Глава 20

Завтракали вдвоём: лорд Касилис и Констанца. Его милость был задумчив и немногословен. Девушка оробела, не зная, как себя вести, украдкой поглядывала на хозяина. Он, отвлекшись от своих дум, поднял на неё глаза, улыбнулся: — не обращай на меня внимания, Констанца. Ты вот скажи мне: если я приглашу к тебе учителей, ты как, согласна учиться?

Констанца зарделась: — а-а, лорд Касилис, а я смогу? То-есть, — она окончательно смутилась, — я пойму, о чём мне учителя говорить будут?

— Ну, милая, что же ты такого невысокого мнения о себе? Кстати, Ален мне рассказал, что ты уже училась, многое знаешь и умеешь. Так что смелее вперёд!

Они улыбнулись друг другу с взаимной симпатией и пониманием. Констанца внутренне ликовала. Она научится всему, что должна знать благородная леди, чтобы не позорить Алена, чтобы он мог гордиться ею, а не краснеть, когда она попадает впросак. Кстати, она внутренне улыбнулась, что-то ей ни разу не приходилось видеть, чтобы он смущался и краснел. Или она забыла? Нет, точно, её лорд от скромности не умрёт, нахальства и самоуверенности в нём, хоть отбавляй. А она любила его именно таким.

Ей не давала покоя будущая встреча с леди Эмилией и она решилась спросить совета у её отца. Лорд Касилис задумчиво пожевал губами, потом сказал: — ты только не лги ей, Констанца, и не старайся показаться лучше, чем есть на самом деле. Ты итак хорошая девочка и, со временем, она оценит тебя. Ведь для любой матери самое главное — что её ребёнок был любим, а ты Алена любишь. Вот и будь сама собой. Только, знаешь, не говори ей, пока, что произошло с тобой в замке лорда Нежина. Для первого знакомства это излишне. — Констанца почувствовала, что краснеет и отвела глаза. Все прошлые события на фоне её нынешнего, почти безоблачного, счастья казались ей далёкими и незначительными. Его милость вернул её к тягостным воспоминаниям.

* * *

После завтрака они гуляли по зимнему парку. Было тепло, ярко светило солнце и ощущался скорый приход весны. Констанца держала лорда Касилиса под руку, а он рассказывал о Закатном королевстве, где ему пришлось жить некоторое время. Ей нравилась его неспешная плавная речь, красочные картины чужой жизни, остроумные и яркие описания встреченных им людей. Он замолчал и похлопал её по руке: — о чём задумалась, Констанца? Или я совсем замучил тебя своей старческой болтовнёй?

— Нет — нет, Ваша милость, что вы! Вы очень интересно рассказываете!

Незаметно, исподволь, он расспрашивал её о родителях, о жизни в Вишняках, о семье священника и бегстве от лорда Нежина. Констанца увлеклась, с воодушевлением рассказывая, как много книг у святого отца и есть даже самые современные и модные поэты. Лорд Касилис мысленно усмехнулся: надо показать девочке дорогу в его библиотеку, авось, заинтересуется.

Внезапно она замолчала, а потом тихо сказала: — а знаете, Ваша милость, мне моя жизнь кажется широкой бурной рекой. Вот оторвало меня от берега и понесло, а плавать я не умею. Мне кажется, что я вот-вот пойду ко дну, но внезапно река вынесла меня к утёсу, который возвышается над стремниной. Он стоит, такой прочный, такой твёрдый. Река бьётся о камень, но сделать ничего не может. И я вцепилась в него и держусь, сколько есть сил, а в душе боюсь, что стремительная река оторвёт меня от утёса и вновь понесёт, пока не разобьёт о скалы…

Лорд Касилис удивился, а потом мягко сказал: — мне твоя жизнь видится по-другому. Не река тебя несла, а страшная буря. А на пути у неё встал крепкий молодой дуб. Тот дуб обхватил тебя своими ветвями, укрыл от непогоды и никакие бури тебе не страшны. — Он улыбнулся: — поверь, Констанца, я хорошо знаю своего упрямого внука. Он всегда добивается того, что считает правильным. Тебе нужно лишь набраться терпения.

* * *

Обедали они снова вдвоём. Констанца боялась встречи с лордом Николсом, ведь он часто обедал у тестя. Но Его милость сообщил, что зять очень занят и в ближайшую неделю вряд ли появится.

С замиранием сердца она ждала Алена. Ведь он должен был поговорить с Его Величеством об их браке.

Лорд Касилис старался отвлечь её от мрачных мыслей. После обеда они пошли в библиотеку и, глядя на стройные ряды книг, заполняющих полки по стенам большой комнаты, у неё, в радостном предчувствии, затрепетало сердце.

Хозяин ласково гладил позолоченные корешки массивных фолиантов, снимая с полок то одну, то другую книгу. — Вот, Констанца, я думаю, эти книги ты станешь мне читать, когда нам нечем будет заняться. Мне прислали их ещё в прошлом году, но я так и не добрался до них. Да и, признаться, глаза меня, с возрастом, стали подводить.

Они забрали книги и унесли их в кабинет, а потом пришла данна Ольгия и сообщила, что Констанцу ждут портные и белошвейка.

* * *

А к ужину приехал Ален. Констанца, радостно вскочившая ему навстречу, почувствовала неладное и тревожно посмотрела на него. Он хмуро глянул на неё и деда: — я поговорил с Его Величеством…

— И… что, Ален?? — Она стиснула у груди руки, а слёзы уже стояли в глазах.

— Он сказал, что я сошёл с ума.

Само небо обрушилось ей на голову. Под его тяжестью подкосились ноги, но она не упала. Подскочивший Ален схватил, удержал, прижал к себе. Она даже не поняла, что плачет, молча прижимаясь к его груди. Золотое шитьё его роскошной треконды царапало щёку, драгоценные пуговицы впивались сквозь платье, но никакие силы не смогли бы оторвать её, разомкнуть его руки.

Неслышно ступая, лорд Касилис вышел из кабинета и тихо притворил за собой дверь. Они не заметили, что он ушёл. В целом свете были только они и их непомерная, неподъёмная тяжесть.

Ален опомнился первым. Продолжая её обнимать, подвёл к дивану и усадил. Медленно налил из стоящего на столике кувшина морс и подал ей бокал, потом допил остатки и, не глядя, ткнул бокал на место.

Констанца хлюпала носом, платка не было. Она протянула руку, и Его милость сунул в неё свой, батистовый, с вышитым белым шёлком гербом дар Бреттонов. Она вытерла слёзы и высморкала нос, а затем подняла красные заплаканные глаза на любимого: — Что теперь будет со мной, Ален?

Он зло фыркнул: — Ты так легко готова меня бросить, Констанца?? — Она снова расплакалась и потянулась к его губам. Он легко поцеловал её, погладил по волосам, опять прижал к своей груди, сказал шёпотом:

— девочка моя ясноглазая, перед ликом Всеблагого ты — моя жена. Я никогда не откажусь от тебя, лишь бы ты сама меня не оставила, не усомнилась во мне.

Она обвила его руками за шею: — о, Ален, мне страшно! Я очень — очень люблю тебя, но я боюсь короля и… и … твоих родителей!

Он решительно отодвинул её от себя, спокойно посмотрел ей в лицо: — Констанца, сейчас я поеду к родителям и скажу, что намерен жениться на тебе. Я расскажу им, что ты дочь кузнеца, и король против нашего брака. Завтра утром матушка будет здесь. Я, примерно, догадываюсь, что она тебе скажет. Всё это не страшно. — Он строго поглядел на неё, — Констанца, я запрещаю тебе плакать! Леди Эмилия не станет тебя оскорблять, но скажет всё, что думает о нашем браке. Постарайся не обижаться и понять её. Она совсем тебя не знает, Констанца! Я уверен, что матушка полюбит тебя, когда узнает получше. А пока — потерпи.

— Я обещаю, что не буду плакать и не стану обижаться на твою матушку! Конечно, она же мать, а ты единственный сын. Я думаю, ей будет очень неприятно узнать, что ты собрался жениться на простолюдинке…, но, Ален,… раз король не разрешает нам пожениться, что мы будем делать?

Он поцеловал её в волосы и встал: — скажи мне, для тебя очень важно, что я богат и занимаю высокую должность?

— Ален! — Констанца оскорбленно смотрела на него, — как тебе не стыдно так плохо обо мне думать! Разве ты забыл, что я влюбилась в грязного оборванного наёмника?

Он засмеялся: — забыл! Я уезжаю, родная. Завтра вечером приеду, может быть, даже к обеду удастся вырваться.

* * *

Леди Эмилия прилежно склонилась над вышивкой. Неизвестно, приедет Ален сегодня, или будет ночевать дома. Она соскучилась по сыну, ведь они так редко виделись! Он нечасто бывал даже в собственном городском доме, что уж говорить о родительском. Она усмехнулась. Ведомство Дознания требовало много времени и сил, а ещё любовницы… Конечно, их мальчик давно уже взрослый и имеет, как и все мужчины, свои потребности. Ей было трудно смириться с этим. Её милость не походила на большинство своих знакомых. Ей никогда не нравились светские развлечения и она, о, ужас! — ни разу не изменила мужу. Приятельницы леди Эмилии втихомолку смеялись над ней, но злословить остерегались. Не приведи Всеблагой, если грязные намёки и сплетни дойдут до близких ей мужчин. Семья была богатой и влиятельной, а Глава Тайного Совета, лорд Касилис, славился своей мстительностью. Неприятной чертой характера — злопамятностью, обладал и муж Её милости, лорд Николс. А уж про сына и говорить нечего. Защищая доброе имя матери, лорд Ален мог запросто арестовать и бросить в жуткие подвалы ведомства Дознания для последующего допроса, возможно даже с применением пыток, любую благородную леди. По крайней мере, так считали и об этом шептались в некоторых гостиных.

Ещё там с воодушевлением обсуждали лорда Николса, скептически поджимая губы и с иронией называя его «снулой рыбой», «бледной поганкой» и удивляясь, как может леди Эмилия ласково улыбаться ему и искать взглядом в гостиных, в толпе народу.

В настоящий момент Его милость лениво просматривал какие-то бумаги, аккуратной стопкой лежащие перед ним на небольшом столе. Стол совершенно не вписывался в нарядную, и даже кокетливую обстановку малой гостиной, но по распоряжению лорда Николса он был принесён и поставлен перед большим стрельчатым окном, потому что леди Эмилия не желала проводить вечера в кабинете у мужа, а ему хотелось быть рядом с ней. Изредка они обменивались двумя — тремя предложениями, а потом каждый вновь погружался в свою работу и свои мысли.

Её милость забрала у сидевшей рядом с ней и тоже вышивающей служанки последний моточек шёлка и отправила её на кухню с приказанием принести лорду Николсу бокал подогретого лёгкого вина и несколько слоёных печений, оставшихся от ужина.

Оторвавшись от бумаг, тот кивнул служанке, которая поставила на краешек стола небольшой серебряный поднос, и улыбнулся жене, ласково смотревшей на него.

— Да, Николс, — леди Эмилия нахмурилась, — я должна рассказать тебе новость, которая меня очень неприятно поразила!

Его милость вежливо вскинул брови и, вопросительно посмотрев на жену, с удовольствием отпил из бокала.

— Сегодня утром ко мне заезжала леди Гражина…,- лорд дар Бреттон насмешливо скривился:

— я тебе удивляюсь, Эмилия. Как ты, при твоём уме, можешь поддерживать знакомство с такой абсолютно глупой и пустой особой. Сплетницей, к тому же.

Её милость рассмеялась: — зато она не злая! Глупая, поверхностная, но злости в ней нет, одно любопытство.

— Ну, как знаешь, — муж пожал плечами.

— Так вот, о новости. В гостиных появилась леди Леонида дар Беточчо. Она посещала родственников мужа в Синайе. Там она встретила нашего Алена, и он любезно пригласил её составить ему компанию. Его сопровождал большой отряд королевских стражников, а для неё он нанял роскошную карету. Леди Леонида так подробно описала её, что леди Гражина совершенно уверена, что это не выдумка. Теперь все уверены, что Ален имеет виды на леди Леониду. Сама она ни в чём не признаётся, но вздыхает, загадочно улыбается и опускает глаза.

Лорд Николс, который давно уже хмуро слушал жену, резко отодвинул кресло и встал. Пройдясь по гостиной, остановил взгляд на служанке, слушавшей хозяйку, разинув рот. Он недовольно мотнул головой, и девушка, покраснев, выбежала из комнаты, а Его милость медленно сказал: — не может быть. Всё же Ален слишком умён, чтобы взять в любовницы такую женщину, как леди Леонида. Она же страшна, как Мрачный Косарь, да и старше его. А уж про глупость я и не говорю. — Он помолчал, — нет, Эмилия, тут что-то не то. — Взглянув на жену, болезненно поморщился: — ну что ты, на самом деле! И не вздумай плакать! Если ты расплачешься, я тоже расстроюсь и не смогу просмотреть последние данные по оплате наших поставок льна соседям!

— Как ты можешь думать о каких-то поставках, когда твой единственный сын попал в лапы такой неприятной особе, как леди Леонида-а-а!! — Естественно, Её милость расплакалась, а лорд Николс был вынужден обнять жену. Немного успокоившись, она решительно сказала: — нужно заставить его жениться! Полным — полно молодых красивых девушек! Не может быть, чтобы ему никто не нравился! Николс, ты должен меня поддержать!

Лорд дар Бреттон ничего не сказал, а, опять пожав плечами, вернулся за свой стол, предварительно позвонив в серебряный колокольчик. Вошедшая служанка, укоризненно посмотрев в его спину, бросилась к своей заплаканной хозяйке.

Постепенно леди Эмилия успокоилась, обдумывая слова мужа. Кажется, она чересчур доверчива.

Внезапно дверь распахнулась, и вошёл Ален, на ходу сбрасывая плащ на руки спешащему за ним слуге. Он церемонно поклонился родителям, а потом чмокнул в щёку мать. Она залюбовалась сыном, с удовольствием разглядывая его и втайне им гордясь. Он улыбнулся: — мои дорогие, позвольте мне сегодня переночевать у вас. И ещё у меня есть к вам разговор!

Лорд Николс, давно уже снова отодвинувший от стола кресло, с иронией смотрел на сына: — надеюсь, разговор не о леди Леониде? Впрочем, о чём это я?! Ты никогда не спрашивал нашего мнения относительно твоих любовниц!

Смутившийся Ален покосился на мать: — о чём ты, папа? Какие любовницы? И причём тут леди Леонида?

Вздыхая и комкая в руках носовой платок, леди Эмилия рассказала ему о слухах, гуляющих в дамских гостиных. Ален разозлился: — вот и делай доброе дело человеку! Эта дура, — Её милость недовольно поморщилась, но он упрямо повторил: — так вот, эта дура сидела на почтовом дворе, без всякой надежды уехать домой, потому что имеющихся у неё денег не хватило бы нанять и крестьянскую телегу. Я пригласил её всего лишь побыть компаньонкой… — он запнулся, — для молодой девушки, из-за которой и была нанята карета! А она что вообразила?

Леди Эмилия внимательно смотрела на сына: — что это за девушка, Ален? Мы знаем её?

Тот криво усмехнулся: — дорогие родители, позвольте мне попросить вашего согласия на брак. Я женюсь.

Наступило молчание. Лорд Николс откинулся на спинку кресла, заинтересованно глядя на сына и ожидая продолжения. Леди Эмилия недоверчиво спросила: — почему такая спешка? Кто она, эта девушка? Надо полагать, именно её ты вёз из Синайи?

— Мама, я увёз её, потому что влюбился. С нашим браком будут большие проблемы, потому что моя Констанца не благородных кровей, она — дочь кузнеца.

Леди Эмилия холодно выпрямилась: — да, пожалуй, я бы даже больше была рада леди Леониде! Ален, ты, случайно, не заболел? Что за нужда жениться на простолюдинке? И что скажет Его Величество?

— Он уже сказал, мама.

— Что же?

— Он сказал, что я сошёл с ума.

* * *

Сидя на постели в ночной рубашке, Констанца думала о событиях прошедшего дня. Король не дал согласия на их с Аленом брак. Сегодня вечером ему предстоит тяжёлый разговор с родителями. Ей было страшно. Встав на колени перед кроватью, она закрыла глаза и принялась молиться Всеблагому, прося его сжалиться над ней и Аленом, укрепить их решимость перед лицом невзгод и даровать им счастье.

Потом, лёжа на мягкой постели под пуховым одеялом, она улыбнулась своим мыслям и вдруг вскочила, растерянно вспоминая, когда у неё в последний раз были женские дни. Кажется, что очень давно. Нет, она припомнила, как на постоялом дворе в Гваренеде подавальщица Коста приносила ей ворох каких-то тряпок. Но с тех пор прошло больше месяца! Итак, — она горько усмехнулась, — на неё свалилось новое несчастье. Вполне может быть, что она беременна. Правда, оставалась слабая надежда, что постоянное нервное напряжение, в котором она пребывала довольно давно, так воздействовало на её организм. Она слышала, что от этого тоже бывают задержки, но верилось с трудом. Скорее всего, она всё же беременна. И Ален — отец её ребёнка!

Констанца прижала руку к животу, не замечая, что улыбается. Она родит его, что бы с ней не случилось. Пусть это будет сын. И чтобы у него были чёрные блестящие глаза, и волосы цвета воронова крыла. Алену она ничего не скажет. Мало ли, вдруг и правда задержка, ведь она ничего не чувствует, всё, как обычно.

Констанца откинулась на подушки, прикрыла глаза, представляя крохотного младенца, с пухлыми ручками и розовыми пяточками. И он улыбается ей улыбкой любимого.

Загрузка...