Князь Целитель 7

Глава 14

Среди встретившихся мне в приёмном отделении людей меня немного удивило поведение только одного небезызвестного вам персонажа. Василий Анатольевич смотрел на меня немного странно, искоса и с недоверием. Даже с лёгкой ухмылкой. Видимо, его восприятие реальности полностью исключало возможность того, что я могу прийти в костюме с такими гербами. Он неспешно подошёл ко мне, посмотрел на пиджак, потом мне в глаза всё тем же недоверчивым взглядом.

— Что, дали поносить на время, пока ты свою одежду в стирку отдал? — ехидным полушёпотом спросил он.

Я молча, продолжая спокойно и неотрывно смотреть ему в глаза, достал из кармана паспорт, развернул и выставил вперёд на уровне его лица, чтобы ему даже наклоняться не пришлось. Василий Анатольевич уставился в документ, ещё раз посмотрел на меня, и тут его внутренний Стоунхендж фатально покачнулся. Целитель расширил глаза, резко побледнел и попятился.

Я отвёл от него взгляд и убрал паспорт в карман, затем пошёл дальше, забыв о его существовании, как о незначительном событии из детства.

Ни у кого из остальных сотрудников сомнений по поводу того, кем я оказался на самом деле, не было. Поэтому через оставшуюся часть приёмного отделения я прошёл так же феерично, как вернувшийся с орбиты первый космонавт.

Федя всё это время с важным видом шёл рядом со мной, поглядывая по сторонам. Ещё с самого начала, когда он наметился запрыгнуть мне на плечо, я, глядя ему в глаза, покачал головой. Зверёк всё понял и сразу отказался от своей затеи. Портить коготками такой пиджак и, правда, ни к чему.

Следующей моей целью была лаборатория. Я решительно открыл дверь, зашёл внутрь, сделал несколько шагов и замер. Костя с Женей уже вовсю работали, с сосредоточенным видом суетились вокруг установок синтеза, регулируя пламя горелок, подсыпая и подливая ингредиенты, подключая новые компоненты к установкам.

Заметили они меня почти одновременно. У Кости резко удлинилось лицо, из руки выпала увесистая реторта, с хрустальным звоном разбившись об пол на мелкие кусочки. Удивило, что на это Женя даже не обратила внимания. Взгляд обоих был прикован ко мне. Так понимаю, они сразу поняли, что это не просто новый костюм, это новый статус, в котором я пришёл сегодня на работу. Точнее, он новый для них, да и как-никак герб рода на одежду не шьют, если к роду непричастны.

Женя медленно направилась ко мне, быстро окинув взглядом с головы до ног, потом смотрела исключительно в глаза. У Кости чудесным образом хватило ума быстро убрать в сторону осколки, затем парень тоже двинулся за ней следом неуверенными шагами.

Подходя ко мне, Женя радостно улыбалась, но в глазах я видел смятение. Девушка никак не могла определиться, как на это реагировать. За меня она была явно рада, но в напряжённом взгляде я чувствовал внутреннюю борьбу и тревогу. Вполне возможно, что тревога была вызвана сомнениями, что из этого всего выльется в ближайшем будущем. Но была в этом взгляде и надежда.

В первые мгновения мне казалось, что она подойдёт ко мне совсем близко, как тогда, возле её калитки. Потом у неё в голове словно что-то щёлкнуло, она резко остановилась метрах в трёх от меня, застыла на секунду, затем исполнила изящный реверанс.

— Доброе утро, Ваше Сиятельство, — с должным уважением, но без излишнего раболепства, произнесла девушка и снова посмотрела на меня, застыв в неуверенном ожидании.

Моего терпения хватило ещё лишь на несколько секунд, затем я громко рассмеялся. Приятно было видеть, что теперь они тоже заулыбались.

— Ребята, — начал я, подбирая слова, стараясь быть не слишком официальным в своём первом обращении в облике реального статуса. — Прошу вас, пожалуйста, не надо никаких «сиятельств». Я для вас всё тот же человек, которого вы всё это время знали. Просто я кое-что скрывал, но, поверьте мне, что у меня на это особого желания не было. Это обязательные условия семейного испытания, вековые традиции рода. Из-за этого некоторые считают Демидовых чудаками, но, благодаря испытанию, когда достигнувший совершеннолетия сын уезжает из дома инкогнито, с минимальными средствами, мы постигаем жизнь с начального уровня, а не сразу ходим с короной. И это реально очень помогает понять строение общества и мира, укрепляет власть рода Демидовых. Так что я всё так же ваш друг и приятель Ваня, правда, не Комаров, а Демидов. Вот такой вот небольшой нюанс.

Я замолчал, ожидая их реакции. Костик хотел что-то сказать, открыл рот, потом поднёс руку ко рту, покашлял и так и не решился. Женя немного испуганно улыбнулась, тоже не решаясь что-то сказать в ответ. Я видел по глазам, что она хотела что-то сказать. Вид у неё был очень настороженный. Девушка нахмурилась, в то же время сохраняя едва заметную улыбку.

— Я, право, не знаю, — сказала вдруг Женя еле слышно. — Я знала, что ты не Комаров, точнее, догадывалась. И никак не могла даже подумать, что…

Она опять замолчала.

— Давайте сделаем так, — сказал я, когда понял, что пауза затянулась. — Я пойду переоденусь в обычный халат без гербов, и мы с вами ещё поговорим.

Не дожидаясь ответа или подтверждения, я развернулся и вышел из лаборатории, направляясь в ординаторскую. Когда я зашёл, сразу заметил, как по-другому моё появление стали воспринимать коллеги. Впрочем, не все.

Герасимов как сидел на диване, так и сидел, лишь немного опустил газету и с интересом посмотрел на меня. Олег Валерьевич немного напрягся и выпрямил спину, словно в кабинет зашёл министр здравоохранения. Василий Анатольевич вскочил, словно его подбросило пружиной, и встал по стойке смирно. Понятия не имею зачем.

— Ну что, сегодня прощальный день? — спросил Анатолий Фёдорович.

Голос моего наставника со стороны казался весёлым и беззаботным, словно он пребывает в хорошем настроении, но мне послышалась лёгкая грустинка, словно он со мной прощается.

— Да вроде я пока не собирался увольняться, — сказал я, снимая пиджак и галстук и доставая халат из шкафа. — Если честно, я пока об этом даже не думал. Желания у меня такого точно нет. Да и госпиталь стал за это время как родной. Но, на самом деле, внезапно появилось очень много дел. Скорее всего, полный рабочий день проводить не получится.

— Скажи тогда главному, — предложил Анатолий Фёдорович. — Пусть оформит тебя на полставки или хотя бы на четвертушку, по свободному графику. Не думаю, что он будет тебе предъявлять неотработанные часы. Хотя… — Герасимов задумался и почесал затылок. — Думаю, что тебе вообще можно ничего не писать. Просто приходи, когда захочешь, как к себе домой. После всего того, что Демидовы сделали для госпиталя, главный теперь вообще всё простит.

— Иван Николаевич, — достаточно бодрым голосом и совершенно непривычной мне уважительно-лебезящей интонацией, сказал Василий Анатольевич. — Ой, простите, Иван Владимирович, не желаете кофейку?

Я бросил на Василия Анатольевича короткий взгляд и отвернулся, сделав вид, что мне показалось, что я услышал с его стороны какой-то непонятный звук. Краем глаза увидел, как улыбнулся Олег Валерьевич, посмотрев на меня, потом на Василия Анатольевича. Поза самого Олега Валерьевича всё ещё оставалась немного напряжённой, хотя он уже немного расслабился.

— Сейчас у нас массового поступления нет, — сказал я, обращаясь уже к заведующему. — Пойду пока помогу в лаборатории.

Анатолий Фёдорович изобразил очень странную улыбку, глядя мне в глаза.

— А тебе, — он внезапно замер и на секунду задумался. — То есть, вам, всё ещё нужно моё одобрение?

— Разумеется, да, — сказал я, улыбаясь ему в ответ. — Потому что вы мой непосредственный начальник, и в этом плане ничего не поменялось, пока я нахожусь в этих стенах.

— Извольте, Ваше Сиятельство, — сказал Анатолий Фёдорович, но не так, как сказал бы это Василий Анатольевич.

Да с некоторой иронией, даже, скорее, в шутку. Почему-то от него это слышать мне было не обидно, именно в таком ключе. Скорее, пытался немного разрядить обстановку.

Когда я вернулся в лабораторию, Кости не было. Значит, он, скорее всего, в приёмном отделении практикует свой лечебный навык на пациентах. Женя ходила между установками синтеза в гордом одиночестве. Я подошёл к ней и остановился так, чтобы она меня видела, дождался, пока она посмотрит на меня.

— Слушай, я всё понимаю, — сказал я. — Я немного шокировал тебя сегодня, так же как и остальных. Давай договоримся, что пока рядом нет никаких официальных лиц и народных масс, будем относиться и вести себя друг с другом так же, как и раньше, словно ничего не произошло. Ты же понимаешь, что моё отношение к тебе ни капельки не изменилось. И я сам не изменился, изменился только мой внешний вид и официальные данные обо мне. Но это ведь не самое важное в человеке, так ведь?

— Так, — тихо ответила Евгения, едва заметно кивнув, продолжая смотреть мне в глаза, немного напряжённо и с ожиданием. — Надеюсь. Ты теперь уедешь?

— Нет, — покачал я головой, продолжая с мягкой улыбкой смотреть девушке в глаза. — Я никуда не собираюсь. Скорее всего, я вообще здесь надолго.

Девушка отвела взгляд, сделав вид, что у неё внезапно возникло неотложное дело, начала подключать очередной теплообменник к установке. Однако я успел заметить, что на лице появилась довольная улыбка, а в глазах радость. Просто сейчас она старалась это скрыть, делая вид, что очень сильно занята.

— Скажи, на какой ты остановилась? Я помогу, — сказал я, словно ничего этого только что не было, и я просто, как обычно, пришёл на работу.

— На четвёртой от входа с той стороны, — сказала девушка и махнула рукой, таким же жестом и тем же тоном, как она делала это всегда.

И мне хотелось верить, что сейчас именно так же, как всегда. Но всё равно где-то подспудно чувствовалось, что это не так. Я уже и не знал, радоваться мне тому, что испытание закончилось, и я могу больше не прятаться и не считать монеты по вечерам, или это сейчас станет препятствием к нашему общению и развитию отношений.

Следующие полчаса мы вполне обыденно занимались настройкой установок. Вскоре всё работало как часы, и можно было уже некоторое время отдохнуть. Женя подошла ко мне, дистанцию в этот раз держала чуть больше, чем вчера, например, хоть и старалась показать всем видом, что ничего особенного не произошло.

— Наш последний пещерник, который с тобой перебирали, теперь уже готов, — сказала Евгения, внимательно рассматривая ближайшую установку синтеза, будто там что-то может быть не так. — Поможешь мне расфасовать?

— Да, конечно, — уверенно кивнул я и улыбнулся.

Хоть не на «вы», уже хорошо. Неловкость-то все равно будет чувствоваться, но, надеюсь, этот период мы пройдем быстро.

Мы направились в дальний угол, где у нас был свободный стол для разбора материалов. Женя достала небольшие контейнеры, в которых находились перемолотые в мелкую пыль листья и почки пещерника, и еще один контейнер, в котором были засушенные листья и почки. Их она отправила в небольшой агрегат, который измельчал их в подобие тонкой пыли.

Специальными мерными ложечками мы начали раскладывать смесь по крохотным пакетикам. Всё это несколько напоминало некую нелегальную деятельность, которую показывают в криминальных хрониках по телевизору.

Если я правильно понимаю, один такой пакетик уже стоит очень много денег, и даже для хорошего ресторана с большой проходимостью его хватит чуть ли не на неделю. Эта невероятно дорогая специя обладает очень своеобразным, тонким ароматом и привкусом, используется в добавлении к блюдам в очень небольшом количестве.

Запаянные пакетики мы уже раскладывали по коробочкам, отсчитывая по двадцать штук, коробочки складывали в более крупную коробку. Наверное, всё-таки это сейчас больше напоминает фасовку чая в кустарных условиях. Женя неплохо подготовилась, и где она только нашла это всё, наверняка под заказ.

Когда мы закончили и поставили на стол две запечатанных и маркированных коробки, похожих по размеру на обувные, Женя обернулась ко мне, собираясь что-то сказать, но на какое-то время замерла, вновь вспомнив, кто я. Но замерла ненадолго, на её лице вскоре появилась задорная улыбка.

— А как ты думаешь, Демидовы точно возьмут такое количество пещерника? — впервые за сегодняшний день я увидел на её губах именно ироничную улыбку. Она наконец перешагнула через свои сомнения и нашла в себе силы пошутить. — А вдруг они передумают?

— Ну, я не знаю, — пожал я плечами и задумчиво нахмурился, старательно изображая сомнения. — Попробую как-то с ними договориться, с Алексеем Владимировичем вроде знаком немного. Уверен, у меня все получится.

Всё это время я говорил, потупившись и глядя в сторону. Теперь повернул голову и посмотрел девушке в глаза. Она явно ждала моей реакции и едва сдерживалась. Через секунду мы громко рассмеялись.

— Кстати, у меня есть для тебя хорошая новость, — сказал я Евгении, продолжая смотреть ей в глаза и стараясь максимально взглядом передать своё расположение, тепло, дать понять, что она мне интересна. — Уже строится новая лаборатория, в которую мы тебя приглашаем на роль заведующей. Её возможности будут значительно превосходить то, что ты видишь здесь рядом с собой. Кроме того, ты сможешь там проводить любые эксперименты и опыты, какие ты только захочешь, не задумываясь о наличии ресурсов или финансирования.

Девушка сначала словно не расслышала мою речь и просто смотрела на меня, словно решаясь, прыгать в этот омут или он теперь не для неё. Потом вдруг Женя расширила глаза, видимо, осознав в полной мере всё, что я только что сказал, и заулыбалась, представив себе всё это. Но буквально через пару мгновений улыбка снова начала таять, и девушка начала хмуриться.

— А как же эта лаборатория? — тихо спросила Евгения, обернувшись на пыхтящие и сопящие установки синтеза. — Мы же так старались, с такими усилиями всё это сделали, настроили.

— По этому поводу можешь не переживать, — спокойно ответил я, пытаясь заглянуть глубже её слов, внутрь того внешне застывшего, но мечущегося где-то глубоко внутри взгляда, стараясь понять её реальные эмоции, хотя я и так их уже понял. Ей просто нужно осторожно дать толчок. — Для работы в этой лаборатории пришлют пару алхимиков. Они, конечно, не такие выдающиеся, как ты, но неглупые. Ты их быстро сможешь научить делать все эликсиры, что необходимы для работы госпиталя и для поставки военным и охотникам. Всё остальное им не понадобится, этим будешь заниматься сама в новой лаборатории. Да и сама понимаешь, что некоторые задумки мы смогли воплотить только с разрешения моего наставника и им точно не место в лечебном заведении.

Женя на некоторое время призадумалась и грустно улыбнулась. Потом ещё раз медленно обвела нашу выстраданную лабораторию взглядом.

— Не переживай, — сказал я. — Здесь всё будет в порядке. А у тебя будет намного лучше, такой любой потомственный алхимик позавидует, Демидовы ради дела не скупятся. Тем более это выгодно обеим сторонам.

Женя хотела что-то ответить, но не успела. Открылась дверь, и вошёл Константин. Он понял, что мы о чём-то разговаривали и теперь замолчали, когда он зашёл, поэтому замер в нескольких метрах от двери. По его позе и взгляду и выражению лица показалось, что он напряжён не меньше, чем генератор Тесла, подключённый к сети.

— Ты чего там застыл? — спросил я с ухмылкой.

— Я вам, случайно, не помешал? — робко спросил Костя.

— Не помешал. Давай-ка иди сюда, разговор есть, — сказал я.

Костя всё так же напряжённо сделал несколько шагов и остановился от меня на почтительном расстоянии.

— Костя, ты постарайся поверить, что мне сейчас тоже тяжело, — сказал я, это резкое изменение отношения не приносило удовольствия, а начинало утомлять. — Я настолько к вам ко всем привык, а теперь в один прекрасный день я не знаю, что должен сделать, чтобы вы перестали так напрягаться при виде меня.

— Что? — робко спросил Константин.

— Расслабься! — сказал я немного громче и постарался выдать самую добродушную в мире улыбку. — Я всё тот же Ваня, твой друг, который привёл тебя сюда на работу. И ничего для тебя во мне не изменилось, кроме фамилии. Я тебя очень прошу, давай вот без вот этих всех расшаркиваний, хотя бы, когда рядом никого лишних нет.

— Я попробую, — пожал плечами Костя и робко улыбнулся. — Ты меня прости, если что. Ну я, правда, очень растерялся, пойми.

— Я понимаю, — кивнул я. — И ты пойми, что я не хотел, чтобы это было для вас настолько шоком, — добавил я

— Так, у меня есть свои дела, — сказала вдруг Евгения и решительным шагом пошла к своему столу, села в кресло, резким движением придвинулась и начала перелистывать журналы.

— Ой, а у меня там осталась ещё одна пациентка, — сказал Константин, тоже развернулся и ушёл.

В итоге посреди лаборатории я остался без дела один. Ну а что, в принципе, я хотел? Всё это вполне ожидаемо. Ребятам просто надо дать время, чтобы привыкнуть. Не каждый может с разбегу всё принять и осознать, когда вдруг на голову сваливается информация, что человек, который всё это время был рядом и к которому ты привык, оказывается вовсе не тем, за кого себя выдавал. Не каким-то бедным баронетом, а княжичем, причём ещё и Демидовым.

Чтобы не стоять истуканом посреди лаборатории, я решил прогуляться по госпиталю, посмотреть, как идут ремонтные работы, это теперь тоже входит в мои прямые обязанности, как сказал Алексей.

Начал свою деловую прогулку с верхнего этажа, заходя по пути на четвёртый и третий, обратным путём. Ремонт кипел одновременно везде. Отделения были наполовину закрыты, перегорожены плёнкой, но по «чистой» территории постоянно туда-сюда бегали рабочие с мешками строительных смесей и упаковками материалов, с вёдрами, в рабочих формах, перепачканных пятнами всего, чего только можно.

Я уже спускался на первый этаж, когда услышал где-то вдали завывание сирен скорой помощи. Я ускорил шаг и сразу направился в новый блок приёмного отделения. Широкая входная группа уже была распахнута. Из нескольких автомобилей скорой помощи начали выгружать раненых. Большая часть — на носилках.

Если бы не адаптация карет скорой помощи под полевые условия, а теперь в них находилось сразу по четверо носилок в каждом автомобиле, то для такого потока пациентов понадобился бы значительно больший автопарк, чем имеется в Каменске. Некоторых пациентов вели под руку, кто-то мог передвигаться сам, поддерживая замотанную огромным количеством бинтов руку или держась за забинтованную голову.

Анатолий Фёдорович уже распределял, кого в какой блок направить. Василий Анатольевич и Олег Валерьевич тоже были здесь.

— Этого я забрал, — бросил Олег Валерьевич и пошёл за одной из каталок в отсек общего назначения.

— Тогда это мой, — уверенно сказал Василий Анатольевич, отправляясь вслед за другим.

Между ними сейчас не было трений и конкуренции, сейчас они выполняли одно общее дело.

Буквально вслед за мной прибежала Евгения с дежурным штативом пробирок с эликсирами. Костик, я так понял, отсюда вообще не уходил. Анатолий Фёдорович в этот раз даже не стал распределять, кому каким больным заниматься, потому что мы и сами уже справлялись с этой задачей подбора пациентов по своим силам.

Да и самых тяжёлых всё равно сразу отвезли в реанимацию и блок интенсивной терапии. Я предложил было ему свою помощь, он махнул рукой и направился в сторону реанимации. Потом остановился и обернулся ко мне.

— Но, если что — позову, — добавил Анатолий Фёдорович и продолжил свой путь к реанимации.

Среди доставленных бойцов были исключительно вольные охотники, чего сторонний человек не сказал бы, глядя на камуфляж и военные доспехи старого образца. Но у меня-то уже за это время взгляд намётан, я сразу вижу. Я прекрасно понимаю, что в данный момент армия здесь ни при чём.

Несмотря на то, что количество раненых не превышало двадцати человек, уже стало понятно, что придётся как следует потрудиться. Большая часть бойцов были ранены достаточно серьёзно. Все целители быстро приступили к работе, не дожидаясь особой команды.

Самых лёгких пациентов выискивал только Константин. С серьёзной раной он справиться пока по понятным причинам не может, на всякий случай парень вооружился и эликсирами. Я бросил взгляд в его сторону и увидел, как парень старается, насколько он собран и сосредоточен. Из него обязательно выйдет отличный целитель, в этом я уверен, просто нужно больше опыта.

Каждый раз залечивая рану, я обращался внутренним взором к зелёному пятому кругу, всё больше утверждаясь во мнении, что он уже готов к совершению прорыва шестого круга. Но я пока не буду торопиться, пока сейчас всё равно не до этого. Пусть укрепляется себе спокойно, зато потом легче будет преодолеть барьер.

У последнего бойца, которого мне пришлось лечить, были раны на левом плече и левом же бедре. Судя по характеру — это дыры от огромных клыков. Не помогла даже броня. По размеру отверстий можно было судить, что раны нанесены Синим саблезубом.

Все остальные пациенты уже получали помощь или были излечены, поэтому с этим пациентом я решил немного поэкспериментировать, предварительно проверив остаток целительной энергии. Естественно, я буду это делать без ущерба для пострадавшего. Сначала я вручил бойцу капсулу наркозного эликсира и, когда он заснул, я попробовал одновременно дистанционно лечить и бедро, и плечо.

Расстояние от ладони до раны пока что чуть больше метра. Самым сложным оказалось сконцентрировать энергию в определённой пропорции, разделив между двумя руками. Герасимов говорил: сделай вихрь, значит, будет вихрь, а точнее, два. Конечно, никакого видимого вихря из моих рук не появилось. Я лишь представлял, как закручивая вихревые потоки магической энергии, направлял узкий канал в сторону ран. Это потребовало от меня максимальной концентрации.

Я замер, даже задержал дыхание, виски мгновенно вспотели, но я видел, как очень быстро заживают раны и на плече, и на бедре. Гораздо быстрее, чем при обычном лечении. Значит, всё-таки такой способ имеет значение не только для того, чтобы показуху устраивать, а очень пригодится при лечении раненых в полевых условиях, когда их много и приходится буквально разрываться, кому из них помогать первым. Главное при использовании этого метода — достаточный запас энергии.

Когда я заканчивал, заметил, что рядом стоит Анатолий Фёдорович и с интересом за мной наблюдает.

— Довольно-таки неплохо, — кивнул мой наставник. — Так и думал почему-то, что ты не удержишься и захочешь очередной раз поэкспериментировать, за что тебя, собственно, и уважаю. Самому-то как?

— Немного тяжеловато пока даётся, — признался я. — Но уже легче, чем в первый раз. И я только теперь понял, зачем всё это вообще нужно.

— Добро, — кивнул Герасимов, довольно улыбаясь. — Ну тогда пошли, будешь мне помогать.

— С удовольствием, — сказал я, улыбнувшись в ответ, и пошёл вслед за заведующим, который тут же развернулся и направился в сторону блока интенсивной терапии.