Кицхен отправляется служить

Глава 28

Глава 28 Где происходит дуэль и знакомство

У стены курил мужчина — ресницы с татуированными пальцами, стрижка на лысо, розовая рубашка сверху и средний рост.

О том, что вкусы бывают разные.

Трувор мрачно думал, что кто-то из череды предков его был, наверное, великим грешником, и теперь Трувор неведомо почему обречён грехи эти искупать.

Иначе как ещё объяснить всё то, что происходило вокруг.

МакГриди, донельзя довольный, что кого-то удалось вызвать на дуэль, пусть и не до смерти — Трувор крепко подозревал, что этому условию и сам МакГриди рад несказанно — отступил в один край двора. Карлайл дэр Каэр — в другой. Весть о грядущем развлечении неведомым образом успела распространиться по крепости, и теперь в этом самом дворе стало тесновато.

— Вы не переживайте, — сказал другой маг из рода Каэр. — Карл добрый. И его с детства учили не применять силу к людям.

Трувор повернулся к говорившему.

Как же его зовут-то? Среднего роста, но кажется меньше из-за какой-то неестественной хрупкости. Кожа вон, как у придворной красавицы, оттенка фарфора. Светлые, почти белые волосы поднимаются над головой облаком пуха. Вьются ещё.

Глаза голубые, наивные.

Зато ресницы длиннющие и тёмные, будто подкрашенные.

— Почему? — поинтересовался Трувор, отметив, что братья братьями не выглядели.

Тот, дуэлянт новоявленный, высокий, что оглобля, и тощий. Руки длинные. Ноги длинные. А рожа вот красная, шелушащаяся. Обгорел, стало быть. Ну, с новичками в горах такое случается. Трувор и сам в первые дни знатно облазил, пока кожа не привыкла. Солнце здешнее обманчиво, вроде и не припекает, а чуть постоишь, и понимаешь, что ещё как припекает, особенно потому, когда шкура лохмотьями слазит. Но вот на этом, белом, не то, что обгорелого, следов загара не видать.

— Потому что матушки полагали, что применять магию смерти по отношению к людям не совсем этично, — спокойно сказал белобрысый. И ресницами хлопнул. — Вот и учили Карлушу сдерживаться.

— Магию… чего? — Трувору показалось, что он ослышался.

Вернее, он очень понадеялся, что ослышался.

— Смерти, — повторили ему.

— То есть, — Трувор всё ещё продолжал надеяться, что, если и не ослышался, то понял неверно. — Он — не некромант, а маг смерти?

— Да.

Каэры же все некроманты.

Или он что-то не так понял?

— А некромант — это Кицхен, — радостно пояснил белобрысый и пальцем указал в нужном направлении, чтоб Трувор точно не ошибся.

— Мелкий самый? А почему он рыжий? — вопрос был дурацким, это следовало признать.

— Вообще-то, — раздался голос с другой стороны. — Уставом масть некроманта, командированного на службу, не оговаривается.

Причём произнесено это было самым серьёзным тоном.

Каэр.

Ещё один Каэр. Этот крепко сбит и широкоплеч, а ещё смуглокож, темноволос и черноглаз, будто специально в противовес белобрысому. И глаза характерно-раскосые. Ихлисс? В древнем почтенном роду?

— Эм… да. Конечно, — ответил Трувор, спеша избавиться от лишних мыслей. — Действительно, какая разница, какой масти некромант. Это ж ни на что не влияет. Я так. От неожиданности. У вас же сестра есть?

Спросил и сердце ёкнуло. Вот снова, кто его за язык тянул? Ему бы о дуэли думать и о том, как предотврадить непредотвратимое, а не о посторонних по сути девицах.

— Да, — сказал белобрысый и почему-то покраснел.

— Красивая?

До портретов тогда дело не дошло. Да и вообще ни до чего не дошло. И будь Трувор тогда постарше, посдержанней, глядишь, всё повернулось бы иначе.

Или нет?

Отец отличался изрядным упорством. И шанс, породниться не просто с родовитой семьёй, а с Владетелями, не упустил бы. Ему и вопроса в том письме, поставленного, как теперь Трувор понимал, с неприличной прямотой, хватило, чтобы сочинить его, Трувора, светлое будущее.

Как же, древний род.

Почти королевский, а то и постарше, если так-то. Кровь благороднейшая из благородных, благородней просто некуда. А от вопроса, на кой этой голубой крови понадобился новоявленный баронет, отец отмахнулся.

Главное, же всё ясно.

Трувор получит древнее имя. Старший сын станет Владетелем, а младший — унаследует имя и состояние отца. А там и до захвата мира рукой подать.

— Ну… как… — белобрысый глянул на чёрного в поисках поддержки. И тот, вздохнув, ответил:

— На любителя.

— Точно! — белобрысый обрадовался. — Но зато у неё характер есть!

На любителя и ещё с характером? Видно что-то такое на лице Трувора отразилась, если белобрысый поспешно добавил:

— И ночью почти не храпит!

Несомненное достоинство для высокородной невесты. Даже страшно, неужели других, более веских, не нашлось? И вообще, может, зря Трувор на судьбу пеняет-то? Если родные братья говорят этак, с опаской. И, мягко говоря, странно. В столице, если у кого-то имеется родственница на выданье и узами договора не связанная, то о ней всем и каждому норовят рассказать. И о красоте, если та хоть сколько бы симпатична, и о кротости нрава, о прекрасной душе. О том, что она чудесно играет на клавикордах или арфе там, пишет стихи, картины, обожает готовить и сама способна сотворить обед из семи блюд буквально из воздуха.

О даре.

И немножечко — о приданом, если то имелось. Обычно, чем большим сокровищем в глазах говорящего была невеста, тем меньше за ней давали. Оно и понятно, порой послушаешь и понимаешь, что за этакий клад приплачивать надобно.

Тут же…

С другой стороны, тогда ясно, для чего Каэр сам обратился и к баронету.

— А вышивать умеет? — зачем-то спросил Трувор.

— Нет, — мотнул головой белобрысый. — Но я умею.

— Крестиком?

— Крестиком, многоцветной гладью, бисером, в том числе ювелирным, драгоценными и полудрагоценными камнями, — парень перечислял спокойно, загибая пальцы. — Золотой канителью и трунцалом…

Чтоб. Это что такое?

— А ещё он стихи сочиняет, — поддакнул второй. — Я же пою…

— Но лучше не надо, — белобрысый мотнул головой.

Определённо что-то в семье Каэров было не так.

Трувор мотнул головой, прогоняя ненужные мысли. Договор заключён не был. Брак со странной девицей, которую, кажется, собственная родня опасалась, Трувору не грозил, зато грозило потерять подотчётного офицера в глупой дуэли. Формально, запретить дуэль он не может, чай, время не военное, но и за смерть офицера спросят, причём именно с Трувора.

Чтоб…

— Ты… как зовут? — Трувор поглядел на белобрысого.

— Киллиан. А это Киньяр.

Смуглый кивнул, подтверждая.

— А у вас что за дар?

Нет, некромант и маг смерти, безусловно, обороноспособность поднимают, но опять же во времена военные. А сейчас-то что с ними делать?

— Земля, — Киллиан снова улыбнулся так, виновато. — И немного проклятья. Непроизвольно. Случаются.

Земля и проклятья?

— Это от его матушки, — пояснил Киньяр. — Она ведьма. А мужчин-ведьм не бывает, вот дар и пошёл в землю. Но из-за феи и проклятий досталось.

При чём тут фея Трувор не понял.

— А ты?

— Огневик.

— Без проклятий?

— Без. Но… у меня небольшие проблемы с контролем дара.

— Поэтому Киц запрещает ему читать любовные романы, — встрял Киллиан. — Он от них переживать начинает, и случается… всякое.

Чтоб вас всех.

Трувор поднял взгляд к небесам, надеясь узреть знак Всевышнего, который бы добавил понимания происходящего. Но знаков не было, Всевышнего тоже.

А дуэлянты уже встали друг напротив друга.

Грегор взмахнул руками, сотворив два огненных шара третьего уровня. Чтоб… сказано же, что не до смерти! И целителя нет, и…

Трувор дёрнулся было, чтобы заорать, но не успел. Шары сорвались с рук, устремившись к магу смерти, который, кажется, не понимал, что происходит. Он наблюдал за шарами, к слову, довольно медленными — всё-таки Грегор не собирался убивать — с немалым интересом, не делая попыток ни выставить барьер, ни хотя бы просто отступить в сторону.

Стало тихо.

— Маленькие какие… — голос Киньяра в этой тишине прозвучал на диво громко. — И бледненькие. У меня больше будут.

— Так, мериться шарами будете в свободное от службы время! — рявкнул Трувор, подумав, что постарается, чтобы такого не оставалось.

— Эй! — Грегор сам вскинул руку, явно собираясь развеять заклятье, когда шары всё-таки столкнулись… с воздухом?

Выглядело именно так.

До Карлайла оставалось шага три, когда шары затрещали, полыхнули, растекаясь огненной пеленой. И эта пелена очертила идеальной формы дугу.

— А когда он выставил барьер? — спросил Трувор, досадуя, что пропустил этот момент.

— А он его и не выставлял. Сейчас. Он его всегда держит, — Киньяр произнёс это с явным сожалением. — Я его сколько раз подловить пытался. Последний раз, когда получилось, в лет двенадцать, кажется. После этого уже нет.

Чтоб…

Серьёзно?

— То есть он всегда держит барьер? — Трувор пригляделся.

И ещё раз.

Барьер был, но такой, который и разглядеть-то получалось не сразу. Это что за конструкция?

— Ага. И я держу… и Килли.

Киллиан кивнул.

— Папа говорил, что нельзя оставаться без защиты, — добавил он. — И часто устраивал проверки. И он, и Киц… и Карл тоже. И ты.

— Можно подумать, что ты — нет, — откликнулся братец. — Кто мне огневика под матрац засунул?

— Это же забирает энергию, — Трувор уже с интересом наблюдал, как рассыпаются, столкнувшись с незримой стеной чужой силы, огненные стрелы.

— На самом деле основные потери идут на первичном этапе создания защитного контура, — пояснил Киньяр. — Они прямо пропорциональны сложности структуры, а в дальнейшем требуется не так много сил. Если структура равновесна и стабильна, она будет поддерживать сама себя при создании нескольких точек подпитки. Это отлично описано в трудах Лапуз-Фуазье.

Причём сказано это было без обычной надменности, свойственной людям чрезмерно учёным, просто будто Киньяр пояснял какой-то не особо даже важный момент.

И да, это всё Трувор знал.

Но…

Даже на уровне Мастера защиту держать не так и просто.

— А какой у него уровень? — уточнил он, глядя, как огненный шторм — всё-таки Грегор быстро потерял терпение — окутал столичного мага.

Точнее его защиту.

Идеальной формы шар, внутри которого сквозь бушующее пламя угадывалась фигура мага.

— Не знаю. Папа был против проверок. Он считал, что эти уровни — глупость полная. И вообще, изначально важнее умение, чем количество силы.

— Да будешь ты бить или нет! — рявкнул Грегор. — Что ты встал столбом⁈ Трус несчастный!

Идиот.

Всё-таки пусть и при чинах, но идиот.

— А в университете? Разве не замеряли?

— Мы не учились в университете, — пояснил Киньяр. — Папа был против.

— Почему?

— Считал, что домашнее образование лучше.

Маг смерти поднял руку, движение было быстрым, точно воздух толкнул. Сила… нет, с такого расстояния Трувор не уловил, значит, силу в заклятье, если и вложили, то немного.

Глядишь, и выживет ещё.

Тёмная дымка оформилась уже перед лицом Грегора, который нервно дёрнулся в сторону и окружил себя пламенем.

— Сеть Таин! — воскликнул Киньяр, даже подпрыгнув от радости. — Я знаю! Только ячейка крупновата. Не самый лучший барьер, устойчивый, конечно, но при этой величине мелкие потоки силы пропустит…

И прав же оказался.

Чёрная дымка проскользнула внутрь. Несколько мгновений не происходило ничего, а потом раздался вопль. Голос Грегора был полон одновременно ужаса и… стыда?

Чтоб вас…

Огненный барьер погас.

И…

Да, лучше бы убил.

Лейтенант Грегор МакГриди, потомок славного древнего рода, отправившийся по стопам предков искать воинской славы, стоял посреди двора голым.

Абсолютно.

И лысым.

И… полностью лысым. Исчез хвост из буйных кудрей, которые, кажется, от момента появления не знали гребня, и борода, и пышные баки.

И вообще… кожа Грегора сделалась бледной и подозрительно гладкой. Причём от макушки до пят.

— Ой, — прозвучал виноватый голос мага смерти. — Я немного не рассчитал! Но он живой!

Действительно, живой.

С этим не поспоришь.

— Так. Будем считать, что силами вы померились и пришли к консенсусу, — Трувор понял, что представление пора заканчивать. Да и время для знакомства весьма подходящее. — Теперь представляю вам новоприбывших. Карлайл дэр Каэр, маг смерти…

Гомон голосов и смех как-то сразу и притихли.

Правильно.

— Дат Танар, — поправили его. — Правильно говорить Карлайл дэр Каэр дат Танар.

— Карлайл дэр Каэр дат Танар, — Трувор не стал отвечать, что нехорошо перебивать начальство. — Маг смерти. Как понимаю, матушка из рода Танар? Если кто не слышал…

Те ещё сволочи. Но имя известное.

Глядишь, и поостерегутся трогать паренька. А то ведь и вправду народу в крепости немного и каждый нужен.

— Да, — ответил маг сухо и поклонился.

— Кицхен дэр Каэр. Некромант, — Трувор указал на рыжего, что стоял и лениво позёвывал. — А это Киньяр дэр Каэр, огневик. И Киллиан дэр Каэр, маг земли. Прибыли к нам на службу.

Тишина стала оглушающей.

А вокруг рыжего с его братцем и вовсе стало свободно, пустовато даже. Про Танар многие слышали, про некромантов тоже.

И всякое.

В общем, несколько дней спокойствия гарантированы. А там, глядишь, как-нибудь и обживутся. Тем паче маг земли — это хорошо. Это очень хорошо…

— Прошу любить и жаловать, — добавил он, уже почти успокаиваясь.

— Господин! — тишину сотряс голос мальчишки. — Там это! У ворот… того… приехали!

— Кто?

Надо будет как-то позаниматься с парнем. Обучить форме доклада, а то не крепость, а… Трувор споткнулся на мысли, потому что в этот момент Грегори, решив удалиться с места дуэли, повернулся спиной. И всё бы ничего, что, Трувор, мужских спин не видел? Или задниц? Но конкретно эта спина и немного задница густо поросли тёмно-рыжим волосом. Клочок волос остался и на затылке, спускаясь на шею аккуратными завитками.

— В следующий раз завихрения ставь, — подметил некромант. — А то видишь, неравномерно легло…

Хохот был слышен, кажется, даже в городе. И Трувору пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать лицо.

— Это… — мальчишка пробился сквозь толпу. — Там…

— Приехали, я помню. Кто?

Хорошо, хоть не пропустили. Что-то в головы получилось вбить.

— Из города. Градоначальник. Ругается — страсть!

Самолично, значит?

— Чего вы там в городе натворили-то? — Трувор удивился, потому как местный градоначальник помимо мерзкого характера отличался просто-таки удивительной ленью. А тут прибыл лично.

И с утра.

Это ж во сколько он выехал-то?

— Ничего, — Киньяр пожал плечами. — Там один был, заявил, что Скотина — это его конь. Кицхен и позволил ему прокатиться…

— Скотина — это…

Да, жеребец вроде вчера был. Такой, угольно-чёрный, почти растворившийся в темноте. А куда он потом подевался, не понятно.

— Конь. Кицхена.

Понятно.

И надо будет донести мысль до личного состава, а то ведь и тут хватает оригиналов, которым в голову разные мысли приходят. Но, глядишь, сообразят, что конь некроманта — это не то, на что стоит покушаться.

— А потом тот упал, — завершил рассказ Киллиан. — И, наверное, обиделся.

Трувор подавил вздох и подумал, что, возможно, всё не так и плохо. С градоправителем всё-таки стоило переговорить. А здесь это делать будет всяко сподручнее.

— Что ж, зови тогда брата и пойдём разбираться.

И с конём.

И с тем, как получилось, что лето только-только за середину перевалило, а годовой контракт на поставку продовольствия городом уже закрыт. В полном объеме. Включая хлеб, творог и яйца. В общем, вопрос с яйцами следовало прояснить немедленно, раз уж случай представился.