ничегошеньки нам не сделают! У нас стены и огнемёты!

Вообще-то Трувор имел в виду, что юрисдикции разные, и городские власти не в праве судить офицеров. Но про стены и огнемёты — это тоже хорошо.

Порой даже более доходчиво, чем про юрисдикции.

— Значит так, — Трувор осмотрелся и поморщился. Пахло в комнатушке перегаром и старыми заматеревшими за годы службы носками. Причём нельзя было сказать, чем сильнее. Поэтому сосредотачиваться получалось плохо. — Значит… маги выехали…

Каэр.

Ладно, если оставить в стороне его личную неприязнь, которая по сути является собственной Трувора фантазией, поскольку лично он никого из Каэр не встречал, то в целом это скорее плюс.

Четыре мага — это на четыре мага больше, чем есть в его распоряжении.

Да, молодых, но… может, и к лучшему?

Хотя, конечно, другие проблемы никуда не делись. И не денутся, но что-то же хорошее должно произойти. Когда-нибудь.

— Там это… ещё… — парень сунул палец в нос и вытащил длиннющую соплю. — Ух, какая…

Дурдом.

— Во! Пятеро сбегли!

Снова дезертиры? Тринадцатый иберийский, чтоб его. Гроза и слава Короны. А на деле сборище… вот даже слов подходящих не находится. Ощущение, что среди новобранцев отбор провели на самое большое отребье. И победителей собрали вместе, чтобы вручить Трувору.

Командуй, мол.

— Как? — поинтересовался Трувор без особой надежды на ответ.

— Так, через старую стену. Верёвки связали и всё.

— Когда?

— Утречком ишшо… и люди того, злыя. Говорят, что не хочут боле овёс жрать. Там это… господин… самые такие… наглючие. И хари во! — парень развёл руки шире. — Других подбивают бунтовать.

Только бунта и не хватало.

— А остальные?

— Ну так-то боятся. Вы же ж маг.

Пожалуй, именно это обстоятельство и удерживало солдат от мятежа. Но не могло удержать от бегства. Проклятье. Придётся город предупреждать, потому что дезертиры наверняка к нему пойдут. Больше всё равно идти некуда. А градоправитель не откажет себе в удовольствии пожаловаться командованию на неспособность коменданта управлять своими людьми. И будет прав, как ни печально.

— Оптограмму отправить сумеешь? — Трувор снова пнул лежащего лейтенанта, но тот на сей раз даже пошевелиться не соизволил. Только храп стал мощнее, как и выхлоп. — Сбежали пятеро. Вооружены. Опасны. Движутся к городу. При встрече — стрелять на поражение.

Он потер переносицу.

— И остальным расскажи, что и кому передаёшь. А ещё помнишь, басни рассказывал про людоловов?

— Не басни! Правда чистая! — возмутился паренек. — Туточки в горах сподвизаются! Любого спросите, он скажет! Поймают и всё, конец. Продают проклятым танерийцам! На химер!

Звучало достаточно бредово, чтобы в это можно было поверить.

— Вот так всем и рассказывай. Главное, подробно и красок не жалей.

Глядишь, кого-нибудь да остановит.

Но продовольственный вопрос надо решать. Только как, когда на складах один лишь овёс и остался, и тот, как Трувор подозревал, исключительно от недостатка времени — не успели вывезти. А долго на дроблёном овсе и самый терпеливый маг не продержится.

Охотников отправить? А где их взять, чтоб и тропы местные знали, и добыть чего-то могли, и, главное, чтобы с добытым вернулись, а не растворились в глубинах перевала.

Ладно.

Как бы там ни было, магов стоило встретить.

Телега ползла с неспешностью нормальной телеги. Чуть поскрипывала, покачивалась, порой, когда колесо попадало на камень, то и подпрыгивала, а однажды и вовсе начала крениться, но после грохнулась, вызвав новый приступ возмущения у Карлайла.

Ныть Карлуша мог упоённо.

В общем, до определённого момента ехать было скучно и я, признаюсь, задремала. Нет, вот вроде и выспалась в поезде, а всё равно.

Разбудил меня Киллиан, дёрнувший сапог.

— Обед? — уточнила я, не открывая глаз.

— Не-а… нас, кажется, грабят.

— Да⁈ — я глаза и открыла, прямо предвкушая что-то новое.

На наших землях, как я уже говорила, грабители не водились. А тут вот, выходит, есть. Граница, всё-таки.

— Я, правда, не уверен, — братец указал куда-то вперёд. — Но есть такое ощущение, что те люди в форме ведут себя не совсем правильно. Я бы сказал, что агрессивно. И вид формы заставляет думать, что они не настоящие солдаты, тогда, исключительно логически, можно предположить, что действия их имеют под собой совершенно иную подоплёку, чем обычный досмотр. Вот и я подумал, что они нас собираются ограбить.

Люди.

В форме.

Правда, грязной, покрытой таким слоем пыли, что цвет её сделался неразличим, но всё-таки военной. И при оружии.

— Вылезли! — рёв бородача, который выделялся среди прочих статью и наличием огромного ружья с алхимическим приводом, подтвердил предположения братца. — Все! Взяли и вылезли! Руки подняли!

— Киц, нам стоит подчиниться? — уточнил Киллиан. — Мне не нравится этот человек. Он меня с мысли сбил. Я хотел сочинить оду в честь нашего прибытия. И споткнулся на слове «служить», потому что в голову приходит на рифму только «дружить». А это как-то… не то. По ощущениям. И у меня почти получилось нащупать верную мысль! А тут он! И орёт.

— Сволочь, — согласилась я с немалой охотой.

И спрыгнула.

— Ишь, а говорил, что нет никого! — рядом с Ошином крутился ещё один, который не отказал себе в удовольствии отвесить мужику затрещину. — Врёт! Я тебе говорил, что врёт! Нехорошо!

Этот был мелкий, с вытянутым крысиным личиком. И вёрткий, главное.

Кучеров согнали вместе.

Ага, и Скотину отловили, вон, тощий чахоточного типа молодец держит за узду, а Скотина не вырывается, кажется, сообразив, что места новые, люди с ним незнакомые, и потому можно рассчитывать на продолжение веселья.

— Киц, а что мы будем делать? — уточнил Киллиан, выглядывая из-за моего плеча.

Понятия не имею, я как-то раньше с грабителями не сталкивалась. Вот с нежитью всё просто и понятно: видишь — бей. А люди… люди — это сложно.

— Эй вы там! Чего шепчетесь⁈ — крысомордый и нас заметил. — Шепчутся! А… а вы кто такие?

— Некроманты, — ответил Ошин с какой-то непередаваемой гордостью. — В крепость везу! Так что ты в меня пукалкой своей не тыцай! Им такие от, как ты, дерезтиры, на один зубок…

Крысолицы замер.

А здоровяк с ружьём даже шаг назад сделал. Лица их вытянулись, и работа мысли стала прямо-таки осязаема. Кого они видели?

Карлушу в запылившемся сюртуке и треуголке, что сбилась на бок. Лицо братца покрывали пятна, кое-где пыли, кое-где, как понимаю, пудры. А ещё он сгорел.

И судя по ощущениям, не только он.

У нас лишь Киньяр к солнцу врождённый иммунитет имеет. А Киллиан, надо полагать, просто лицо шляпой прикрыл. Мы же вот оба… что сказать, у Карлуши помидорный колёр кожи просвечивал и через пудру с пылью.

У меня, чую, не лучше.

Главное, что на серьёзных магов мы походили ещё меньше, чем Лютик на свинью.

— Стоять, — тощий тип в плаще, накинутом поверх грязной формы, вырос за спиной Карлуши, одной рукой схватив того за плечо, а другой прижав к виску пистоль. — Только дёрнитесь и мозги вылетят… чай посмотрим, кто быстрее, магия или…

Свинья.

Лютик, до того сидевший на руках братца спокойно, как и положено воспитанной свинье-компаньону, повернулся к говорящему.

Вздох. Смазанное движение. И дуло пистоля оказывается в пасти Лютика. А потом раздаётся такой вот отчётливый хруст. И главное, громкий-громкий.

Звук этот заставляет Карлушу вздрогнуть…

С детства он громких звуков боится. И терпеть не может, когда его хватают, особенно грязными руками — вот тут я, каюсь, виновата, хотя и не специально получалось. А руки у грабителя чистыми не были.

И иммунитетом к выбросу тёмной силы он не обладал.

А потому качнулся и рухнул к ногам Карлуши, заставив того поморщиться.

Лютик же, вывернувшись из объятий, кувыркнулся в воздухе и приземлился на все четыре ноги, чтобы юркнуть под телегу. Спустя мгновенье раздался истошный визг:

— Уберите свинью!

— Свинудль! — поправил его Карлуша. — Это благородный свинудль…

Визг перешёл в хрип.

— Бежим! — вопль крысомордого сотряс если не горы, то окрестности. Чахоточный, словно этого и ждавший, во мгновенье ока взлетел в седло.

— Посторонись! — рявкнул он, впечатав каблуки в бока Скотины. И тот не разочаровал, сорвался с места, красивым прыжком перемахнул через последнюю телегу и растворился где-то там, вдали.

Внизу.

В общем, мы уже успели в горы забраться, а потому склон уходил вниз и весьма резко. Фигуры всадника и лошади, что ловко перескакивала с камня на камень, исчезли где-то там, в глубинах пропасти. Только преисполненный ужаса вопль повис над горами.

— Творец, спаси душу его, — Ошин перекрестился.

Меж тем громила попытался направить на нас ружьишко.

— Стоять! Не двигаться!

— Стою, — согласилась я, раздумывая, как быть. Ну, того, с покатушек, Скотина вернёт. Уж когда и в каком состоянии, дело другое, но надеюсь, что живым.

Этот, лежавший, тоже отойдёт к утру. В смысле, в себя вернётся, а не в другом.

Двое.

Трое, если считать того, которого Лютик взял. Выброса, который бывает при смерти, я не ощутила, значит, жив. Надо будет отписаться соседу, поблагодарить за животинку. Реально полезная.

Осталось решить, что с этим-то делать…

— Киньяр, а ты устав дочитал?

— Ещё не успел. Мы… обсуждали другое творчество, — покраснел он.

— То есть, что делать с дезертирами, ты не знаешь.

— В старом уставе рекомендовалось вешать на месте, но мне кажется, что эта мера несколько устарела. Тем более, что в последующих королевских указах всё-таки рекомендуется доставлять оных в расположение ближайшей военной части, чтобы передать командиру…

Чудесно.

Громила пятился. Медленно так, но с каждым шажочком удаляясь от нас. А крысомордого и вовсе рядом не ощущаю.

Непорядок.

— Киллиан, зафиксируй этого, — указала я на громилу.

— Как?

— Не знаю! Как-нибудь! Придумай, ты ж маг…

Бледная тень вынырнула из-под телеги, крутанулась, на миг превратившись в Лютика, а потом рванула по следу. И если тот, другой свин так же нюхлив, как этот, то волкам с медведями я в нашей округе сочувствую.

Ну и трюфелям тоже.

Чуть меньше, правда, чем жертвам прекрасной Анжелины.

— Придумал! — радостно воскликнул Киллиан, и ноги громилы провалились в камень, чтобы в нём застрять. — Теперь он не убежит!

Дезертир завопил и так, что у меня уши заложило. И поняв, что попался, всё-таки выстрелил.

Попытался.

В колбе зашипело, заскворчало, но огненный шар, вылетев из раструба, сперва завис перед лицом бедолаги, а потом бахнул, разлетаясь огненными брызгами.

— Это не я! — сказал Киньяр, пряча руки за спину. — Честно!

Верю.

Горы сотряс очередной вопль. В общем, как-то большего я ожидала от ограбления.

Да и в целом-то. Быстро, нагло, но на диво неорганизованно.

— Ладно… так, Киллиан, надо его как-то из камня выковырять, но так, чтобы не совсем. Чтобы сбежать не мог. Ошин, надо их сложить куда-нибудь…

— Уберите! Уберите эту погань! — крысомордый вынырнул из-за камня, чтобы рухнуть под телегу. Одежда на нём и без того не слишком целая, превратилась в клочья, а на коже появились множественные мелкие порезы…

Покусы?

Главное, что Лютик кружил тут же, то и дело выныривая то справа, то слева. И тогда зубы его грозно клацали, заставляя человека подпрыгивать. При этом голова его ударялась о дно телеги.

— И посадить, — заключила я. — Надо их куда-нибудь посадить, чтобы доставить в крепость.

Глядишь, тогда и начальство подобреет.

Матушки говорили, что начинать знакомство следует с любезности и небольшого приветственного подарка. Сдаётся мне, что этот — в самый раз будет.