Кицхен отправляется служить

Глава 25

Глава 25 В которой всё упирается в семейную придурь

С утра меня как обычно разбудил буддист и я кинула его в стену. Седьмой на этой недели.

О том, как сложно порой жить смиренному человеку.

— И что, они и вправду думают, что здесь можно жить? — Карл обвёл взглядом комнатушку, явно понимая, что шкаф придётся оставить в поместье. Как и туалетный столик, и даже трюмо.

Покои нам выделили в Восточной башне, которая снаружи выглядела даже прилично: этакая приземистая, пузатая громадина с короной, на которой драгоценными камнями сияли факелы стражи. Маленькими, следовало отметить, камнями. Камушками даже. И реденькими. В общем, очевидно, что толстуха переживала не лучшие свои дни и часть камней пришлось заложить ввиду сложных жизненных обстоятельств. Изнутри это стало более чем ясно. Никаких тебе ковров и гобеленов — хотя я и не уверена, что в приграничных крепостях вообще принято развешивать на стенах гобелены, но Карл сразу отметил их нехватку. Узкая лестница. Кривоватые ступени. И широкий, полный гостеприимства взмах коменданта в направлении той самой лестницы:

— Осматривайтесь. Осваивайтесь. И размещайтесь. Комнаты выбирайте любые.

— А, как бы… — начал было Киллиан, потрогав стену, украшенную трещиной. Та была глубокой, извилистой и в целом намекающей, что ремонт не помешал бы.

Я смотрю тут в целом не особо с ремонтом заморачивались.

Пахло в башне сыростью, затхлостью, да и не пахло — откровенно так пованивало.

— Офицеры Тринадцатого расположились в Западной. Я и некоторые другие… личности из числа старожилов — в башне Коменданта. Если вдруг появится желание переселиться, то не возражаю. Места здесь хватает.

Ну чего-то да хватает.

— Завтра я познакомлю вас со всеми, — сказал комендант. — Патрик, помоги господам магам. Проводи наверх, покажи, что тут да как.

Лопоухий мальчишка, следовавший за комендантом, застыл, кажется, не слишком готовый помогать.

— А багаж? — робко поинтересовался Киллиан. — Надо ведь как-то его сюда отнести.

Это верно. Телеги-то в крепость пустили, но не во внутренний двор. А потому вопрос как бы стоял.

— Вот и займётесь, — комендант развернулся, явно показывая, что наши проблемы — это исключительно наши проблемы. — К завтраку советую не опаздывать.

Ну, то, что завтрак будет, уже радовало.

— Ух, — выдохнул Киллиан, когда фигура коменданта растворилась в сумерках. — Какой он суровый.

— Ага, — тотчас отозвался Патрик. — Только не смотрите, так-то он хороший! Уже третий месяц тут, а ещё никого не повесил.

Братья переглянулись, явно сомневаясь, можно ли считать человека хорошим только потому, что он никого не повесил.

— Даже порет редко! — добавил Патрик с немалой гордостью за начальство. — А зачем вам свинья?

— Для статуса, — ответила я за Карлайла, который выглядел и растерянным, и потерянным.

— А, вы ж столичные, — мальчишка кивнул с таким видом, будто всё-то про нас понял. — Но вы идите ужо, а то скоро свет погасят. Тут так-то и не включают, ежели по обыкновению.

Это мы заметили, потому что светильники горели тускло и редко, один через два. Или даже, скорее, два через три, а местами и три через четыре.

— Но раз вы туточки, то теперь, стало быть, будут, — Патрик пошёл вперед. По лестнице он поднимался быстро, перепрыгивая со ступеньки на ступеньку. — Ежели не переселят, но то навряд ли. Там, в башне Коменданта, архивы и ещё всякая-разная бумага, и оптограф стоит. Но он работает едва-едва. А в Западной, стало быть, иберийцы, хотя они не всамделишные, а только так называются. Комендант думал, что ему пришлют офицеров, а там мало и те дурноватые.

Он запнулся, обернулся и махнул рукой.

— А вы взаправду маги?

— Взаправду.

— А какие? Там, которые внизу, один водник, только всё одно толку нет. Ему комендант велел колодцы почистить, а он нос задрал и сказал, что не станет. Что это против чести, грязную работу выполнять, и надобно нанимать другого. А на кой другого, когда свой есть? Другому, небось, платить надо. Задарма он не станет.

Я слушала трепотню мальчишки с немалым интересом. Вот честно, как-то иначе я представляла себе приграничные крепости. И даже не в трещинах дело, которых, чем выше, тем больше становилось.

— Киц, — Киллиан дёрнул меня за рукав. — Тут камень совсем усталый. Тут небезопасно находиться.

— Укрепить сможешь? Только так, аккуратно, не привлекая внимания.

— Это как?

— Это чтоб снаружи было, как сейчас, но уже безопасно.

— Интересно, — Киллиан остановился перед трещиной, в которую, кажется, можно было палец засунуть. Он и засунул, так что без «кажется».

И высунул.

Почесал нос. И положил обе руки на стену.

— А чего он? — тут же спросил мальчишка.

— Переживает, что крепость рассыплется.

— Не рассыплется! Вы чего⁈ Она крепкая ещё! Ещё мой прапрадед её строил! Тыщу лет простоит! Во! — Патрик топнул ногой, потом, для подтверждения слов, и подпрыгнул, но и этого слабого движения хватило, чтобы с потолка обвалился кусок штукатурки. Это, впрочем, мальчишку не расстроило.

— Это так, давно не красили, — он смахнул крошку с головы. — Старый комендант говорил, что всё одно толку нет. Погода такая, что по осени любая краска сыреет.

— Согласно уложению от года тысяча шестьсот семьдесят третьего, — Киньяр в трещины пальцы не совал, и вообще старался к стенам не приближаться. — В крепостях или иных укреплённых пунктах первого класса должны использоваться материалы из перечня ноль-три.

— Чего? — Патрик рот приоткрыл. Вот и я к вопросу присоединилась. Но мысленно.

— Это перечень измененных материалов с особыми свойствами, — пояснил Киньяр, чуть смутившись. — К примеру, дерево можно обработать так, чтобы оно не горело, если речь идёт о наземных постройках. Тогда они выдержат прямое попадание снаряда из огнебоя. Или вот другой настой имеется, который препятствует гниению. Для мостов хорош или кораблей. Или краски использовать, что стабилизируют верхний слой поверхности, не допуская попадания внутрь воды.

— А вода разрушает камень, — присоединился Киллиан, убирая руки. Он подцепил камушек и вытащил из стены. — Вот это слои ещё именно такой краски, видишь? Плотная. Но старая. А дальше использовали простую.

Интересно, потому что особую не выделяли? Или потому что эта особая уходила на сторону?

— Ух ты! — Патрик раскрыл рот. — А ты — маг камня?

— Да.

— А он? — он указал на Киньяра.

— Огня.

— Круто! А ты огненными шарами кидаться умеешь? А большими? А покажешь?

— А он — некромант, — братец указал на меня.

— Всамделишный? — Патрик обернулся и поглядел на меня со смесью ужаса и восторга.

— Всамделишный.

— А умертвие у тебя есть?

— Нет.

Разочарование в глазах мальчишки было острым.

— Это пока. Он ещё тут не обжился, а обживётся, тогда и заведет, — Киллиан улыбнулся. — Веди уже. Как понимаю, людей в крепости мало?

— Ага. И людей мало. И всего мало.

— Всего — это чего?

— Ну… Всего! — Патрик развёл руками. — Или мало, вот как людёв, или вообще нету. Еды нету. Только овёс один. Его и запариваем. Магов, чтоб порядок навесть, тоже нету. Не было. Алхимика нету. Целителя тоже нету. Камни почти разряжены, потому и надо поспешать, а то погаснет всё, как вы впотьмах будете?

Киньяр дотянулся до ближайшего светильника и влил в него силу. Камень загорелся белым, а потом, когда братец пустил силу и по связующему контуру, то и прочие прибавили яркости.

— Ух! Маги теперь есть! — Патрик подпрыгнул от радости. — Надо сказать тэру Трувору, а то ж он весь переживает там!

Угу, прям испереживался весь.

— Погоди, — я удержала мальчишку, рассудив, что тэр с его переживаниями никуда не денется. — Сначала покажи нам комнаты и посоветуй, как с багажом быть.

Мужиков, которые готовы были помочь с разгрузкой, во внутренний двор не пустят. И тут я согласна, потому что порядок — есть порядок. Но и таскать сундуки самой не хотелось.

— Может, кто согласится помочь? Из людей? Не бесплатно, само собой.

— Не бесплатно? — Патрик нахмурил лоб и кивнул. — Найду. Потаскают. Только вы всё одно пригляньте, чтоб не спёрли чего. А комнаты там. Прямком идите, то и не заблудитесь. И это… я тогда скажу мужикам, чтоб подошли? Только вы не говорите, что некромант.

— Почему?

— Забоятся. Некроманты, они ж у… — и кулаком потряс, в качестве аргумента.

Комнаты, собственно, мы нашли. Тут и вправду заблудиться было сложно. Узкий коридор. Тёмные двери. И сами комнаты. Доводилось мне как-то папеньку в один монастырь сопровождать, тоже древний весьма. И, что характерно, мужской. И сама поездка носила характер исключительно деловой: при монастыре имелись подвалы, на которые у келаря в свою очередь имелись планы. Но, как оказалось, не только у него, ибо в подвалах имелась тварь, у которой тоже имелись планы — и на келаря, и на подвалы, и в целом на всех обитателей монастыря.

Но дело не в этом.

Дело в том, что ночевали мы в кельях, гостеприимно выделенных настоятелем. И были те примерно вот такими же, как комнатушка, поразившая моего брата до глубин души. Даже будто и побольше слегка.

Или я просто была моложе? Меньше объёмом?

В общем, шкаф сюда точно не войдёт.

— Кошмар, — Карл произнёс это нервным, дрожащим голосом. — Это… это просто кошмар!

— Согласен. Так запустить несчастную башню, — Киллиан погладил стену. — Она, между прочим, не такая и старая…

— Здесь едят овёс, — голос Киньяра был полон печали. — Я не люблю овёс.

— Овсянка полезна для цвета лица, — произнёс Карл почти смиренно. И в подтверждение слов своих потрогал это самое лицо, потом взгляд его упал на пальцы. Ну… что сказать, при наличии светильника эффект был не таким впечатляющим, но был.

— Что? Оно… светится?

— Да как… слегка, — врать родному брату не хотелось. — Самую малость, можно сказать.

— Где моё зеркало?

— Внизу, — я отступила в тёмный коридор. — В багаже. Где-то. Если ты его не забыл…

— Зеркало я забыть не мог!

Карл провёл ладонью по щеке и поднял её, мрачно уставившись на зеленоватые пятна.

— Я, наверное, посмотрю себе комнату… — Киньяр спешно протиснулся мимо меня. И Киллиан за ним. — Мы там дальше, по коридору будем…

— Я хочу с видом на канал!

— Это канава!

— А по плану — канал.

— Дыши, — сказала я братцу, чувствуя, что вокруг него сгущается облако силы. — Давай, как обычно…

— Она светится!

— Чутка.

— И ты видел⁈

— Ну… не только я.

— Видел, но не сказал⁈

— Извини, — извинялась я, как всегда, искренне. И как всегда же запоздало.

— То есть… я шёл сюда и… светился?

— Боюсь, что так.

— И никто из вас… никто…

Сила рванула, норовя развернуться чёрной спиралью.

— Карл! — рявкнула я, чувствуя, что ещё немного и не удержу. — Не дури!

— Я хотел… я планировал…

— Я тоже много чего планировал!

— Что они обо мне подумают! Что я… что? Придурок, который мажет лицо неизвестно чем? — его сила пульсировала в такт сердцу и растекалась, заполняя комнату. Даже я слегка поскреблась. А древняя кровать в углу рассыпалась горсточкой праха. Надеюсь, она не стоит на учёте. Вот объяснить отсутствие двери будет сложнее. Хотя, дверь вроде держится. Дубовая, никак? — Посмешище? Циркач?

— Вот… ещё немного, и вся крепость узнает, что ты не циркач. Включая духов.

При упоминании духов Карлуша вздрогнул и нервно оглянулся.

— Думаешь…

— Думаю, что мы в такой заднице, что даже явись ты с горшком на голове, сильно не удивишь, — я прислонилась к стене, выдыхая. Спирали ещё раскручивались, но Карл определённо успокаивался. И силу свою брал под контроль.

— Может, и так. Но предупредить могли бы!

— Каюсь… тут горы вокруг.

— Заметил, — с ехидцей произнёс он.

— А в горах много чего интересного водится. К примеру, скальные шоссы. Вот прямо их места.

— Ты…

— С меня две шкуры и мир?

— Три!

— Зачем три?

— Пояс. Ножны, — Карл загибал пальцы. — И потом ещё придумаю… но вообще гады вы.

— Есть такое, — я протянула руку, и Карлуша осторожно её пожал. — Но и ты не лучше.

— Я?

— Кто насыпал в ноты Киньяра чихательную смесь?

— Случайно получилось…

— Ну да, ты случайно оказался в его комнате, открыл ящик стола и случайно просыпал на ноты свежеприготовленный порошок, который случайно же сделал в моей лаборатории…

— Я пинцет искал.

— Ага, в его вещах…

— Ну смешно же вышло.

— Как для кого, — я вздохнула. — А плечики в сюртуке Киллиана?

— Он просил придать его фигуре более мужественный облик. Чтобы плечи были пошире.

Получилось. Ширина плеч оказалась такой, что в дверной проём Киллиан входил боком. И голова его терялась на этой плечевой равнине.

— Кстати, он мне потом уровень пола в комнате опустил. И я едва не расшибся!

— А Кин, чихая, поджог сарай… м-да, — я вздохнула и погладила стену, которая почти впитала тёмные эманации. — Знаешь, тогда это и вправду казалось смешным.

Дверь с хрустом накренилась, а затем и вовсе вывалилась в коридор. Может, и была она дубовой или даже зачарованной, но вот петли в миг проржавели.

— А теперь? — Карл выглянул в проём, убеждаясь, что рядом никого. И правильно, братья у нас учёные, так что ждать всплеска не стали.

— А теперь вот думаю, что все мы с одной и той же придурью…

— Семейной, — кивнул братец, расстёгивая сюртук. — Нет, но жить в этом шкафу просто-напросто невозможно! Я не знаю, что я сделаю!

— Для начала наведёшь порядок.

— В смысле?

— Сегодня ладно, поздно уже. А завтра надо будет хотя бы полы помыть там, стены протереть…

С той стороны коридора постучали.

— Вы уже всё? — поинтересовался Киньяр, заглянув в комнату. — А то там багаж несут, но он сюда не влезет. И надо решить, куда складывать…

Дела.

Дела, дела, дела… и что-то подсказывает, что размещение — это наименьшая из грядущих проблем. Хотя… грохот в коридоре заставил Карлушу подпрыгнуть.

— Аккуратней! — его вопль сотряс башню, и с потолка упал ещё один кусок штукатурки. Нет, очень надеюсь, что эта башня продержится хотя бы до завтра. А там уже Килли подлатает. — Если вы уронили моих кукол…

— Слушай, — Киньяр поглядел вслед. — Может, сказать ему, что не нужно орать про кукол? Что здесь его могут неправильно понять?

— Скажем, — решила я. — Завтра.

— Но…

В конце концов, семейная придурь, она такая. Легко не выводится.