Князь Целитель 5

Глава 6

Мы с Матвеем обошли периметр, добили подававших признаки жизни монстров и отправились обратно к крыльцу госпиталя. Только сейчас понял, насколько сильно я устал. Рассвет окрасил небо на востоке в оранжево-жёлтый, глубокое, словно океан, синее небо с последними звёздами — всё уже было не в радость и сливалось воедино. Ноги переставлялись как-то сами собой, словно не мои.

Шум боя у северных ворот почти стих, периодически раздавались автоматные и пулемётные очереди, взрывы больше не гремели, как и не чувствовалось мощных магических возмущений, кроме единичных случаев применение магических техник, значит, массированная атака закончилась.

А почему, интересно? Закончились монстры? Или их кукловоды устали и решили отдохнуть? Впрочем, очень вовремя. Я готов лечь спать прямо на ступеньках.

Позади послышались чьи-то голоса. Я обернулся и увидел вяло плетущихся с совершенно разных направлений раненых охотников, которые, судя по всему, участвовали в городских сражениях. Были среди них и солдаты, видимо, во всеобщей сумятице и неразберихе всё смешалось воедино, ведь всех заботила защита мирного населения и причастность к той или иной группе уже была не так важна.

Люди собирались в группы, общались между собой, показывали друг другу перебинтованные конечности и все дружно косились на госпиталь и на меня. Странно, я сейчас меньше всего похож на целителя в доспехах, с автоматом и протазаном в руке, даже красного креста на груди нет. Ха, а чего я удивляюсь? Половина лиц знакомые, я их всех где-то видел. А где я их мог видеть? Правильно, я их лечил и именно здесь. Просто некоторые лица смазываются из-за потока пациентов.

— Одну минуту, — сказал я достаточно громко, чтобы они меня услышали, и поднял руку, чтобы обратили внимание. — Подождите немного и мы организуем ваше лечение.

Все бойцы, стоявшие неподалёку от входа в госпиталь, притихли и молча кивнули, а я пошёл искать себе помощников, так как в одиночку, учитывая дикую усталость, я не вывезу.

В ординаторской, практически ставшее привычным зрелище: Герасимов спит на диване, а старшие ординаторы в креслах. Ладно, чужой сон надо уважать, попробуем по-другому. Костю я нашёл спящим на кушетке в процедурном кабинете. Бедолага заснул в такой позе, словно его подстрелили, и он упал на кушетку. Евгения спала, сидя за столом, положив голову на руки. Вряд ли обрадуется, увидев себя в зеркале, когда проснётся.

Я уже решил заниматься всеми ранеными один. Тяжело вздохнул и повернулся на выход.

— Ваня, ты живой ещё? — прозвучал позади меня знакомый голос, в котором одновременно чувствовались ирония и сочувствие.

Я обернулся и увидел умеренно помятого, но довольно бодрого Михаила Ивановича.

— Почти, — усмехнулся я. — Там раненые пришли, кто в уличных боях участвовал, не поможете? Сил уже нет. Такое чувство, что энергоканалы уже горят от приложенных усилий.

— Есть у тебя силы, — улыбнулся целитель и махнул рукой. — Молодой ещё. Тем более такие нагрузки, но в меру, очень полезны для твоего развития. Но я всё равно тебе помогу, не переживай, идём.

Выйдя в холл приёмного отделения, я был приятно удивлён. Точно посередине стоял Анатолий Фёдорович и смачно потягивался, зевая при этом, как гиппопотам.

— А-а-ах! — выдохнул Герасимов, опустил руки и посмотрел на меня. — Пять минут вздремнул и уже порядок!

— Везёт, — тусклым голосом произнёс я.

— Старая гвардия, что ты хотел? — усмехнулся наставник. — Ты бери-ка своих ребят и иди домой, отоспись. Ну, или можете в восьмую палату пойти, она свободная.

— Восьмая теперь занята, — сказала появившаяся откуда-то медсестра. — Так же, как и девятая.

— Как это занята? — нахмурился Герасимов. — Я же распорядился их не занимать!

— Этих кабанов ваше мнение не интересует, — ухмыльнулась медсестра. — Сами с ними поговорите, если хотите.

Кажется, я уже понял, о чем она говорит. Герасимов с возмущением на лице направился в сторону названных палат решительным шагом, а я поспешил следом, чтобы увидеть это своими глазами. Я имею в виду реакцию наставника на новых обитателей палат.

Анатолий Фёдорович решительно распахнул дверь в палату и замер, как изваяние, нервно сглотнув. Я выглянул из-за его спины и увидел вломившуюся, разнесшую кирпичную кладку, огромную кабанью голову. Сразу обратил внимание, что глаза уже кто-то успел забрать. Опередили.

— Ну и чего ты их не выгонишь? — как ни в чём не бывало, спросил шеф у медсестры.

— Шутите? — горько усмехнувшись, спросила женщина, хотя всё отделение привыкло уже к его своеобразным шуткам.

— Нисколько, — пожал плечами Герасимов. — Прутиком. А я-то думал, что это там так грохнуло, что на голову штукатурка посыпалась? А это Ваня у нас Бронированных Танков госпиталем убивает. Ведь это ты, небось, этого остолопа башкой в стену воткнул, да? Рассказывай, не стесняйся!

При этом он посмотрел на меня настолько серьёзным взглядом, что я уже и про усталость забыл, просто расхохотался от души.

— Ну почти, — с трудом выдавил я из себя, пытаясь прекратить смеяться. — В таком меня еще не обвиняли…

— А в девятой что? — спросил шеф у медсестры. — То же самое?

— Да, — устало кивнула женщина. — Напарничек этого громилы.

— Понятно, — тихо сказал Анатолий Фёдорович, потупившись. Режим нарочитой весёлости деактивирован. — Отделение за ночь лишилось двух палат. Такого у нас ещё не было. Вот как вас там оставлять одних без присмотра? — последняя фраза была уже адресована мне. — Вон чего вытворяете.

— Анатолий Фёдорович, — перебил его, возвращаясь к изначальной теме. — Там на улице раненые ждут, пока мы кабанов мутантов обсуждаем.

— Ты уверен? — спросил он с полуулыбкой. — Иди проверь, там Михаил Иванович в одни руки небось уже со всеми справился. Зря ты его недооцениваешь. А, ты же не видел его работу вчера тут в приёмном отделении. Он от меня в этом деле нисколько не отстаёт, даже кое в чём превосходит.

Я молча развернулся и вышел на улицу. Уже, как следует, рассвело, солнце уверенно поднималось над горизонтом, заливая ярким светом вчерашнее побоище, после которого по округе были разбросаны сотни трупов монстров. Только теперь я смог оценить в полной мере масштаб боевых действий. Впечатляет.

На площадке перед крыльцом остался только один автомобиль скорой помощи, лежащий на боку, и несколько охотников, которых Михаил Иванович не успел вылечить. Справа на крыльце понуро сидели Стас и Матвей, из последних сил борясь со сном. Стас обернулся, увидел меня и протянул мне руку. На ладони лежали четыре крупных голубых магических кристалла. Значит, это он добрался до кабанов. И когда только всё успевает? А рядом с Матвеем лежали два здоровенных рога с морды монстров. Молодцы, что сказать, времени даром не теряли и про трофеи не забыли. Нападение нападением, а деньги нам все равно нужны.

— Ваня, пойдём домой? — жалобно протянул Матвей. — Что-то рабочий день чересчур затянулся.

— Я только за, — вздохнул я. — Только кто тогда будет госпиталь охранять?

— Да, вон, похоже, охрана едет, — сказал тихо подошедший Герасимов и указал рукой вдаль. — Друзья твои.

Проследив за его пальцем, я увидел вдалеке колонну бронетехники, поворачивающую в нашу сторону. Там было два лёгких танка и пять броневиков с пулемётными турелями. Их объединял одинаковый особый раскрас. Это тот самый взвод спецназа под командованием майора Федулова. Но майор ведь был тяжело ранен…

— А как там? — решил я спросить Герасимова, но тот перебил меня на полуслове.

— Да нормально уже, — ответил шеф, сразу понял, о ком я хочу спросить. — Пойду гляну и скажу, чтобы собирался.

Колонна подъехала к госпиталю, потом начала маневрировать, принимая оборонное боевое построение. Теперь на страже госпиталя был не только взвод спецназа, а ещё и две пушки и пять пулемётных турелей. С такой охраной мы с прошлой атакой расправились бы в два счёта. И кабаны бы стену не протаранили, семидесятипятимиллиметровый усиленный магией снаряд в лоб они точно не выдержат.

Из занявшей диспозицию бронетехники высыпали бойцы и неровным строем встали перед крыльцом.

— Господа что-то хотят спросить? — ехидно спросил Герасимов.

— Ребята, всё нормально! — услышал я голос майора со стороны двери. — Вы уж простите, господа целители, услышал вдалеке мурлыканье наших машинок и не смог удержаться.

— Как самочувствие, майор? — спросил Герасимов, медленно проводя ладонью над поверхностью сильно повреждённого доспеха.

— Почти отлично, — улыбаясь, ответил Федулов. — Вашими стараниями. Вот с ребятами полевой каши поедим и буду в полном порядке. Можем и вас угостить, есть желание? А то когда там у вас пищеблок заработает.

— Перловка с тушёнкой? — поинтересовался Герасимов.

— Она самая, — с любовью произнёс майор.

— А давай! — махнул рукой мой наставник.

— Тогда мы, пожалуй, пойдём, хорошо? — полусонным голосом спросил я у шефа.

— А с нами не позавтракаете? — удивился майор.

Я развёл руками и покачал головой, а Герасимов чувствительно хлопнул меня по плечу.

— Пусть идут, устали ребята. Ты, вон, посмотри сколько они тут монстров успокоили, ни в сказке сказать. Всё кругом трупами усыпано. Я уж молчу про эти две бронированные задницы, которые из госпиталя торчат.

Майор с интересом осмотрел углубившиеся по плечи в здание туши.

— Сейчас позавтракаем и вытащим танком, — сказал майор. — А Ваня у вас молодец, это я знаю.

— Но Ваня сейчас пойдёт домой, — произнёс я с безучастной интонацией. — На сегодня Ваня закончился. Толку в таком состоянии от меня мало будет.

— Иди уже, отдыхай, герой наш, — с едва заметной улыбкой сказал Анатолий Фёдорович и снова похлопал меня по плечу. — Постараемся этот день пережить без тебя.

Со стороны казалось, что это уже привычная для всех своих ирония, но по его взгляду я понял, что сейчас в его речи гораздо больше серьёзности, чем когда бы то ни было. И в слове «герой» — тоже. Это не был сарказм. Может, некоторое преувеличение — да, но не сарказм. Он сейчас смотрел на меня совсем по-другому, и от этого на душе было тепло. Признание на совершенно новом уровне.

— Может, вас подвезти? — спросил Федулов, окинув взглядом мою усталую фигуру.

— Спасибо, но мы лучше немного пройдёмся, — ответил я, улыбнувшись одними уголками рта. — Тут недалеко.

— Смотри, я предлагал, — сказал майор.

Я кивнул Матвею и Стасу, мы подхватили полуопустевшие цинки с патронами, рюкзаки и пошли в обход аллеи в сторону дома. Аллея была по-прежнему перегорожена раскидавшей свои длинные конечности Химерой.

— Вот так вот, — сказал вдруг Матвей. — Теперь и на работу по-нормальному не попадёшь, каждый раз тут через кусты лазить, пока эту тварь не оттащат куда-нибудь.

— Такую, наверное, и танком не свернёшь, — сказал Стас, оглядываясь на чудовище, когда мы обошли аллею.

— Я и по поводу кабанов немного сомневаюсь, — добавил Матвей. — Или изроют сейчас гусеницами весь газон.

— Это уже пустяки, — сказал я. — А вот стену госпиталя восстанавливать придётся.

— И окно на третьем этаже, — добавил Матвей.

— И окно, — кивнул я.

В конце аллеи моё плечо немного отяжелело, на него спрыгнул горностай. Федя тихо курлыкнул мне в ухо и расположился на плече поудобнее.

Мы уже подошли к перекрёстку, где нам надо было расходиться в разные стороны, и остановились.

— Может, к нам? — спросил у Стаса Матвей. — Сытно позавтракаем и спать. Тебе в зале могу постелить или сам постелешь.

— Спасибо за предложение, — сказал Стас, устало улыбнувшись. — Но мне домой надо. Хоть посмотрю, как там мать с братцем себя чувствуют, всё ли в порядке.

— Тоже верно, — согласился Матвей. — Ну, бывай.

— На связи, — сказал Стас, махнул нам на прощание рукой и направился в сторону дома.

А мы пошли в сторону своего. Когда входили в подъезд, Федя чирикнул и запрыгнул на дерево, в дом входить со мной он категорически не хотел. Но если в гараж стал заходить, может, и к квартире когда-нибудь привыкнет? Сооружу ему гнездо на шкафу.

Когда я наконец проснулся и посмотрел на часы, как раз наступило время идти с работы домой, но я собрался сделать всё наоборот. Пулемётные очереди и взрывы снарядов на севере от Каменска немного участились, но до той канонады, как недавно, им было далеко. Бой продолжается, но не так интенсивно. А это значит, что работы в госпитале сейчас хватает.

На кухне уже шкворчала сковорода и свистел чайник. Матвей готовил ужин, который нам сейчас заменит завтрак.

— Выспался? — спросил приятель, раскладывая жаренную на сале картошку по тарелкам. Потом туда добавились стейки из Лешего.

— Вполне, — кивнул я, открывая банку солёных огурцов. — Стасу не звонил?

— Сейчас подойдёт, — сказал он, накладывая третью тарелку. — Как раз, как следует, подкрепимся и пойдём в госпиталь. Я, кстати, отцу помогал сарай для свиней новый строить, научился кирпич класть, так что могу заняться.

— Интересно, — усмехнулся я.

— Что интересно? — насторожился приятель.

— А есть на свете хоть что-то, чего ты не умеешь? — спросил я, улыбаясь. Матвей просто поражал меня широтой разнообразия своих навыков.

— Стричь не умею, — развёл приятель руками. — А то давно предложил бы свои услуги.

— Хочешь сказать, что мне пора подстричься? — спросил я, проведя рукой по волосам.

— Не, пока нормально, — махнул он рукой. — Ты же вроде стригся пару недель назад.

— Наблюдательный, — улыбнулся я.

В дверь квартиры особым образом постучали.

— Стас пришёл, — сказал Матвей, отряхивая руки. — Пойду открою.

Став вошёл с пластиковым контейнером в руках. Когда он его открыл, оттуда повалил пар и пошёл запах жареного мяса.

— Шашлык жарить некогда было, — пояснил он. — Накромсал пару белок и пожарил просто на сковородке с луком.

— Ну и правильно, — сказал Матвей, усаживаясь за стол. — Так проще и ничуть не хуже.

— Ну не скажи, — покачал головой Стас. — С дымком вкуснее. И этот запах особый на углях лучше выветривается. Хотя, я к нему уже почти привык, не смущает.

— А я так и вообще не замечаю, — пожал плечами Матвей. — Как по мне, стейк из Лешего уже ничем от говяжьего не отличается. Ну, чуть другое мясо, и всё.

— А ты вчера щитом пользовался? — спросил я у приятеля, дуя на горячую картошку.

— Да где ж там? — усмехнулся Матвей. — До меня на козырёк ни один гад не допрыгнул.

— День без тренировки, значит, — констатировал я. — Плохо.

— Ну давай я ему горелкой шкурку подпалю? — предложил Стас, готовый хоть сейчас приступить.

— В другой раз, — остановил я парня. — Ужинаем и в госпиталь. Там, возможно, и вы пригодитесь.

— Хорошо, — кивнул Стас, с аппетитом уплетая жареную картошку вприкуску с бельчатиной.

Когда мы подходили к госпиталю, оттуда был слышен рёв мотора мощного трактора. Химеры в аллее уже не было. Когда подошли ближе, то оказалось, что на месте нет и взвода спецназа, но военные были.

На почтительном расстоянии от госпиталя воздвигались оборонительные сооружения в виде шипастых металлических щитов, опирающихся на стену, выложенную из мешков с песком. Высота возводимой стены была чуть больше двух метров. Обустроены огневые точки, по краям и по центру стояли крупнокалиберные пулемёты, в лентах которых можно было без труда разглядеть усиленные магией патроны.

Отличительные знаки я увидел не сразу, а когда увидел, чуть не потерял дар речи — это была личная гвардия князя Демидова, моего отца. Я старательно делал вид, что этого не замечаю, а удивлён просто самому факту возведения временных фортификаций.

Один за другим подъезжали грузовики с мешками, строительство стены шло полным ходом. Для проезда скорой помощи соорудили ворота, которые при необходимости закрываются наглухо, а через бойницы можно будет производить обстрел.

Я смотрел на всё это, не останавливаясь на пути к крыльцу, лишь повернув голову. Мои друзья таращились на стройку и военных в особых доспехах во все глаза, чуть ли не спотыкаясь о неровности, оставленные танковыми гусеницами. Обернувшись, я увидел, как здоровенный трактор утаскивает тушу Бронированного Танка в сторону северных городских ворот. След волочения получился соответствующий, рот лучше не разевать, можно и нос разбить.

В стене госпиталя зияло два огромных отверстия, протараненных монстрами-великанами. Персонал кое-как залепил их плёнкой на случай дождя.

— Непорядок, — покачал головой Матвей, глядя на разруху. — Ну кто ж так заклеивает? Такое впечатление, что сделано впервые в жизни.

— Да, наверное, так и есть, — сказал Стас, окинув критическим взглядом колышущуюся от лёгкого дуновения ветерка плёнку. — Надо всё исправить.

— Не надо, будем кирпичи класть на место, — сказал Матвей. — Надо только раствор добыть. Надеюсь, начальство сможет на это деньги выделить, а, Вань?

— Уж на раствор-то, думаю, должно, — кивнул я. — Наверное, с окнами сложнее будет.

— А вот окна тогда пока и заклеим, — сказал Матвей. — Только по-нормальному, по-человечески, а там уже пусть и окнами озаботятся.

Друзья пока расположились на крыльце, а я направился в ординаторскую, пообщаться с коллегами. Не дойдя до неё пару метров, нос к носу столкнулся со статным военным, который оттуда как раз выходил. Из открывшейся двери были чётко слышны громкие разговоры и незнакомый смех.

Я и человек с майорскими знаками отличия на новейших доспехах с гербом рода Демидовых уставились друг на друга, не проронив ни слова. Удивлён был только я — я же не ожидал его здесь увидеть, а мой старший брат улыбался, демонстрируя идеально ровные зубы в полном составе.

Мы быстро оглянулись и, убедившись, что нас в коридоре никто не видит, крепко пожали друг другу руки.

— Ну привет, братишка! — тихим баритоном произнёс Алексей Владимирович Демидов, решивший приехать ко мне в это захолустье собственной персоной. — Я слышал, тебя здесь уважают. Настоящий Демидов! Как ни старайся, а шила в мешке не утаишь. Но у тебя пока каким-то образом получается, только вот напор наш семейный рвётся наружу, его не удержать.

— Есть такое, — сказал я, довольно улыбаясь, я был очень рад видеть брата, который в своё время поддержал меня на пути к родовому источнику силы для инициации.

Он один из немногих, кто не сомневался, что я должен попробовать. Да и Демидовское упрямство во мне тоже было велико.

— Ну, я пойду, потом, может, ещё пересечёмся, — тихо сказал Алексей. — Дед сказал, что тебя пока нельзя рассекречивать. Традиции, понимаешь…

— Хорошо, до встречи, — сказал я.

Мы коротко попрощались и он направился на выход, а я в ординаторскую, стараясь при этом не светиться, как новый золотой червонец. Если род решил помочь Каменску, то он сделает это хорошо, от души.