Князь Целитель 5

Глава 19

— Привет, валькирия, — тихо приветствовал я боевую подругу, улыбаясь.

Заметил, как Василий Анатольевич после этих слов закатил глаза и отвернулся. Спасибо хоть, что промолчал.

— Привет, — ответила Евгения, довольно улыбаясь, потом хотела ещё что-то сказать, но сдержалась. После небольшой паузы добавила: — Идём разбирать ингредиенты?

— Да, конечно, только мне нужно обсудить ещё один вопрос с заведующим, — сказал я, слегка виновато склонив голову.

— Хорошо, — ответила девушка и мило улыбнулась. — Тогда я допиваю кофе и начну потихоньку.

Евгения взяла в руки чашку с недопитым кофе, а я подошёл к восседавшему на диване Анатолию Фёдоровичу.

— Ты чего это такой загадочный, Ваня? — спросил наставник, глянув на меня с некоторым удивлением поверх газеты.

— Да у меня к вам разговор небольшой есть, точнее, предложение, — сказал я, раздумывая, как лучше преподнести этого артефактора.

— Очень надеюсь, что хочешь мне предложить не руку и сердце? — вкрадчиво спросил Герасимов, глядя на меня искоса. — Ты, конечно, хороший специалист и будущее у тебя на поприще целительства будет интересным, но увы… увы…

— Ну и шуточки у вас! — невольно рассмеялся я. — Хотел предложить вам нового сотрудника на общественных началах.

— Что-то в твоих интонациях уже говорит мне, что ты не особо-то и хотел его предлагать, — сказал он, слегка прищурившись. — В чём подвох? Что не так? И что за сотрудник?

— Артефактор, — начал я с последнего вопроса. — Но он, мягко говоря, недотёпа и руки недостаточно прямые.

На лице у заведующего нарисовалось выражение глубокой задумчивости, даже было слышно, как мысли в голове шелестят, словно страницы наспех перелистываемой старинной книги.

— Очень любопытная характеристика, — после некоторой паузы сказал Анатолий Фёдорович. — Артефактор — штука полезная, в наши края пока таких птиц попутным ветром не заносило и как бы надо обрадоваться, но сопутствующие комментарии не вселяют в меня такого желания и уверенности в ответе. Зная тебя, я догадываюсь, что ты это чудо уже притащил?

— В приёмном сидит на стульчике. Ждет вашего решения, — ответил я, невинно улыбаясь.

— Здрасьте! — услышал я тут же знакомый голос за своей спиной. Уверен, что по моему лицу пробежались раздражение и разочарование, и это не ускользнуло от цепкого взгляда моего наставника.

— На стульчике, говоришь? Ждет? — усмехнулся Герасимов. — Ну пойдём, пообщаемся.

Мой протеже, с цветущим видом представшей перед зрителями неимоверно важной персоны стоял в дверном проёме и оценивающим взглядом обводил всех, находящихся в ординаторской. На Евгении его взгляд задержался дольше, отчего девушка почувствовала себя неуютно, а у меня появилось желание осторожно потрогать кулаком его печень.

Я вытолкал парня обратно в коридор и Герасимов повёл нас в импровизированную комнату переговоров. Такой комнатой оказалась вторая манипуляционная, и я почти сразу догадался почему.

— Какие у вас есть предложения по усовершенствованию этого священного для истинного целителя места, молодой человек? — совершенно серьёзным тоном и с соответствующим выражением лица спросил Анатолий Фёдорович, засунув руки в карманы халата.

Арсений внимательно осмотрелся, не упустив ни одной детали, потом снова повернулся к собеседнику.

— Я сначала подумал, что мы зачем-то в туалет пришли, — пожал парень плечами. — Но теперь у меня такое впечатление, что это медицинский кабинет в полуразрушенном госпитале из далёкого прошлого.

Я отчётливо слышал, как скрипнули зубы моего наставника. Он вдохнул и задержал дыхание на какое-то время. Потом он медленно выдохнул и начал говорить довольно сдержанно, как он умеет при острой необходимости.

— Если поставить перед вами задачу: превратить это ископаемое в удобное для использования помещение, пригодное для лечения пациентов, — практически на одной ноте произнёс Анатолий Фёдорович. — Вы с таким справитесь?

— Кафель я класть не умею, — удивлённо пробормотал Арсений и снова пожал плечами.

— Плитку вас менять никто и не просит, — так же сдержанно сказал Герасимов. Я же в этот момент удивлялся его выдержке. Впрочем, с таким опытом работы с пациентами ему наверняка попадались и более сложные «кадры». — Я имею в виду оборудование. В частности, интересует наркозный аппарат, дезинфектор и стабилизатор жизнедеятельности.

— А-а-а, — протянул наш юный артефактор, на лице наконец появилось понимание и улыбка. — Ну, с этим немного попроще.

— Возьмётесь? — уже с интересом спросил наставник, видимо, он ожидал однозначно отрицательный ответ.

— Ну, я попробую, — кивнул Сеня, но былой уверенности в голосе уже не было.

— Анатолий Фёдорович Герасимов, — представился мой наставник и протянул парню руку.

— Арсений Ксенофонтович Рубинштейн, — сказал в ответ артефактор и протянул руку, но не как для рукопожатия, а словно её должны были поцеловать, встав на одно колено. И откуда такого нахватался?

Герасимов взял его за руку, как положено, и пожал достаточно крепко, чтобы у парня на лице появились видимые глазу эмоции.

— Это вторая манипуляционная, мы ею редко пользуемся, поэтому она в вашем полном распоряжении, — сказал парню мой наставник. — Однако крайне не советую её взрывать, она нам ещё может пригодиться, договорились?

— Договорились, — кивнул парень и теперь уже невооружённым глазом было видно, что он опасается грозного целителя, столь крепко пожавшего ему руку.

Герасимов выразительно кивнул и вышел из манипуляционной, и мы остались в помещении вдвоём.

— Ты, правда, сможешь это сделать? — поинтересовался я у парня перед тем, как уйти.

— По идее — да, — ответил Сеня, кислым взглядом сканируя помещение и всё, что в нём имеется. — Но раньше не приходилось. Мне нужны мои книги, листы и принадлежности для черчения, расходные материалы.

— Какие расходники тебе нужны? — спросил я. — Только сразу предупреждаю, список имеющихся так же скуп, как и убранство этой комнаты.

— То есть требуется из г… из глины конфетку сделать, — пробормотал артефактор, поправил очки и почесал макушку. — Ладно, у меня есть кое-какие заготовки и запасы, может, этого и достаточно будет. Только мне нужен мой чемодан. Распорядись, чтобы его привезли.

Снова появилось острое желание проучить этого барчонка грубым физическим воздействием, но это будет как-то не по-аристократически — надо в любой ситуации уметь обходиться словами. Сейчас я решил с ним не спорить, толку от этого мало будет. Отпустить его домой за чемоданом? А он по пути заблудится и окажется в центре Аномалии в обнимку с Химерой. Проще позвонить Матвею, что я сразу и сделал.

Арсений отправился ждать свои пожитки на крыльцо, а я пошёл в дальнюю палату, которая временно выполняла роль ущербной лаборатории. Никаких эликсиров мы там не изготавливали — просто не позволяли условия, но пришлось повозиться с заготовками.

— Неплохая у нас добыча, — сказала Евгения, любуясь на как следует набитую редкой травой банку, в которую мне нужно было налить спирт, потом закупорить.

— Даже страшно подумать, сколько бы это стоило, если брать у скупщиков, — сказал я, вытаскивая из дальнего угла десятилитровую бутыль со спиртом. — Нам такой бюджет точно никогда не выделят.

— Зато мы теперь надолго обеспечены, — улыбнулась девушка. — Ну, по крайней мере, Тёмным Плоскодонником точно. Кое-каких, правда, надо бы ещё набрать, маловато будет.

— Сходим ещё, — сказал я, заливая спирт в банку. — Договаривались же. Насколько я помню, ты это не в лесу собирала, а ближе к окраине, среди кустов, правильно?

— Да, Туманные ежи этот Плоскодонник очень уж любят, — усмехнулась девушка. — Троих спугнула. Едят они её, что ли?

— Так они вроде хищники, хоть и грызуны, — возразил я.

— Это обычные ежи — хищники, — покачала головой девушка. — А про Туманных мы достоверно не знаем.

— Хм, ты видела, чтобы они эту траву жевали? — спросил я и поставил закупоренную банку в тёмный угол.

— Нет, — призналась Евгения. — Но это ещё ничего не значит. Да я и самих-то ежей не видела, только облачко тумана. Кстати, ты не заходил сегодня в лабораторию?

— Нет, а там что-то поменялось? — спросил я.

— Ну, несильно, — сказала девушка, протягивая мне банку, наполненную какими-то колючками, скорее всего, с Ядовитого Репейника. — Сделали проходы вместо окон, облагородили, завершают монтаж вытяжной системы. Оборудование втащили внутрь пристройки, но ещё не распаковывали.

— Так это большие изменения, — улыбнулся я. — Близко к завершению.

— Ну да, осталось только установить оборудование правильно, а это зачастую самое сложное, — вздохнула девушка. — Мы сейчас здесь закончим и я пойду туда, чтобы рабочие ничего не напортачили.

— Моя помощь нужна? — спросил я на всякий случай, хоть у меня и нет никакого опыта в этом деле, только установку синтеза могу собрать самостоятельно.

— Пока нет, — сказала Евгения и улыбнулась. — Спасибо, что предложил, если что — позову.

— По любому малейшему поводу, — добавил я.

— Обязательно! — сказала девушка, внезапно сделала шаг в мою сторону и поцеловала в щёку. — Ещё раз спасибо тебе за всё!

Потом она убежала, а я остался один посреди заваленной коробками и банками палаты. Я уловил её взгляд. Короткий, но очень выразительный. Возможно, именно потому, что я его уловил, она так быстро убежала. А её губы так и остались у меня на щеке. Ну не в буквальном смысле, конечно, я имею в виду ощущение.

Забавно, но когда я направлялся сюда, я и не думал ни о каких отношениях, но после того, как столько времени провел рядом с Евгенией, то невольно возникают мысли… Ладно, надо собраться.

Пока в госпитале тихо и нет никаких других дел, я решил навести хоть какой-то порядок на нашем временном складе и у себя в голове. До этого мы с Костей ставили коробки по большей части хаотично, лишь иногда соблюдая видимость порядка, так что труд предстоял нелёгкий.

Стоило мне переставить с места на место с дюжину коробок, когда где-то прогремел взрыв и дзынькнули стёкла в окнах. Но звук донёсся точно не со стороны северных ворот, да и от восточных вряд ли. Такое впечатление, что это где-то внутри помещения.

И тут меня осенило, а от догадки начало противно тянуть под ложечкой. Шмякнув очередную коробку, куда попало, я выбежал из палаты и стремглав понёсся в сторону злосчастной второй манипуляционной. По пути увидел высунувшегося из ординаторской Герасимова, но, ничего ему не сказав, пробежал мимо и распахнул дверь манипуляционной.

Где-то в центре облака плотного сизого тумана надрывно откашливался Арсений. Значит, живой, что уже радует. Благодаря образовавшемуся из-за открытой двери сквозняку, дым быстро рассеялся, я увидел силуэт горе-артефактора на фоне окна с выбитыми взрывом стёклами. Парень пытался разогнать дым руками и продолжал откашливаться, но уже не так надсадно.

— С тобой всё в порядке? — спросил я, осторожно ступая по осколкам стекла и кафеля внутрь помещения. — Не поранился?

— Есть немного, — справившись с кашлем, пробормотал Сеня. — Рукам больно.

— Покажи мне, — взволнованно сказал я, шагнув ему навстречу.

От рукавов его модной, идеально чистой рубашки остались одни окровавленные лоскуты, на ладонях и предплечьях множественные мелкие раны и ожоги, всё это покрыто копотью. Лицо парня оказалось целым, только в местах, которые он не прикрыл ладонями, тоже была копоть.

— Замри, и придётся немного потерпеть, — сказал я и начал залечивать раны и ожоги.

В этот раз у парня были повреждения, почти сопоставимые с теми, что и у пострадавших в Аномалии охотников и солдат. При этом он держался вполне достойно и не истерил, лишь постанывал и шипел. Может, его просто оглушило и поэтому такая вялая реакция?

Позади себя я услышал шаги и чьё-то знакомое дыхание. Обернувшись, я увидел на фоне дверного проёма коллектив приёмного отделения почти в полном составе.

— Я вот думаю, — сказал Герасимов, выразительно и злобно растягивая слова. — К ветеринару его отвезти или самому прямо здесь кастрировать?

— Ржавыми ножницами, — подхватил идею Василий Анатольевич.

Арсений уставился на меня такими испуганными глазами, словно все эти угрозы прозвучали именно из моих уст.

— Они это что, серьёзно? — дрожащим голосом произнёс парень и рефлекторно прикрыл уже вылеченной рукой то, что у него хотели отнять.

— Ну так, иносказательно, — ухмыльнулся я. — Но приятного всё равно мало. А если ты не исправишь ситуацию, то Анатолий Фёдорович вполне может осуществить свои пожелания.

— Г-господа, — Сеня, видимо, наглядно представив, что ему грозит, начал заикаться. — Я в-вам обещаю, я всё исправлю, ч-честно-честно! Я сам к-кафель куплю, рабочих найму, ок-кно новое вставлю, я вам обещаю! Нет, я к-клянусь!

— Хм, — издал неопределённый звук Герасимов. — Предложение заманчивое. Но с другой стороны — бессмысленное. Забейте окно фанерой, чтобы здесь птички не гадили.

Мы с Арсением переглянулись. Он недоумевал от того, как легко ему обошлась его ошибка в расчётах, а я от того, что Герасимов не стал пользоваться в итоге заманчивым предложением обновить манипуляционную, которая ох как давно в этом нуждалась.

— Чего вы носами водите? — усмехнулся мой наставник, все остальные стояли и молчали, а некоторые тихо посмеивались. — По проекту нового приёмного отделения здесь будет проход для транспортировки пациентов на каталке, манипуляционные теперь будут в самой пристройке.

Грохот упавшего с сердца Арсения камня не уступал недавнему взрыву, уничтожившему манипуляционную. Я даже почувствовал лёгкий бриз от его выдоха. Персонал отделения начал медленно рассасываться по своим рабочим местам и вскоре в дверном проёме остался один Герасимов.

— Но оборудование, про которое я говорил, всё равно надо сделать, — строго сказал Анатолий Фёдорович. — Иначе я и, правда, за ножницами пойду.

— Сделаю, Анатолий Фёдорович, — начал тараторить Арсений, кланяясь чуть ли не в пояс, благо хоть заикаться перестал. — Обещаю, всё сделаю! Всё будет в лучшем виде, по последнему слову науки и техники, как говорится.

— Ловлю на слове, — буркнул Герасимов, окинул прощальным взором разруху, развернулся и ушёл.

— А где фанеру взять? — пробормотал Арсений, подходя к окну. Из рамы торчали треугольные куски стекла, словно оскал огромной акулы.

— Близко не подходи, — сказал я парню, придержав его за рубашку. — А то ещё на голову стекло посыплется. А фанеру сейчас найдём, я видел в подсобке. Осталась от ящиков, в которых привезли оборудование для палаты интенсивной терапии.

Я вышел из палаты, артефактор топал следом, я слышал его шаги и грустное сопение. Куски фанеры в подсобке оказались недостаточно большими, но можно приколотить пару самых больших поперёк окна, как раз закроется. Здесь же нашёл молоток и подходящие по размеру гвозди, собирался сначала вручить это всё виновнику, но быстро передумал. Буквально через минуту придётся лечить отбитый палец. Сделаю-ка лучше сам. Хоть я и не мастер в таких делах, но мои «золотые рученьки» не совсем уж из золотой растут.

— А где твой чемодан, кстати? — спросил я у Арсения, пока тот неловкими движениями пытался собрать метлой осколки на полу. Сразу видно, что делает это впервые в жизни и для него метла, как для медведя саксофон.

— Я его в соседней комнате оставил на всякий случай, — напряжённо сопя, ответил парень.

— То есть ты заранее предполагал, что что-то может пойти не так? — усмехнулся я, хотя весело особо не было.

— Ну почему, всё должно было быть нормально, — начал оправдываться Сеня. — Я всё просчитал, шесть раз перепроверил.

— А надо было семь, — сдержанным тоном сказал я.

— Наверное, я просто отвлёкся и ошибся, — пробубнил бедолага, поставив метлу в угол.

— Ну почему ты такой рассеянный? — всплеснул я руками. — Хотя, о чём я, это, скорее всего, врождённое.

Сеня на это ничего не ответил, лишь понурившись прикатил из соседней манипуляционной чемодан и начал доставать оттуда какие-то мелкие детали, пластины и кристаллы.

— Я ещё раз попробую сделать артефакт для введения в наркоз, — сказал Арсений и в этот момент он был уже совершенно другой.

Парень очень бережно и аккуратно раскладывал нужные компоненты на большом листе бумаги, расстеленном на обгоревшем манипуляционном столе. Видно было, что к своему делу он относится с любовью и трепетом. Может, зря я о нём так плохо думаю и парню, действительно, в первый раз просто не повезло? Ну что ж, посмотрим.

— Мне нужно максимально сосредоточиться, — сказал парень, даже не поднимая на меня глаза. — Магическая сборка очень требовательна в этом плане, так что всех посторонних попрошу удалиться.

— Чего? — спросил я, озираясь по сторонам в поисках посторонних.

— Выйди, пожалуйста, — сказал Сеня достаточно вежливо, но с выраженным нажимом.

— Ну ладно, ладно, — сказал я и попятился в сторону двери, которая осталась единственным, почти целым элементом интерьера. — Только не разнеси, ради бога, весь госпиталь, да и часть тоже не надо, я тебя очень прошу. Иначе эти пресловутые ржавые ножницы я сам Анатолию Фёдоровичу подам.

— Ситуация под контролем, — уверенно сказал парень, потом немного подумал и добавил: — Теперь. Уходи.