Николай Вавилов - Китайская власть - 2023

Николай Вавилов - Китайская власть - 2023

Китайская власть

В книге впервые анализируются органы государственной власти Китайской Народной Республики и органы управления Компартии Китая с точки зрения внутриполитической борьбы основных субэтнических военно-политических групп и их ориентации на зарубежные политические силы, в том числе на Демократическую и Республиканскую партии США.

В книге рассматриваются ключевые экономические проблемы на пути Китая к глобальному доминированию в рамках экономического проекта «Один пояс – один путь» и доктрины «рыночной системы социализма», а также структура управления государственным сектором экономики КНР. Релиз книги был подготовлен площадкой UCRACK.COM Amaini и byura

#Китайская власть

Содержание

Введение

Новый мировой экономический порядок с китайской спецификой

«Блок Си Цзиньпина» в экономике Китая

«Сталинская группа» во главе современного Китая

Шаньдунская группа

Клан маршала Е — хозяева Южного Китая

Шанхайская субэтническая политическая группа — группа правых глобалистов в руководстве современного Китая

Новая Конституция КНР 2018 года и структура органов власти Китая

Теория китайских элит и китайский субэтнический регионализм

Двухпартийная иерархическая система Китая: Компартия и Комсомол (共产党, 中共中央)

Госсовет КНР и премьер Госсовета КНР (国务院与国务院总理)

Новодемократический Комсомол: Тяньаньмэнь-1989, комсомольский трансфер власти «SARS-2003» и подавленная «Революция масок – 2020»

Центральный военный комитет ЦК и Народно-освободительная армия Китая (中央军事委员会与中国人民解放军)

Третья сила: вопрос существования суверенной России в противостоянии США и Китая и задачи современного российского востоковедения

Новая династия Си Цзиньпина — смена стратегического курса на Евразию

Заключение

Н.Н. Вавилов. Российско-цинские отношения в 1644–1911 гг. (2002 г.)

Обзорные статьи - Распределение китайских фамилий по регионам страны

Об авторе

Китайская власть - Введение

Введение

В марте 2018 года, после принятия поправок в Конституцию КНР и отмены ограничений на сроки правления главы государства в жизни восточного соседа России возникла новая политическая реальность. Группа сторонников суверенного развития Китая без оглядки на США во главе с председателем КНР Си Цзиньпином лишила своих проамериканских оппонентов, сторонников глобализации по американскому образцу, юридической возможности кардинальной смены курса страны на следующих выборах в 2023 году. Оппоненты Си Цзиньпина оказались перед сложным выбором — остаться без власти или пойти по пути организации цветной революции, такой, которая уже почти уничтожила Китай во время событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 году, но была остановлена Народно-освободительной армией Китая.

Каким будет будущее важнейшего стратегического партнера России в период до 2033–2035 годов, какие военно-политические группы влияния займут ведущие позиции в Новую эпоху социализма с китайской спецификой или по сути эпоху Си Цзиньпина — дать ответ на эти сложные вопросы мы постараемся в этой книге. Ответы становятся как никогда насущны, если учитывать, что начало развала социалистического блока государств было связано в том числе и во многом с утратой влияния СССР на Китай. В дальнейшем смена идеологии на конвергенцию с Западом, и как следствие, утрата самого социалистического государства стали следствием конфронтации СССР с переориентировавшимся на США Китаем: руководство страны оказалось в состоянии войны против всех – и было вынуждено сдаться.

Исследование политических процессов в странах Востока, особенно в Китае, всегда считалось практически неподъемной, сложной темой. В закрытом на семь печатей Китае публичная политика и особенно открытый конфликт политических групп всегда считались дурным тоном. Здесь решения принимаются исключительно за кулисами общего внимания, а открытые заявления всегда камуфлируют ожесточенный, предельно конфликтный согласовательный процесс. Открытая конкуренция, борьба мнений — все это считается в китайском обществе тягчайшими пороками и предвестием распада и открытой войны политических групп. Сложность в исследованиях добавляют множественность групп и политических интересов, структурные отличия в системе институтов власти, а источники, существующие только на китайском языке, делают эту сферу закрытой от глаз большинства западных наблюдателей, оставляя широкое поле для спекуляций, ложных измышлений. Сложность исследований в данном вопросе усиливается размерами страны, ее длительной самобытной истории, отличием от Запада практически во всех областях жизни. Это делает работу исследователя по вопросам Китая сопоставимой с работой по истории целого континента и конгломерата стран.

К сожалению, в период развала СССР и его суверенной научной школы в китаеведении де-факто сформировались две новые «научные» школы, финансируемые, по сути, из-за рубежа.

Прозападная школа, стремящаяся, вопреки фактам, не допустить появления антизападной связки Россия – Китай и производящая «научные исследования» о возможных экспансионистских планах Китая в отношении России, которые не подтверждались ни демографическими, ни экономическими, ни какими-либо еще фактами. Другой задачей западной школы, в которую входили и исследователи, финансируемые из Тайваня, было обоснование успешности «китайского чуда» как верного выбора Китая в пользу «нового НЭПа», принятого как «рыночная система социализма». Такое обоснование косвенно способствовало встраиванию современной России в американский глобальный экономический порядок и отказу от социалистических форм управления экономикой, создания собственного независимого рынка и экономической автаркии.

Вторая школа — китайская — финансировала исследования и преподавательскую деятельность российских «ученых» как в китайских вузах, так и в рамках системы «второй зарплаты» в Институтах Конфуция на территории России. В ее задачи входит адаптированная трансляция тезисов китайской государственной пропаганды, в том числе видения политических вопросов Тибета, Тайваня и т.д. Учитывая, что китайская академическая наука находилась не в руках суверенной группы руководства КНР, а также сторонников встраивания Китая в американскую глобальную модель, в задачу «китайской школы» российских востоковедов также не входило усиление суверенной связки Россия — Китай, а лишь минимизация последствий оголтелой антикитайской пропаганды Запада, в том числе и через создание позитивного образа современного Китая. Сегодня к этим задачам робко добавляется задача обоснования встраивания России в китайское экономическое пространство через включение России в проект «Один пояс — один путь», под идеологический зонтик «китайской мечты». Стоит ли говорить, что эти «научные школы» своеобразно описывали внутриполитический процесс в Китае? Западная школа сообщала нам о тоталитаризме и авторитаризме Си Цзиньпина и «задушенной демократии», просто дублируя пропагандистские клише западной прессы, а китайская школа сообщала о сказочном процессе передачи власти от одного поколения лидеров к другому, избегая вопросы политической борьбы, камуфлируя стратегически опасную информацию о расколе китайских элит.

Отечественной китаистики как самостоятельной школы, которая бы формулировала задачи суверенной России в отношении Китая, основываясь на интересах нашей страны, не существует до сих пор, что является прямой угрозой национальной безопасности: «отечественные востоковеды» предлагают нашей стране дилемму — стать придатком китайского проекта или уничтожить нашу страну в войне за интересы Запада в Китае. Пути развития мощной, суверенной державы, обладающей ядерным щитом и выходом к трем океанам, способной создавать новые равноправные геополитические конструкции, нам не предлагают в принципе, хотя геополитические риски и геополитические шансы России в связи с появлением нового «Средиземного моря мира» в виде Арктики только усиливают значение китайской и китайско-американской проблематики. Как кошмарный сон воспринимают в Вашингтоне и Лондоне любую геополитическую связку Москвы, Пекина и Нью-Дели в независимом от Запада формате. Для реализации такой задачи требуется собственная школа отечественной китаистики, не связанная ни с одним из существующих «мозговых центров», на деле являющихся органами достаточно примитивной пропаганды отнюдь не в интересах России.

Тем не менее у нас остались основы, на которых была построена работа советских востоковедов, а по сути — выходцев из востоковедов школы периода активной внешней политики Российской империи на Востоке, принимавших участие в создании лояльных России военно-политических групп в Китае. Работы военных советников периода Гражданской войны в Китае, для которых умозрительные и беспочвенные рассуждения о политике далекого восточного соседа были чреваты потерей жизни, базируются на принципах вычленения устойчивых внутриполитических групп. Данные объединения основаны на принадлежности к отдельным региональным группам населения Китая, которые мы в этой работе, не имея права называть их отдельными этносами, называем китайскими субэтносами. Борьба региональных элит, на основе которых формируются устойчивые на протяжении многих поколений субэтнические военно-политические группы влияния, составляет основу для формирования китайского внутриполитического процесса и, как следствие, его внешнеполитической доктрины. Первой наиболее активной и заметной на Западе такой группой стали южные китайцы — хакка, которые, опираясь на национальные меньшинства, а также на южнокитайский субэтнос кантонцев. Хакка нанесли первый удар по этнической маньчжурской империи с северокитайским субэтническим аппаратом. В ходе Тайпинского восстания (середина XIX века) региональные элиты Китая, по сути, сформировали собственные армии и получили первый объем регионального суверенитета. На этой структурной основе Китай существует до сих пор, заменив методы гражданской войны регулярным политическим процессом выборов региональных представителей в парламент ВСНП — главный государственный орган КНР. Тем не менее, в случае острых кризисных ситуаций сильные различия между группами проявляются особо ярко, и КНР не застрахована от рисков очередной «децентрализации».

Разумеется, любой метод имеет свои недостатки: границы диалектов не всегда совпадают с границами провинций, внутри провинций, как например в провинции Гуандун и Шаньдун, есть серьезные диалектные отличия и противоречия между мощными субэтническими группами. Помимо этого, групповые интересы есть и в рамках университетской, ведомственной среды. Личные, семейные взаимоотношения и симпатии также играют роль в создании политических групп. Однако, если речь идет о выделении политических групп на длительных исторических периодах, субэтнический принцип на основе общности языка играет основную роль. Общее место происхождения используется и китайскими исследователями и в целом является признанным способом установления возможных связей отдельного руководителя с той или иной группой. В первую очередь этот способ используется самими китайцами в любом коллективе и организации.

Проблема современного «востоковедного экспертного сообщества» заключается в неспособности выделять эти группы интересов, в первую очередь по языковому и историческому принципу, так как большинство публичных «экспертов» по данной тематике представляют собой маргинальную группу в недостаточной мере владеющей языком, не говоря уже о способности распознавать диалекты, излучающиеся в академической среде по остаточному принципу. В это же время лучшие выпускники ВУЗов работают «в поле» на высокооплачиваемых позициях, где они применяют и совершенствуют реальные знания, но не формируют фундамент академической науки. Не вызывает сомнения, что китаеведение должно преодолеть свой прежний статус экзотической науки со спекулирующими на китайских «чудесах и тайнах» маргинальными «экспертами», не бывавшими в море, но советующие капитану, как управлять кораблем.

Данная работа является первой такого рода, спустя десятилетия, и в ней, как и в любом первом исследовании, не исключены неточности в выделении групп и их взаимоотношений между собой, и поэтому данная работа нуждается в дальнейшем развитии, углублении и масштабировании.

Второй важной составляющей исследовательской работы, помимо первичного вычленения субэтнических региональных групп[1], является и выявление зарубежной ориентации каждой выделенной субэтнической региональной политической группы. Зарубежные связи, построенные группами на самом начальном этапе сохраняются до сих пор.

Субэтнические группы рассматриваются в книге в рамках изучения органов государственной власти КНР согласно Конституции КНР, партийные органы управления — согласно Уставу Компартии Китая. Анализ групп проведен в отношении Парламента ВСНП, Госсовета КНР, законосовещательного НПКСК, Государственного комитета контроля, а также Центрального комитета Компартии и Политбюро, Центрального военного комитета ЦК, Центрального комитета контроля и законности ЦК и иных государственных и партийных органов власти.

Нужно подчеркнуть, что на протяжении последних 40 лет Китай на пути к рыночному социализму формировался как функция от западной и в частности американской экономики. Таким образом, тектонические сдвиги, происходящие сегодня в «Четвертом Риме», развал американо-китайской экономической системы также является неотъемлемым фоном существования современной китайской власти. Выбор нового экономического пути, валютной политики, регулирования внешней торговли — это вопросы сохранения китайской власти в условиях нового мирового порядка в XXI в. На эти новые условия китайская власть в лице Си Цзиньпина отвечает постепенным отказом от «правого поворота» китайского НЭПа, начавшегося в конце 1970-х и длящегося до сих пор.

Существенное изменение рыночной модели Китая от «определяющей роли рынка» в 2014 году до заявленного в 2020 году Си Цзиньпином тезиса о «абсолютной слепоте рынка» — во многом естественное явление по мере роста кризисных процессов. В глобальной экономической катастрофе необходимо иметь плановую и централизованную систему управления, построенную, однако, не по сталинским, ветхозаветным началам, а на основе цифровизации и новых целевых показателей, отбросив примитивный подсчет показателей ВВП, подменяющих реальный рост благосостояния общества и мощи экономики объемом сделок на рынке, в том числе и на финансовом.

Именно выходцы из армейской среды во главе с Си Цзиньпином противопоставлены сегодня группе союзников Демпартии США в Китае — комсомольской организации, бывшие руководители которой составляют большинство в правительстве КНР — Госсовете. Бескомпромиссное соперничество между группами сохраняется долгие годы после событий на Тяньаньмэнь и уходит корнями к противостоянию между лояльной СССР группой китайской армии и представителями троцкистского движения, организаторов Комсомола, в том числе и Мао Цзэдуна. Если в моей первой книге «Некоронованные короли красного Китая: кланы и политические группы КНР» (2016) вопрос троцкистских корней Комсомола был затронут поверхностно, то в данной работе история Комсомола, переродившегося в Новодемократический союз молодежи при Мао Цзэдуне, изучена подробно.

Армейский лидер Дэн Сяопин, фактически отстраненный от власти комсомольским генсеком Ху Яобаном, в прошлом бессменным лидером Новодемократического союза молодежи (он же Комсомол), скованный разрастающимся студенческим протестом, был загнан в угол и практически лишен возможности влиять на политическую повестку страны. Созданный им Комитет советников не мог оказывать влияние на вошедшую в стопор цветной революции страну. Все это подвинуло его к самоубийственному введению военного положения и привело к утрате единственного государственного поста — председателя Центрального военного комитета КНР. Катастрофическое решение на физическое подавление протестов, вызванное упущенным временем и фрондой регионалов в союзной Комсомолу провинции Аньхой, стоило армии потери авторитета. Ренессанс армейской политической группы произошел только при Си Цзиньпине, пришедшем к власти в 2012 году. Власть перешла к сыну Си Чжунсюня, одному из руководителей «шэньсийской группы» Компартии, лидера которой Гао Гана из-за близости к советскому вождю называли «китайским Сталиным». Можно сказать, что планы Гао Гана по инкорпорации Китая в советскую экономику сегодня в новом историческом измерении и новых условиях осуществляет его земляк – Си Цзиньпин.

В книге уделено внимание и ударной группе союзного Демпартии США Комсомола — хубэйской группе руководителей и их значительной роли как в процессе политических потрясений Тяньаньмэнь, так и в «трансфере власти» в период «эпидемии SARS» (2003-2005 гг.), а также в событиях начала 2020 года. Локдаун-2020 в Хубэе стал спусковым крючком и базовой моделью для союзной Комсомолу Демократической партии США по организации локдауна американской экономики и попытки проведения оранжевой революции внутри самих Соединенных Штатов против республиканца Д. Трампа – в конечном счете пандемия и коллапс, случившийся в первую очередь в «демократических штатах» привел к почтовому голосованию, утрате авторитета Трампа и победе Дж.Байдена.

Достигшая пределов роста и объемов закредитованности после распада СССР, мировая рыночная система капитализма испытает сверхмощный шок в самом своем сердце — Соединенных Штатах не только из-за предвыборных баталий в ноябре-декабре 2020 г., сколько из-за ухудшающейся ситуации в экономике США[2]. В результате мощного давления революционно настроенных демократов шаткая власть сторонников консервативной империи — республиканцев падет, и над США может взойти алая заря леворадикальной власти, преобразившейся в новосоциалистическую Демократическую партию США. Однако, как и в Великой французской революции, всякий Робеспьер, пришедший к власти на волне народного гнева и уничтоживший старое дворянство, сменится сильным военным офицером — Наполеоном. Термидор всегда побеждает любую революционную леворадикальную «якобинскую диктатуру», и преображенные Соединенные Штаты превратятся из оплота мировой капиталистической системы — в волка, пожирающего это отжившее Солнце. Как и Наполеон, новая революционная империя США начнет лихорадочный экспорт «новой социалистической революции» во все значимые части консервативного мира, и в первую очередь — новый крестовый поход в Китай, страны Европы, Иран, Россию.

Проявившееся стремление нести в мир левопопулистскую охлократию кратно усилится в Новой империи. Глобальное переформатирование сметет весь существующий порядок в течение ближайших нескольких лет, а традиционные государства будут поставлены перед выбором создания антиамериканского содружества, чтобы, пережив свой 1812 год, войти в «революционный Париж» спустя несколько лет. Ближайшие как минимум четыре года США и их мощных союзников в Китае, России, Европе ждут времена неопределённости и переформатирования, учитывая также возросшее влияние «индийской партии» в политике США. Впрочем, даже пришедший к власти в 2024 году новый кандидат от Республиканской партии не избежит участи нового американского Наполенона и будет вынужден активно восстанавливать позиции США с опорой на взгляды белого консервативного избирателя и не избежит глобального столкновения с Китаем и его интересами прежде всего в Европе, Ближнем Востоке и в России. Годы новой «Великой депрессии» и предвоенного и военного периода могут заставить нового руководителя США пойти по пути Рузвельта, который руководил государством четыре срока подряд.

Козырь большого конфликта, который бы объяснил коллапс американской экономики, может разыграть и пришедшая к власти Демократическая партия, особенно, если представлять ее будут выходцы из Индии. Учитывая объемы надвигающегося мирового кризиса, многократно превосходящего кризис 2008–2009 гг., небольшая локальная война хотя и возможна, но вряд ли поможет решить внутриполитические проблемы и объяснить катастрофическое падение уровня жизни граждан США, введение де-факто военного положения. Ускоряет такой опасный сценарий и реальная утрата военного лидерства США в Евразии в пользу Китая, которое спрогнозировано аналитиками Пентагона к 2030 году. Эко…