Князь Целитель 7

Глава 12

Подходя к госпиталю утром, я сразу заметил, что ограды и других защитных сооружений нет, всю технику и строительный мусор убрали, положили даже новый асфальт. Здание полностью готово к работе.

Но кое-что все же сильно резало взгляд — возле нового главного входа собирались какие-то люди и они не были похожи на пациентов, так как преимущественно были одеты нарядно, как на праздник.

Я не стал к ним приближаться, а зашёл через запасной вход, как и вчера. Пока что здесь ничего не изменилось. По пустому коридору направился в ординаторскую.

Анатолий Фёдорович, как обычно, сидел на диване с газетой в руках — постоянная и незыблемая утренняя традиция. Олег Валерьевич заваривал кофе, Василий Анатольевич ещё не пришёл. Оба со мной поздоровались, не отвлекаясь от своих занятий. Буквально через несколько минут после того, как я застегнул пуговицы халата, вошёл совершенно спокойный и невозмутимый Василий Анатольевич, поприветствовав всех оптом, без личных обращений.

Никаких колкостей с его стороны больше не было, он старался на меня не обращать внимания, а возможно, делал это просто по привычке. Мне так даже проще, не надо готовить колкости в ответ.

— Раз все на месте, — сказал Анатолий Фёдорович, сложив газету и положив на стол, — послушайте одно объявление. Сегодня в девять утра состоится торжественная церемония открытия приёмного отделения со всеми отягчающими обстоятельствами: приедет пресса, понабегут всякие-разные люди со своими странными интересами, говорят, даже оркестр будет, уж не знаю, где они его откопают. А ещё градоначальник будет присутствовать и Демидов со своей свитой. Так что всем быть готовыми.

— Что же вы заранее не предупредили, — растерянно произнёс Василий Анатольевич. — Я надел бы пиджак и галстук.

— Пиджак и галстук не требуется, это не медицинская одежда, а вот белый халат — наш главнейший атрибут. Если хочешь, золотую ручку свою воткни в карман для солидности, и фонендоскоп на шею повесь.

— Приятная новость, — сказал Олег Валерьевич. — Значит, скоро начнём работать в новых шикарных условиях, прямо как белые люди из столицы.

— Сегодня, Олежка, сегодня, — довольно улыбаясь, сказал Анатолий Фёдорович. — Ещё со мной одной новостью главный вчера поделился, планируется ремонт практически во всём госпитале.

— Нас что, закроют? — удивлённо вскинул брови Василий Анатольевич.

— Ага, сейчас прям, не дождётесь! — жизнерадостно воскликнул Герасимов. Такое чувство, будто ему отпуск пообещали. — Будем пахать, как обычно, ремонтировать будут частями. Закроют у нас одно крыло. Хотя, в принципе, когда откроется новое приёмное отделение, это уже не страшно. Здесь спокойно можно будет хоть всё закрывать. На других этажах тоже ремонт начнут.

— Здорово, — довольно улыбнулся Олег Валерьевич.

Василий Анатольевич опять почему-то нахмурился и направил свой взгляд в окно, думая о чём-то своём.

— Ваня, — обратился ко мне мой наставник, — я так посмотрю, ты почему-то не особо удивлён. Ты уже в курсе был, что Демидовы чуть ли не весь госпиталь нам собрались перестроить?

— Алексей Владимирович говорил мне об этом во время последнего рейда, но так, поверхностно, без подробностей, — сказал я. — Даты он не обговаривал. А про то, что сегодня открытие, так и вообще только от вас слышу.

Шеф некоторое время искоса смотрел на меня подозрительным взглядом, потом взял со стола газету и продолжил чтение.

Если торжественное открытие в девять, значит, у меня ещё есть минимум час времени, и я направился в лабораторию помогать Жене. Девушка как раз снаряжала установку синтеза для производства синих взрывчатых гранул.

— Что, поступил новый заказ? — спросил я.

— Это больше для того, чтобы резерв пополнить, — ответила девушка, встретив меня приветливой улыбкой. — Наверняка скоро пригодится.

— Как-то боязно, — сказал я, наблюдая, как Женя ловко соединяет один за другим стеклянные патрубки. — Не разнесло бы госпиталь, а то получится, что зря ремонтируют.

— Не разнесёт, не переживай, — улыбаясь, ответила Евгения. — Подай мне лучше вон ту колбу с катализатором.

Потом мы обходили остальные установки с плановой проверкой, корректируя температуру и проверяя исходники. Кости здесь не было. Когда я только пришёл, он уже занимался в приёмном отделении с пожилой пациенткой.

Мы вдвоём спокойно отладили работу всех установок синтеза, когда к нам прибежал взволнованный Константин и сказал, что срочно всех требуют выйти на улицу. По быстро сформировавшейся привычке, мы вышли через запасной выход. Я повернул голову и ахнул.

Перед парадным входом нового приёмного отделения на вместительной асфальтированной площадке собралась огромная толпа. Над ними немного возвышался стоявший на крыльце Герасимов. Увидев нас, он замахал рукой, чтобы мы быстро подошли к нему, но пробиться через толпу оказалось не так-то просто.

Через пару минут мы уже полным коллективом стояли на крыльце, и я почувствовал себя, как манекен на витрине, так как в нашу сторону было обращено несколько сотен пар глаз.

Обведя собравшихся взглядом, я разглядел несколько объективов камер, направленных на нас, корреспондентов с микрофонами. В сторонке стоял и градоначальник, и мой брат, о чём-то непринуждённо беседуя.

Внезапно грянул духовой оркестр, и я еле сдержался, чтобы не присесть от неожиданности. Только сейчас увидел, что они стоят с другой стороны от крыльца.

Ну а дальше было долго, скучно и неинтересно. Пламенные речи, обещания светлого будущего и разрезание красной ленты. Кого-то такие моменты, возможно, вдохновляют, но, так сложилось, что я всю эту официальную тягомотину не люблю. Теперь боюсь даже представить, сколько меня ещё ожидает чего-то подобного.

Большая двустворчатая дверь приёмного отделения торжественно распахнулась. Градоначальник и Алексей Демидов — каждый со своей свитой, с важным и довольным видом вошли внутрь, следом уже вошли мы и корреспонденты. Остальной толпе дорогу отрезали бойцы в форме гвардейцев рода Демидовых.

Анатолию Фёдоровичу, судя по всему, процедура открытия нравилась гораздо больше, чем мне, такой широкой улыбки я у него давно не видел, как и настолько довольного выражения лица. Он с удовольствием водил делегацию по огромному приёмному отделению, показывал, что где находится, какое стоит оборудование, какое количество раненых сможем обслуживать одновременно.

Эти все моменты я слушал внимательно, потому что в ближайшем будущем это всё пригодится.

Потом делегация с заведующим ушли в долгие разговоры и обсуждение перспектив, а мы потихоньку ретировались обратно в наше привычное отделение, я и Евгения сразу направились в лабораторию.

— Помоги мне, пожалуйста, Пещерник расфасовать, — сказала Евгения. — Я уже всё полностью подготовила. Осталось только перемолоть и запаять в пакеты.

Учитывая ценность специи, пакеты, ясное дело, были рассчитаны не на килограмм. Они были маленькими, и то каждый маленький пакетик стоил практически баснословную сумму при продаже в готовом виде в магазинах, а в таком городе, как Каменск, его даже было и не найти. Возможно, градоначальнику привозили на заказ, да ещё нескольким богатеям, чьи дома стоят неподалеку от моего почти достроенного замка. Точнее, особняка, похожего на замок.

— Ну что, Иван, как тебе новое приёмное отделение? — спросил Анатолий Фёдорович, когда мы пришли на обед. Уж не знаю почему, но он обратился индивидуально именно ко мне.

— Мне кажется, отлично, — пожал я плечами. — У всех остальных вы уже спросили?

— Остальные сами сказали, — ухмыльнулся заведующий.

— Даже не верится, — сказал Олег Валерьевич. — Такое впечатление, что это какой-то сон. В нашем захолустье приёмное отделение теперь не хуже, чем в элитной клинике Москвы.

— А главное, что построили его очень вовремя, Олежа, — сказал Анатолий Фёдорович. — Я же говорил тогда, что объявление для охотников было, один знакомый на вокзале начальником работает, говорит, что молодые и крепкие толпами валят в город. Так что скоро нам работы поприбавится. Теперь хоть проще и удобнее будет их всех спасать.

— А случайно никто не в курсе, что за огромный особняк строят на окраине города, недалеко от крепостной стены? — спросил вдруг Олег Валерьевич. Я в это время спокойно доедал рыбную котлету с рисом и, услышав этот вопрос, даже глазом не моргнул, хотя внутри немного напрягся. — Кто-нибудь знает, чей это, собственно, домина будет?

Краем глаза я заметил, что Герасимов уставился прямо на меня. Я даже почувствовал его взгляд и поднял глаза.

— Думаете, что я знаю? — спросил я, невинно улыбаясь. — Я его тоже видел, но пока не в курсе.

Герасимов неохотно отвёл от меня взгляд и тоже продолжил доедать рис. В этот момент я заметил косой взгляд Василия Анатольевича. Стоило мне посмотреть на него, он отвернулся, но я успел заметить, что он смотрит на меня не как обычно, а как-то странно, немного по-другому. Вроде как не с раздражением и злом, больше с интересом. Возможно, он заметил, что заведующий уделяет мне особенное внимание.

Евгения окинула всех коротким взглядом, отодвинула пустую тарелку и ушла в лабораторию, как она сказала, производить ревизию оставшихся ресурсов.

Я сел, как мне обычно нравилось, на стул возле окна, и уставился на Федю, который уютно расположился на ветке берёзы прямо напротив. Сегодня он не стал заходить в помещение, предпочёл прыгать по деревьям, а не озираться на фыркающие установки синтеза. Сначала я думал, что зверёк задремал, но потом он резко открыл глаза и посмотрел куда-то в сторону.

Через несколько мгновений до моего слуха донёсся далёкий отзвук сирен скорой помощи.

— Кажется, работа приближается, — сказал Анатолий Фёдорович, снова сложив газету и положив на стол. — Ну что, идём тестировать обновку? Я, конечно, понимаю, плохо так говорить, но уже не терпится опробовать новый блок в деле. Ну не идти же ради этого с монтировкой на улицу, чтобы пациенты появились?

— Шуточки у вас, Анатолий Фёдорович, — усмехнулся я и вышел вслед за ним из ординаторской.

За мной потянулись Василий Анатольевич, Олег Валерьевич, замыкал процессию Костик, который не успел уйти в лабораторию.

Через широкую двустворчатую дверь нового приёмного отделения теперь по пандусу могли вкатить сразу две каталки параллельно. То же самое и с носилками, что именно сейчас и начало происходить. Судя по веренице за дверью, раненых было десятка полтора.

Анатолий Фёдорович тут же мгновенно оценивал состояние пациентов и распоряжался, кого куда везти: в реанимацию, блок интенсивной терапии, общие палаты или манипуляционные.

Для нашего удобства, все подразделения были отделены только друг от друга, но не отгорожены от прохода, обеспечивая лёгкий доступ и обзор. Новый блок имел полный комплект всего, что только возможно. Практически он заменял собой всё приёмное отделение, но был ещё больше и в десятки раз лучше оснащён.

Не было здесь только палат круглосуточного пребывания, ординаторской и других подсобных помещений, а так практически самостоятельная рабочая единица с большой пропускной способностью.

Пациентов сегодня было реально много. Сначала привезли одну партию, потом подвозили ещё и ещё. Мы едва успевали лечить одних, как привозили других. Одни выходят, других заносят или вкатывают на каталках. Такая круговерть продолжалась несколько часов.

Перед глазами непрерывным потоком мелькали лица, раны, ожоги, ссадины, кровоточащие сосуды. Всё уже начало сливаться в сумасшедшую карусель. Если бы не новый удобный блок, где всё под рукой, было бы очень тяжко.

Я даже мысли себе такой не допускал, чтобы как-то экспериментировать с лечением на расстоянии. Ни с вихрем, ни без вихря. Потому что нужно было просто продержаться, устоять, пока везли всё новых и новых, успевать их лечить, чтобы вовремя успеть помочь тем, кого только что привезли.

Когда я подошёл к следующему пациенту с рваной раной в поясничной области, сначала подумал, что мне показалось. А потом, когда он попросил залечить глубокую ссадину на щеке, я понял, что не показалось. От бойца довольно сильно тянуло крепким перегаром.

— Вы что же, прямо из-за праздничного стола в Аномалию отправились? — спросил я, больше в шутку, хотя у самого внутри от этого факта уже кипело.

— Тебе-то какое дело? — хмуро буркнул боец, который был на несколько лет старше меня и значительно крепче в комплекции. — Твоё дело лечить, значит, лечи.

— Моё дело лечить раненых, которые пострадали в зоне Аномалии, а не тех, кто перепутал место, где устраивать пикник, — произнес я холодным железным тоном, демонстративно развернулся и уже сделал шаг в сторону следующего пациента, когда мужчина вдруг резко изменил тон.

— Простите, господин целитель, — тихо сказал мужчина. — Даже не знаю, что на меня нашло…

— Когда вспомните, тогда позовёте, — безразличным тоном добавил я, уже повернувшись к другому раненому, как первый буквально запричитал.

— Ну ладно, простите меня, правда! — взмолился боец, от былой напыщенности не осталось и следа. — Богом клянусь, что больше не буду, понимаю, что глупость сделал!

Я обернулся, посмотрел бойцу в глаза, сделал вид, что обдуманно принимаю решение, но всё же вернулся к нему. Тем более что к раненому, к которому я только что хотел направиться, подошёл Константин. Раны там были небольшие, скорее всего, Костик справится.

— Зачем же надо было злоупотреблять перед тем, как идти в Аномалию? — всё ещё возмущённым, но чуть более спокойным тоном спросил я, начиная залечивать его рану на плече.

— Бес попутал, — буркнул мужчина, глядя куда-то вниз. — Увидел старых друзей, с которыми когда-то вместе ходили на охоту, решили за встречу употребить.

— Наивысшая глупость, — сказал я. — В Аномалии нужна максимальная концентрация и внимание, чтобы тебя не съели и не отгрызли ногу или руку.

— Теперь я уже понял, — грустно усмехнулся боец. — И, к сожалению, тут таких половина, — пробормотал он, окинув взглядом других охотников, находящихся в секторе.

— Я уже догадался, — сказал я, слыша нелепые возгласы с разных сторон.

Анатолий Фёдорович, не сдерживаясь, кого-то громко отчитывал, как провинившегося первоклассника.

Когда раненые перестали поступать в приёмное отделение, на блоке интенсивной терапии и в реанимации оставалось ещё несколько человек, которых надо было какое-то время понаблюдать. Благо диагностического оборудования здесь было навалом.

Шеф взял на блоке планшет, с помощью которого он может отслеживать состояние здоровья пациентов, находясь в любой точке, даже в самой уединённой, куда люди ходят по одному. Теперь мы все вместе, замученные и уставшие, вернулись в ординаторскую, с удовольствием приняв сидячее положение.

— Надо предложить караульным на КПП заставлять всех охотников дышать в трубочку на алкоголь перед тем, как пускать в Аномалию, — недовольно проворчал Василий Анатольевич.

Один из тех немногих случаев, когда я был с ним целиком и полностью согласен, после сегодняшнего массового поступления.

— Думаешь, поможет? — усмехнулся Олег Валерьевич. — Они тогда просто будут туда с собой проносить и там пить. Причём будут думать, что они всех обманули, не понимая, что они дураки и обманывают себя и своих соратников.

— Дураку дурацкая смерть, — добавил Анатолий Фёдорович. — Прости Господи.

Когда я вернулся домой с работы, Федя сразу запрыгнул на свою лежанку на шкафу, а я потянул носом и почувствовал запах чего-то жжёного и раскалённого металла, послышались тихие разговоры на кухне. Оказалось, что Матвей с Арсением занимаются плавкой серебра, отливают один за одним медальоны, в которые затем будут монтироваться коричневые кристаллы, сделанные из… известно из чего они сделаны, а рядом с ними будут вмонтированы мелкие управляющие кристаллы.

В совокупности всё это станет амулетом, способным длительное время удерживать монстров Аномалии на почтительном расстоянии.

Мысленно представил себе расстояние от входа в Аномалию до столь необходимого для нашего рода кратера. Была мысль весь этот путь обезопасить, расставив амулеты, но такое вряд ли возможно. Их понадобится слишком много. Чтобы приготовить пару мешков таких амулетов, Арсению понадобится полгода, если не больше. Ерунда, достаточно обеспечить всех рабочих и водителей транспорта, а об остальном потом подумать можно.

— Как успехи? — спросил я, заходя на кухню и усаживаясь на стул чуть поодаль от стола, который весь был занят расходными материалами и приспособлениями для литья и оттиска.

— Отлично, — бросил Арсений через плечо, не отвлекаясь от работы. — Вот это сейчас доделаю, и уже будет ровно полтора десятка. Так что мы все сможем по три штуки на себя повесить.

— Думаешь, радиус действия в три раза увеличится? — спросил Матвей, с сомнением посмотрев на артефактора.

— Ну это вряд ли, конечно, — усмехнулся Арсений. — А там, кто знает. А ещё я сегодня сделал амулет, защищающий от негативной энергии.

Арсений, так же не глядя на меня, подвинул на край стола бронзовую штуковину с двумя многогранными чёрными кристаллами.

— Только я не совсем понял, для чего тебе это нужно, — добавил парень, обернувшись наконец ко мне. — Я же ламинировал вашу броню, вам негативная энергия не страшна.

— А это и не предусмотрено для человека в броне, — сказал я.

— Тогда для кого же? — удивился Арсений.

— Это государственная тайна, — сказал я с улыбкой и хитро подмигнул парню.