Кицхен отправляется служить

Глава 29

Глава 29 О небесах, свидетелях и разных мелочах

Гермиона отбросила палочку и через секунду Драко погнулся от сильной пощёчины в живот.

Высокое искусство тонких намёков.

— Ты видел, да? — Карлуша прямо сиял. — Я его не убил! И дуэль! Я сражался на дуэли! И победил!

— Ты молодец, — похвалила я брата, подумав, что теперь и вправду желающих потешаться над ним не будет. Ну, из тех, кто адекватен.

А неадекватных жалеть себе дороже.

— Только в следующий раз аккуратней. Ты с него не только волосы, но загар снял, по-моему, вместе с веснушками. А это верхний слой кожи. Ещё бы немного и вообще ошкурил бы.

— И что? Между прочим, я и себе время от времени снимаю. На лице.

— Зачем⁈ — я знала, что братья у меня своеобразные, но чтоб настолько.

— Кожа обновляется. Это отличный способ избежать появления ранних морщин, убрать неровности и выровнять тон лица. Кстати, тебе тоже не помешало бы. Процедура совершенно безболезненная, хотя, конечно, пару дней нужно беречься от солнца и на ночь использовать сыворотку из пророщенного зерна.

Понятно. Не надо было спрашивать.

— А в столице за подобное немалые деньги платят.

Сомневаюсь, что тот тип оценит оказанную услугу.

Грегор.

Так, типа зовут Грегор.

Надо будет и у остальных спросить имена. И вообще как-то… не знаю, по-человечески, что ли, познакомиться? А то нам здесь ещё год жить.

— Идём, — сказала я Карлуше. — Там градоправитель приехал.

— Зачем?

— Претензии предъявлять.

— К нам? А за что? — Карлайл удивился. Причём искреннейше.

— За что… за Скотину. Вроде как. Я не очень понял, но на месте разберемся, я думаю. Кин! Килли!

А то вдруг претензии не только ко мне со Скотиной. И вообще, чем больше братья будут на глазах, тем крепче останутся мои нервы.

— И всё-таки с мостом надо что-то делать… — Килли опустился на корточки сразу за калиточкой, которая вновь же была гостеприимно распахнута.

Не крепость, а проходной двор.

Лезь, кто хочешь. Захватывай. Подозреваю, что не захватывают исключительно потому, что на хрен она никому не нужна.

— Делай, — разрешила я. — Только аккуратно. Если он вдруг рухнет под ногами, комендант точно не обрадуется.

— А… — он покосился в сторону.

— И перила делай. И вообще, что считаешь нужным, только без утраты исходного замысла.

Сказала и тут же пожалела. Но поздно. Киллиан обрадовался и встал на четвереньки, что, кажется, поняли не совсем правильно, потому как часовой, поставленный у калитки — понятия не имею, какой в нём смысл, ну да ладно — вытаращил глаза.

И покрепче за огнебой схватился.

— Идём, — я дёрнула Киньяра, явно желавшего помочь добрым советом. — Слушай, ты ж читал Уложения там всякие… прочие законы?

Он кивнул.

— Вот и хорошо. Постоишь рядышком. Послушаешь. И если что — говори, не стесняйся.

— Если что — это что? — уточнил Киньяр.

— Ну… мало ли, вдруг чего захочется сказать? По делу если.

Потому что просто говорить братьям хотелось постоянно.

— … и я требую справедливости! — донеслось до нас.

А вот всё-таки то ли мост этот странный, то ли само место. Не сказать, чтобы такой уж длинный, но вот звуки изрядно искажает. И туман этот над рвом вьётся, не позволяя разглядеть, что там, внизу. Правда, от вони туман не спасает, и потому не могу отделаться от мысли, что что бы ни было, оно давно уже издохло.

Интересно, этот ров вообще когда-нибудь чистили?

И главное, какой в нём смысл?

Ладно, о смысле я потом подумаю. Сейчас надо вопрос с градоправителем решить. Желательно, мирным путём.

— … таким образом, не оставляет сомнений, что искомая лошадь является собственностью почтенной семьи тэр Дархо, — вещал мужчина в сером сюртуке. — И должна быть немедля передана в руки законных хозяев…

— Это он про Скотину? — уточнила я, подходя к коменданту.

Вот и опять. Чего глазами зыркать. Можно просто ответить.

— Вы назвали коня Скотиной? — озвучил тот встречный вопрос.

— На самом деле он Скоттаниэастиэль, — ответил Карлуша. — Это означает Чёрный ветер полуночи.

— Но по характеру — чистая Скотина, — добавила я. — Вот и прижилось.

— Ага, — странный ответ. И смотрит на нас так, что начинаю думать, что он иное услышать ожидал. Вздохнул. И поинтересовался. — Надеюсь, документы у вас на него имеются?

— Нет, — честно ответила я. — Нам его так привезли. Потом уже сосед наш паспорт выписал, тот, который стабильность подтверждает.

Кстати, надеюсь, он и на Лютика справит, чтоб точно по закону.

А вообще, где Лютик-то?

Я оглянулась, но увидела лишь пустой мост и Килли, который уже не на четвереньках стоял, но растянул руки, лёг, прижавшись к камню ухом. А вот зад остался оттопыренным.

— Так ваш конь — химера? — с явным облегчением уточнил комендант.

— Ну да, — Карлуша ответил вместо меня. — Он к Кицхену привязан. В смысле, не душевно, а магически. Вообще-то его для…

Он осёкся, сообразив, что говорить про Киара не стоит.

— Эльфы передали на попечение, — поправил Киньяр. — А уже потом выяснилось, что он немножечко тёмный, по типу силы, и значит, нужно привязывать к тёмному магу. Вот и решили Кицхену отдать.

И не скажу, что решение далось всем тяжко.

Нет, коня я выменяла честно, потом уже сообразила, что можно было и поторговаться.

— Слышали? — комендант развернулся к людям. — Лошадь, на которую вы претендуете, является химерой. То есть созданием магическим. И как любая взрослая химера имеет привязку к хозяину. Поэтому быть, как вы изволили выразиться, вашей, она не может. Ясно?

А людей-то прибыло!

Даже лестно.

Я на цыпочки встала, разглядывая. И кто тут у нас градоправитель? Ага, это, полагаю, вот тот, в самом роскошном камзоле, взирающий на Карлушу со смесью зависти и ревности. Небось, пытается понять, у кого кружев больше.

Или у кого оно изысканней.

Ставлю на братца. Он хоть и с придурью, но меру всегда знал. И сюртук у него, может, и не расшит золотом столь плотно, и без каменьев драгоценных, зато скроен точно по фигуре. И пуговицы не натягиваются под тяжестью пуза.

И вообще…

Лицо у градоправителя круглое, припудренное. Парик белый, мелким барашком вьётся, ложится на плечи по обе стороны от головы. Жабо пышно, отчего край его поднимается едва ли не до кончика носа, и нижнюю часть лица разглядеть не выходит. Но и не больно-то надо.

Рядом с человеком столь важным стоят сразу двое, один в чёрном сюртуке, с лентой имперской. Стало быть, чиновник коронный. Второй в сером сюртуке, без ленты, но со стопками бумаг.

Ещё охрана имеется, но держится в отдалении. Явно частная, вон, рожи отъели, оружием обвешались, смотрят грозно. Старший в седле приосанился, ус накручивает. Впечатление, конечно, производят видом. Но как-то не стала бы я нанимать охрану, которая охраняемый объект вперёд пустила и без прикрытия, а сама производит впечатление. Экипаж, кстати, на мост затягивать не стали. И правильно. Тут только вороной четвёрки не хватало с каретой вкупе. Причём карета — даже с виду тяжеленная дура, вычурная, с резьбой, позолотой и огромным ящиком для багажа.

— Это не имеет значения, — градоправитель отмахнулся от чиновника в чёрном сюртуке, который принялся что-то нашёптывать. Наверное, намекать, что в с точки зрения юриспруденции мы правы.

— Имеет, — Трувор скрестил руки на груди. Одет он был просто, да и в целом выглядел не то чтобы оборванцем, но явно не тем человеком, на которого важным господам стоит тратить время. И это читалось во взгляде градоправителя, взмахе его руки. — Вы назвали моих людей ворами. Принесли какие-то бумаги, как понимаю, подложные.

Секретарь градоправителя поспешно замотал головой.

А под ногами захрустел камень. Кажется, очень громко захрустел, если комендант замолчал и обернулся.

— Не обращайте внимания, — сказала я. — Киллиану этот мост со вчерашнего дня нервы делает. Вот и не утерпел, чинит.

Порыв ветра разогнал туман, открыв чудесную картину. Вставши на колени, братец поднял руки высоко над головой, растопырил пальцы, чтобы медленно опуститься сперва на четвереньки, а потом и вовсе на живот лечь.

Ну хоть не задницей к небесам.

— Что? У всех свои методы, — я пожала плечами. — Карл вот всегда, когда заклятье бросает, отворачивается…

— Это не специально! — возмутился Карл. — Просто… просто я нервничаю!

Ну да, особенно после того раза, когда обратил в прах куст жасмина, на который Киара полгода жизни потратил.

Дрожь усилилась, камень зашелестел.

Но комендант кивнул и повернулся к градоправителю. А вот тот предпочёл отступить к дороге.

— А что тут… — дорогу комендант, кажется, только сейчас разглядел. Ну, что сказать, красиво получилось. Особенно эти столбики у начала моста хороши. Тоненькие, изящные, лозой обвитые, а на вершинах петушки сидят.

Или это не петушки?

Я в птицах так не особо разбираюсь. Если это вообще птицы. Клювы у них точно имелись, но крылья были перепончатыми, а спины покрывала чешуя. Длинные же хвосты обвивали столбы, продолжая, как я поняла, тематику цветочной лозы.

— Это мы вчера ехали и никак доехать не могли, — пояснила я коменданту. — Дорога была не очень. И Киллиан починил. Только на свой лад.

— Ага, — комендант обернулся. И я с ним. Братец, поднявшись с земли, отряхивался. Мост продолжал дрожать, но едва-едва ощутимо. — Мост он тоже так?

— Ну…

— С другой стороны, главное, чтоб крепкий был.

Вот и я о том же, а столбики там, цветочки и странные петушки — это уже мелочи.

— Вы издеваетесь⁈ — крик губернатора утонул в тумане. — Я требую эту треклятую лошадь!

— На каком основании? — комендант решительно шагнул на голос. — Это скорее я в праве требовать ответа, каким образом получилось так, что вы пытаетесь отнять у бедного юноши его химеру?

Это он про кого?

— Это он про кого? — шёпотом уточнил Карл.

— Про тебя, Киц, наверное, — предположил Киньяр. И оба посмотрели на меня. И градоправитель. И кажется, все вокруг. А я потупилась.

В конце концов, почему бы и вправду не побыть бедным юношей.

— А я всегда говорил, что надо поработать над образом. Над подачей. Всё-таки люди склонны делать поспешные выводы, — в одно ухо вползал занудный бубнёж Карла, в другое — сухое потрескивание камня.

— Вот именно, взгляните! Откуда у этого оборванца деньги на такое животное⁈ Он украл. Вы знаете, что и химеру можно увести при должном умении⁈ Это и произошло!

А неприятный у него голос.

Визгливый какой-то.

За спиной захрустело чуть громче, потом застонало, и изо рва донеслись приглушенные всплески. Чтоб, надеюсь, Килли знает, что делает.

Очень надеюсь.

Тем паче он встал и, кое-как отряхнув штаны от пыли, направился к нам.

Я вздохнула. И тронула коменданта за локоть. Он кивнул и отступил в сторону, пропуская к людям. Я и ближе подошла, чтоб, значит, не орать через мост.

— Чего тебе надо, человече? — спросила я, причём мягко, прошу заметить. А градоправитель закашлялся вдруг. — Покататься захотелось? Так я свистну. Скотина прокатит. Он это любит.

— Ты…

— Но вряд ли тебе понравится.

— Ты… ты кто такой вообще?

— Кицхен дэр Каэр.

Судя по взгляду, которым меня окинули, про Каэр тут не слыхали. Нет, я понимаю, что папенька не просто так решил удалиться от дел мирских, а за двадцать лет про род подзабыть успели. Но всё равно обидно как-то.

Слегка.

Вот верхняя губа градоправителя, показавшись над кружевною пеной, дёрнулась, на лице появилось выражение скучающее и даже слегка презрительное.

— Не важно, — градоправитель махнул рукой. — Очевидно же, что мальчишка врёт! — толстяк вытянул руку, указав на меня. — У меня есть документы! Есть свидетели! И любой суд признает мою правоту.

— Вру? — некроманты, конечно, существа миролюбивые и терпеливые, но не настолько же. — То есть ты хочешь сказать, что я вру?

— Киц… — Киллиан оказался рядом.

— Погоди, Килли, этот смертник сказал, что я вру.

— А ты не слушай! Он сам врёт! — братец вцепился в руку, пытаясь удержать меня.

Ну да, убивать его нельзя.

Или можно?

На дуэли?

Хотя с него станется выставить замену. А убивать постороннего человека как-то нехорошо.

— Я⁈ Я вру⁈ Да как ты смеешь, оборванец? — градоправитель вскинул руку ввысь. — Небеса свидетелем, я всегда говорю правду и только правду!

— Да будет так, — Килли отпустил мою руку и шагнул вперёд, встав между мной и градоправителем. Голос его изменился, сделавшись громче и жёстче, и нотки в нём прорезались такие, которые напрочь вынесли мысли о дуэли. И без неё справимся. — Отныне ты и потомки твои будут говорить только правду. Небеса тому свидетелем. Раз ты их призвал.

Хлопок в ладоши был едва слышен. А вот движение силы и я не ощутила. Ведьмина сила, она такая, тут щит не спасёт. Только градоправитель вздрогнул и покраснел.

Побледнел.

И рот приоткрыл, собираясь что-то сказать. И тотчас закрыл. Только брови выгнулись дугами. И выражение лица стало вдруг донельзя растерянным.

— Значит, земля и проклятья, — задумчиво протянул комендант, разглядывая братца с немалым интересом.

— Да, — Киллиан смутился и покраснел. — Вы извините, конечно, просто проклятья у меня не всегда получаются. Всё-таки я не ведьма. Поэтому иногда накатывает… непроизвольно. И получается как-то само собой.

— Учту. Только как почувствуешь, что накатывает, предупреждай, ладно?

Киллиан кивнул.

— Значит, правду? И только правду? — на лице коменданта появилась улыбка. Радостная. Я бы сказала, что полная предвкушения.

Чую, будет интересно.