Конец Игры

Глава 17

— Ты уверен, что не сможешь пойти? — заскулила я, откинувшись на кровать с телефоном на громкой связи рядом со мной, и зарылась в подушки, укутавшись в свитер Джесси.

Теперь, когда мы с Чарли были связаны узами, альфа стал чаще оставаться у меня дома... а поскольку Джесси всё еще злился, это означало, что своего парня я видела гораздо реже.

Это было похоже на ситуацию «победа-поражение», где я была одновременно и победителем, и проигравшей.

Вздох Джесси донесся из динамика, немного приглушенный шуршанием конфетной обертки.

— Никак не могу, пирожочек. У меня сегодня сабатон (марафон стримов, который продлевается за каждую платную подписку), так как я взял ранг грандмастера.

Я застонала — как я могла забыть? Джесси рвал задницу, чтобы поднять свой ранг в игре, и теперь, когда ему это удалось, пришло время вознаградить комьюнити длиннющим стримом, а значит, он будет занят целую, блядь, вечность.

Прибыльно? Да. Бесит? Тоже да.

— Ладно, ладно, хорошо, — пробормотала я, глубже зарываясь в свое гнездо. Он был за много миль отсюда, но я всё равно хотела, чтобы мой бета был рядом.

Я скучала по его сладкому, легкому лимонному запаху. И по его теплым рукам. И по большим, красивым, как океан, голубым глазам... Сосредоточься, Тара!

— Полагаю, мне придется поехать в торговый центр и-и-и... — я многозначительно замолчала ради драматического эффекта, заставив Джесси рассмеяться. — Тратить деньги Глитча в полном одиночестве, как какая-нибудь странная, одинокая, но супер-горячая кошатница!

То, как Джесси закатил глаза, было практически слышно.

— Почему бы тебе не попросить Чарли поехать с тобой? Он ведь там, не так ли?

Ревность в его голосе было невозможно не заметить. Но дело было не в том, что я сама пригласила Чарли переехать ко мне; просто так вышло, что пока заживал мой укус, на что ушла добрая половина недели, я жаждала его присутствия сильнее, чем когда-либо.

Хотя наполовину испуганный голосок на задворках сознания подсказывал: если верить форумам в интернете, это может никогда не пройти.

Но мое желание быть рядом с Чарли строилось не только на нашей новообретенной связи: он мне нравился. Он был обаятельным, чутким и чертовски хорошо готовил сэндвичи с арахисовой пастой и джемом, когда это было нужно.

Нравился ли он мне настолько, чтобы злить моего парня тем, что он практически переехал ко мне почти без всякого обсуждения? Это еще предстоит выяснить.

Что я знала наверняка, так это то, что я по-прежнему очень хотела, чтобы Джесси был рядом, и всё это время в разлуке заставляло меня дуться.

— А это не... странно? — тихо спросила я. Конечно, я рассказала своему альфе о том, чем зарабатываю на жизнь, — но знать об этом и видеть, как это происходит, — две совершенно разные вещи.

— Вряд ли ты сможешь его отпугнуть, — сказал Джесси, и я задумалась, не почудилась ли мне легкая резкость в его тоне.

— Наверное...

Он был прав: если не считать крайне эмоционально разрушительного, не говоря уже о физически мучительном, процесса разрыва связи, он застрял со мной. Глухой гул постоянного скрытого беспокойства Чарли то и дело терся обо меня, как созависимый кот, и каждый раз я отвечала ему мягким успокоением.

Но это всё равно могло сделать всё между нами пиздец как неловким. Если Чарли захочет, чтобы я перестала работать, это станет огромной проблемой. Одно дело — брать его деньги, когда я его финдомлю, и совсем другое — стать его содержанкой-омегой, домашним питомцем, полностью зависящим от него во всем.

Да, да. Будь еще большей стереотипной картонкой. Жеманная маленькая омега с комплексом из-за того, что о ней слишком сильно заботятся.

Я закатила глаза сама на себя.

— Я так не думаю. Чарли вообще не волнуют такие вещи. К тому же, он всегда был безумно щедр на деньги. Наверное, он просто в восторге от того, что у него наконец-то появилась девушка, которую можно баловать, вместо меня.

— Я не беру его деньги! — быстро ответила я, а затем, поскольку одного секрета от Джесси было и так слишком много, добавила: — Ну, за исключением тех случаев, когда я финдомлю его на них, но это работа. Тогда я их заработала.

— Абсолютно точно, — сказал Джесси с одобрительным мычанием. — Так... ты его попросишь?

Я со стоном уткнулась лицом в подушку.

— Значит, да?

Моя голова дернулась, хотя я знала, что Джесси не может видеть моего согласия.

— Ты только что кивнула?

— Ага.

— Так и думал, — сказал он с легким смешком. — Пришлешь мне фотки того, что купишь?

— Ой, да какой смысл в шопинге, если не будет показа мод?

— Буквально никакого.

Слышать улыбку в голосе Джесси было так, блядь, приятно. Я почти забыла, как сильно мне это нравилось. Казалось, он начинал свыкаться с мыслью о том, что я связана узами с его лучшим другом, хотя бы на крошечную долю процента.

Или, по крайней мере, он старался, что в любом случае было для меня на вес золота.

Я очень, очень не хотела всё это просрать.

Чарли ушел на несколько часов в кофейню на встречу с Камео, чтобы поработать вместе и обсудить дела, поэтому я взяла телефон с кровати — заработав раздраженный взмах лапой от Инки, которая пыталась использовать его вместо подушки, — и написала ему.

Taрa: хочешь поехать в торговый центр?

Чарли: прямо сейчас?

Taрa: ага, если ты не занят? Или, типа, когда освободишься?

Чарли: с удовольствием, заехать за тобой? Или встретимся там? Я смогу через час?

Я прикусила губу; широкая, головокружительная улыбка, которая часто предшествовала встрече с моим альфой, становилась всё менее смущающей, но с каждым днем почему-то всё шире.

— Он согласился! — взволнованно сказала я Джесси. — Блядь, надо найти, что надеть.

— Я же говорил. Надень тот маленький топ на бретельках. В котором ты ходила в кино.

— Тот самый, в котором я так замерзла, что мой пирсинг в сосках чуть не довел меня до переохлаждения?

— Он самый, — сказал он, с громким влажным звуком посасывая леденец. — Твои сиськи в нем выглядят потрясающе, и он выгодно подчеркивает татуировку. Идеально, чтобы показать Глитчу твои новые подарки... ну и, полагаю, тупому альфе он тоже может понравиться.

По крайней мере, теперь слово «тупой» звучало игриво. Это был приятный сдвиг.

— Я привезу тебе ужин и всё такое для сабатона? Проверить, жив ли ты еще?

— Это было бы очень мило, сладенькая. Повеселись сегодня, хорошо?

— Но не слишком? — предложила я. — Оставлю самое интересное для обнимашек и просмотра фильма с тобой?

— Какой же я, блядь, везучий.

— Ты даже не представляешь, лимонная долька.

Он рассмеялся.

— Я люблю тебя, веди себя хорошо со своим альфой.

Меня немного кольнуло то, как он это сказал.

Твоим альфой.

Чарли был нашим альфой, но сейчас было не время для этого разговора.

Я не могла даже затронуть эту тему, не вляпавшись в какие-то, блядь, мутные воды и потенциально не разрушив до основания доверие Чарли ко мне. Существовало некое негласное правило: информацию, полученную через связь, нельзя рассказывать никому другому.

Я не стану переходить эту черту. Уж точно не ради того, чтобы самой почувствовать себя лучше. Дело было в Джесси и Чарли.

Я просто... вклинилась между ними. Случайно!

— Я люблю тебя, выигрывай побольше. Если слишком устанешь, напиши мне. Я привезу кофе!

— Конечно, милая, заставь его кошелек похудеть.

— Ты же знаешь, я всегда так делаю.

— И не только Глитча, — настоял Джесси. — До вечера.

Я рассмеялась, когда телефон пискнул, и отправила Чарли еще одно сообщение.

Taрa: пожалуйста!! Увидимся через час!

Чарли был много кем, но мало что из этого соответствовало моим ожиданиям.

Он был высоким, но там, где большинство альф были бы еще и довольно мускулистыми, он состоял из длинных, худых конечностей и излучал долговязую, полунеуклюжую ауру. Словно расстояние между его мозгом и ногами было настолько велико, что им требовалась целая минута для обмена сигналами — из-за чего он спотыкался о собственные ноги, когда мы сходили с эскалатора со смузи в руках.

Шоколадно-банановый для него. Черника, лимон и персик для меня.

— Есть идеи, что бы ты хотела посмотреть, или мы просто гуляем? — спросил он, с силой втягивая напиток через трубочку.

Я заколебалась. Сказать ли ему, откуда взялись деньги? Для чего они?

Я не была до конца уверена, насколько мне стоит делиться со своим альфой истинной причиной, по которой мне вдруг отчаянно понадобилось попасть в ювелирный магазин. Хотя... Он же говорил мне, что это один из его интересов, верно?

Сложился пополам, как блядский шезлонг, в том кафе, спотыкаясь на ходу, лишь бы пойти и заплатить за нашу еду и чехлы для телефонов.

Я жевала свою трубочку, потерявшись в нерешительности. Чарли откашлялся.

— Земля вызывает Тару?

— Прости, я, эм... честно говоря, мне всё еще немного странно говорить о таких вещах. Но, э-э... я же рассказывала тебе, как некоторым моим сабам нравится, когда я приказываю им тратить на меня свои деньги?

— Ага? — с интересом переспросил он. — О-о-о-о, эту вылазку спонсирует фанат?

— Угу, Глитч. Тот самый, о котором я тебе говорила... оплачивает, типа, вообще всё, — проходя мимо, я разглядывала глянцевые витрины, пытаясь придумать, где, черт возьми, мне найти что-то для себя и для Джесси, что Глитчу было бы приятно увидеть.

— Мне стоит ревновать? — поддразнил Чарли.

— Может быть, — призналась я с ухмылкой. — Какая-то ты так себе денежная хрюша, раз позволяешь другому мужчине оплачивать мою аренду.

Чарли застонал. Глубокий, вибрирующий звук, который я прочувствовала до кончиков пальцев на ногах.

— Ты ужасная девчонка.

Воспоминания о моей течке всплыли на поверхность, прокручиваясь, как кинопленка. Чарли сидел за моим столом; его твердый член упирался в штаны, когда он сидел в моем кресле, а костяшки пальцев, вцепившихся в подлокотники, почти побелели, пока я скакала на коленях у Джесси так, словно от этого зависела моя жизнь.

В тот момент в каком-то смысле так и было.

И если я прямо сейчас, блядь, не перестану об этом думать, моя помешанная на членах задница затащит Чарли в туалет и прикажет ему устроить повторное выступление того самого жесткого траха, который я получила сразу после этого.

Кроме того, мне не нужно было жить яркими моментами прошлого, чтобы понимать простые факты.

Мой альфа был денежной хрюшей-куколдом, которому нравилось, когда им командуют.

Так что, возможно, я зря беспокоилась. Наверняка он будет в восторге от того, что Глитч — это богатенький мудак, который хочет меня баловать.

— Сколько он тебе дал?

— Без лимита, — тихо сказала я, едва удержавшись, чтобы не поморщиться.

Это было безумие, но он настаивал: если мне удастся накрутить такую сумму, что он из-за нее расстроится, у него встанет так сильно, что он кончит без единого моего прикосновения.

И я была склонна ему верить.

Чарли усмехнулся, перехватывая мою руку на ходу. Милый жест, который стал еще более значимым, когда он начал направлять нас, осторожно обходя других посетителей торгового центра, чтобы они перестали врезаться мне в плечо.

Я раскачивала наши руки, пока мы шли по торговому центру, переводя взгляд с одной ярко освещенной модной витрины на другую.

Глитч был довольно конкретен в том, чего хотел. Потратить деньги на что-нибудь приятное для меня и что-нибудь для Джесси. А всё, что превысит уже потраченную им сумму, он покроет сверху. Мне просто нужно было написать ему, и он сделает перевод.

Он очень, очень хотел, чтобы я написала ему для перевода.

Ну ладно. Хорошо. Не то чтобы это было таким уж тяжким испытанием — тратить деньги богатого мужчины.

Ну, по крайней мере, до тех пор, пока этот мужчина не оказывался моим альфой, судя по всему.

— Что ты ищешь? — спросил Чарли, пытаясь проследить за моим взглядом, но в итоге лишь заработав головокружение. — Туфли?

Я скривилась, покачав головой. Особенность работы из дома заключалась в том, что я на самом деле больше не так часто куда-то выходила. Дорогая пара туфель с большей вероятностью пылилась бы в шкафу, чем действительно носилась.

— Думаю, наверное, какие-нибудь украшения...?

— Украшения? — с любопытством переспросил Чарли. — Типа новых колечек для сосков?

— Я, честно говоря, даже не думала об этом, — сказала я, обдумывая идею и понимая, что в ней что-то есть. — Я скорее думала про, типа, серьги? Может, ожерелье? Если честно, я понятия не имею, что взять. У меня никогда не было денег — в смысле, я выросла в довольно бедной семье, так что... у меня никогда раньше не было такого свободного дохода. Это немного волнительно.

Чарли задумчиво сделал глоток смузи.

— И заставляет нервничать, — мягко добавил он.

Точно. Связь.

— Ага... типа того.

— Значит, для меня это звучит так, будто тебе нужно прошвырнуться по каким-нибудь охуенно дорогим магазинам, чтобы на один день поиграть в барби-содержанку?

Я рассмеялась.

— Думаешь, меня вообще пустят в такие места? Я в джинсах.

Он пожал плечами, сунул руку в задний карман, чтобы достать бумажник, выудил оттуда черную металлическую карту и протянул ее мне.

— Дай им это, и они позволят тебе делать всё, что захочешь.

Лимит моей кредитки едва превышал пять тысяч долларов, а цифры даже не были выпуклыми на пластике. Это было... Нереально. Прохладный металл лег мне в руку, когда я перевернула ее, чтобы посмотреть на лицевую сторону.

Мне пришлось бороться с желанием надкусить карту, как дублон, чтобы убедиться, что она настоящая.

Странно, но довольно круто.

Явный маркер богатства, с которым я никогда раньше не сталкивалась в реальной жизни. Конечно, я слышала о черных картах в интернете — обычно от инфлюенсеров-содержанок, хвастающихся своими папиками. Но я не понимала, что теперь я тоже была такого рода содержанкой.

Той самой, у которой есть богатый папик, водящий ее на шопинг в торговый центр — даже если в этот раз платил не он.

В этот раз.

Ну...

— Ты действительно собираешься позволить другому мужчине баловать меня и даже не предложишь сделать это сам? — сказала я, изогнув бровь. — Я так разочарована.

Чарли скривился с выражением отвращения.

— Я сказал тебе дать им мою карту, ты думала, я имел в виду в качестве удостоверения личности?

Я моргнула, жар пополз по моей шее, хотя я продолжала говорить строгим тоном.

— Хороший щеночек, я уж подумала, ты забыл, как угождать своей госпоже.

Он улыбнулся, не выпуская трубочку изо рта.

— О, теперь тебе весело, да?

— Немного, да, — призналась я, устремив взгляд на магазин, известный своими сумками, с охранником у дверей; я никогда даже не думала о том, чтобы сделать что-то большее, чем просто заглянуть в его витрину, не говоря уже о том, чтобы зайти внутрь.

Я взяла Чарли за руку и уверенно повела за собой, наблюдая, как альфа напрягся при нашем приближении, откровенно смерив нас оценивающим взглядом.

Справедливости ради, ни один из нас не оделся как-то особенно нарядно для похода по магазинам.

У кого вообще, блядь, есть время на это дерьмо?

Честно говоря, я не была уверена, что у Чарли вообще есть что-то более элегантное, чем геймерская футболка. Казалось, это была его своеобразная униформа. Не то чтобы я жаловалась. Его коллекция была довольно крутой и включала в себя принты как из современных игр, так и из классики — то, что я всецело одобряла.

На сегодняшней футболке был изображен брутальный вампир из файтинга под названием «Immortal Kombat» с пронзительными красными глазами, которые, казалось, следовали за тобой, если смотреть на них слишком долго.

Чертовски круто.

Охранник открыл рот, словно хотел нас остановить, но я подняла волшебную кредитку альфы, заставив этого слабовольного типа замереть на месте, пока Чарли придерживал для меня стеклянную дверь.

Магазин, должно быть, был куда шикарнее моей квартиры: сплошь мраморные полы и изысканные хрустальные люстры в сочетании с глянцевыми черными акцентами, притягивающими взгляд, как переливающееся масляное пятно.

Полированные деревянные полы и ярко освещенные, идеально чистые витрины с сумочками и туфлями тянулись вдоль стен; несколько стоек с готовой дизайнерской одеждой усеивали торговый зал по соседству с самыми дорого одетыми манекенами, которых я когда-либо видела.

— Что думаешь? — спросил Чарли, кивнув в сторону витрины со сверкающими туфлями на высоком каблуке.

— Выглядят пиздец как неудобно, — не задумываясь выпалила я, отчего ухоженная девушка-консультант с хвостиком, стоявшая неподалеку, поморщилась.

Ее идеально накачанные губы героически попытались растянуться в улыбке, когда она подошла поприветствовать нас.

— Могу я помочь вам что-нибудь подыскать сегодня?

— Думаю, мы просто смотрим, спасибо, — сказал Чарли; его рука легла мне на поясницу, чтобы провести меня через зал.

— Спасибо! — крикнула я ей вдогонку, благодарная Чарли за то, что он взял инициативу на себя.

В этом он был хорош — брал всё на себя, когда я была не уверена. Мы вдвоем обменивались доминированием в наших отношениях с тем уровнем комфорта, который обычно возникает лишь после долгих лет совместной жизни.

Впрочем, связь этому способствовала.

Сейчас я легонько коснулась его через нее, и альфа ответил мне своей собственной лаской, прежде чем его губы коснулись моей макушки.

— Приятно, когда ты так делаешь... Знаешь, ты забавная.

— Да?

— Ага. Но ты к тому же и права... они и правда выглядят чертовски неудобными.

— Я всё же больше по кроссовкам, хотя бы потому, что мне нахер не уперлось ковылять со стертыми в кровь пальцами.

— Хм, может, нам это тогда не подходит, — сказал Чарли, ведя меня обратно к выходу. — Украшения, так?

— Думаю, да... — уклончиво ответила я, пока мы продолжали свой путь по коридору; мой взгляд притянула ярко-синяя витрина со сверкающими бриллиантами.

Чарли потащил меня внутрь, улыбнувшись девушке-консультанту, когда та начала приближаться.

— Пожалуйста, дайте ей минутку сначала осмотреться самой.

— Конечно, сэр, — ответила она, возвращаясь к протиранию от пыли каких-то крошечных затейливых колечек со слишком большим количеством граней у камней.

Мои глаза расширились до размеров блюдца, когда взгляд упал на пару платиновых браслетов. Казалось, чтобы их снять или надеть, нужна была отвертка; крошечные бриллианты украшали их вкраплениями кристального блеска, отчего внутренняя ворона в моем мозгу пришла в восторг.

Не то чтобы я считала, что все женщины любят ювелирку, потому что, алло? Неравенство в доходах существует. Особенно в Калифорнии. Но всех нас, как правило, заботила одна вещь: чтобы блестело.

Маленькие D-образные кольца, прикрепленные по бокам браслетов, намекающие на то, что их можно использовать не только как модный аксессуар, заставили мой живот взволнованно станцевать брейк-данс.

Я всегда думала, что богатые люди занимаются странным, скучным, закомплексованным республиканским сексом с выключенным светом.

Но я ошибалась.

Богатые люди были извращенцами.

Или, по крайней мере, калифорнийские богачи — вся эта кучка гребаных хиппи-художников и бог знает кого еще, кто сюда перебрался. Это откровение всё еще каким-то образом оставалось для меня сюрпризом, даже после всех тех денег, которые оставляли мне на чай люди, явно находящиеся в другой налоговой категории.

Полагаю, крошечная часть меня всё еще продолжала считать, что люди, составляющие топ-25 % по доходам, были, ну знаете... скучными роботоёбами, обожающими ИИ, которые хотели подрочить в какую-нибудь роботизированную секс-куклу или карманную киску, а затем закрыть глаза и лечь спать.

Я не знаю... может, это дерьмо тоже было извращением.

Я слишком много раз смотрела «Из машины».

— Как насчет этого? — предложил Чарли, наклонившись над стеклянной витриной и постучав по поверхности над тем, что во всех смыслах этого слова являлось ошейником.

Он был сделан из того же серебристого металла, что и браслеты; соединенные цепочки образовывали плетеный круг, сияющий, когда на него падал свет. Замок, свисающий спереди, был в форме сердца и немного напоминал мне о том мосте, где люди вешали замки как символ любви или чего-то там... а еще он напоминал армейский жетон.

Хотя я никогда раньше не видела армейский жетон, инкрустированный настоящими крошечными белыми и розовыми бриллиантами. Для всего бывает первый раз.

— О-о-о-о, — проворковала я, побудив Чарли жестом подозвать продавщицу, чтобы она достала его из витрины.

— Могу я? — мягко спросил он, показывая, что хочет взять ожерелье.

— Конечно, сэр.

Чарли поднял ошейник, пока я смотрела в зеркало, не сводя глаз с того, как светлый металл оттенял мою кожу.

Я уже решила, что хочу его — но тут я поймала почти дикий блеск в глазах Чарли, когда он смотрел на меня, пока ошейник был надет хотя бы наполовину. И тогда я поняла, что ни за что не уйду отсюда без него.

Вообще-то, это мои маленькие щеночки должны были носить ошейники, но на этот раз я решила закрыть на это глаза. Я не была несправедливым партнером: если мой мужчина хотел смотреть на меня так... Кто я такая, чтобы его останавливать?

— Мы берем это, — с улыбкой сказала я. — И браслеты, вместе с подходящей цепочкой-поводком, пожалуйста.

— У нас есть серьги, которые подходят к ожерел...

— Она возьмет и их, — перебил Чарли, заливаясь краской, когда мы обе повернулись к нему; кончики его ушей полыхали. — Что? Ты заслуживаешь всё это.

— Ладно, папочка, черт возьми. Заставь его кошелек похудеть.

— Ты невыносима, — тихо пробормотал он, хотя довольная улыбка выдавала его признательность за эти слова.

— Я всё это пробью для вас, — сказала девушка-консультант, потянувшись, чтобы забрать у меня ожерелье.

Я сделала шаг назад.

— Вообще-то, я бы хотела уйти прямо в нем, если можно.

— Конечно, мисс, — она кивнула, защелкав по клавиатуре. — Я положу коробочку в пакет, чтобы она была у вас для хранения.

— Идеально.

— Хочешь, я помогу тебе с этим? — спросил Чарли, вставая позади меня; его теплые пальцы скользнули по моей шее.

— Пожалуйста.

Он помог застегнуть ожерелье на моем горле, а я распушила волосы, вытащив их из-под цепочки, и повернулась, чтобы он мог оценить эффект во всей красе.

— Как тебе?

Его взгляд метнулся от сверкающих бриллиантов, покоящихся между моими ключицами, к моим глазам.

— Абсолютно потрясающе, малышка.

— Спасибо, папочка. Слушай, почему бы нам не...

— Итак, мисс, я всё пробила. Как вы желаете оплатить сегодня?

Телефон Чарли зазвонил, и он выудил его из кармана, нахмурившись.

— Это Джесси, — произнес он одними губами. — Я отвечу.

Я кивнула, отмахнувшись от альфы, когда он приложил телефон к уху и вышел из магазина в коридор, чтобы ответить на звонок.

— Я оплачу дебетовой картой, какова итоговая сумма?

— Двенадцать тысяч триста долларов и пятнадцать центов.

Между нами повисла пауза. Продавщица безмятежно улыбалась мне, словно это не было самой безумной вещью, которую она когда-либо говорила кому-либо в истории этой блядской планеты, а я пыталась не начать задыхаться от гипервентиляции.

— Ха, очень смешно. Извините, у меня сегодня трудный день, мне показалось, вы сказали двенадцать ТЫСЯЧ долларов.

— И триста долларов пятнадцать центов, — прочирикала она. — Вы услышали меня совершенно верно. Именно поэтому мы обычно советуем не застегивать ожерелье до его оплаты... их невозможно снять.

— Что?

— Да, это особый дизайн. После того как они застегнуты, их нельзя снять, чтобы продемонстрировать ваш уровень преданности и верности.

Я моргнула; мои пальцы дрожали, когда рука метнулась в сумочку за телефоном, чтобы написать Глитчу.

Тараble: Я потратила больше, чем думала

Тараble: надела какое-то безумное ожерелье для богачей, которое не снимается.

Glitched_Attraction69: сколько, госпожа ?

Тараble: $12,300.15.

Glitched_Attraction69: лол, я надеялся на большее, котенок.

Тараble: это не смешно, они у тебя есть или нет?

Glitched_Attraction69: дай мне номер магазина.

Мне потребовалось несколько попыток трясущимися пальцами, но после четвертого исправления мне наконец удалось отправить ему правильный номер телефона.

Glitched_Attraction69: дай мне пять минут, котенок.

Я заколебалась, тяжело сглотнув, прежде чем напечатать следующие слова. Половину времени это было больше денег, чем я зарабатывала за целый, блядь, год. Другую половину... ну, это же Глитч.

В конце концов, за это он мне и платил.

Тараble: даю тебе две .

Glitched_Attraction69: да, госпожа .

— Всё еще оплата дебетовой картой? — спросила продавщица, выжидающе глядя на меня зелеными глазами.

— Эм... я... нет...? Я думаю... эм...

Зазвонил телефон, и я чуть не разрыдалась от облегчения.

— Прошу прощения, мисс, один момент... — она потянулась, чтобы снять трубку; идеально наманикюренный палец принял вызов. — Да, она здесь. Да, сэр... Разумеется, сэр... Я готова, — она некоторое время быстро печатала на компьютере, тихонько посмеиваясь над чем-то, что говорил ей — как я могла лишь предположить — Глитч на другом конце провода.

Мне даже захотелось спросить у нее, не звучит ли он как старик — любопытство по поводу человека, который был готов потратить стоимость подержанной машины на какую-то ювелирку, достигло невыносимого уровня.

Но затем она повесила трубку и повернулась, чтобы протянуть мне через прилавок маленький бирюзовый пакетик, набитый папиросной бумагой, как раз когда ко мне вернулся Чарли.

— Джесси надеется, что кто-нибудь завезет ему горячей еды — он сначала звонил тебе, но ты не ответила. Я сказал ему, что ты покупаешь ему что-то сексуальное, — со смешком сказал альфа. — Кажется, он немного зашивается. Стрим идет очень хорошо.

— Всё готово, мисс, хорошего вам дня.

Я в благоговении забрала пакет, схватила Чарли за руку и потащила его вон из магазина, бросив торопливое «спасибо».

— Тогда давай привезем ему что-нибудь поесть.

— Воу! Так торопишься привезти ему пиццы?

— Нет, просто... блядь, это было так дорого, Чарли...

— Сколько? — с любопытством спросил он. — Типа пятьсот?

— Боже, я даже не хочу тебе говорить, — сказала я, покачав головой.

Я направлялась к фудкорту, но резко остановилась, когда моих ушей достигла знакомая трель.

Даже мини-срыв из-за неснимаемого ожерелья, стоившего в десять раз больше, чем путевка «всё включено» в Мексику, не заставил бы меня пойти дальше, если я слышала музыку из пинбольного автомата «Удивительный Человек-паук» мая 1980 года.

— О, матерь божья... — я потащила Чарли в аркадный зал, во второй раз за день давая волю своему внутреннему «Я», когда отыскала автомат, чтобы ласково похлопать по нему. — Я буквально выросла на одном из таких. Мне приходилось проводить субботы в прачечной с мамой, и когда между стирками у нас оставались лишние четвертаки, она разрешала мне поиграть, чтобы я не мешала ей читать очередной бульварный роман, который она прикупила на этой неделе. Сто лет таких не видела.

— Если я правильно понимаю, ты хочешь поиграть?

— Думаешь, Джесси сможет нас подождать? Минут пять, не больше.

— Да, он подождет, малышка, — сказал Чарли, целуя меня в висок. — Пойду возьму тебе жетонов.

— Целую гору, — строго сказала я. — Тебе ведь нужно отыгрываться, так?

— Думаю, жетоны для пинбола на двенадцать тысяч долларов — это уже перебор, они бы наверняка продали мне саму эту чертову штуку за такие деньги.

Я скривилась.

— Нет уж, спасибо. Я хочу, чтобы все могли наслаждаться этим автоматом. А не только я. Было бы грустно увозить его оттуда, где на нем, наверное, всё время играют.

Чарли долго смотрел на меня нежным взглядом.

— Я сейчас вернусь, госпожа.

— Не заставляй меня ждать, если не хочешь быть наказанным, щеночек.