Глава 21

Почти месяц жила Констанца в доме лорда Касилиса. Важные события произошли за это время.

На следующий день, после разговора Алена с родителями, к лорду дар Матторну приехала дочь, леди Эмилия.

Когда слуга доложил Его милости об её приезде, они с Констанцей сидели в кабинете. Девушка читала вслух на — днях присланный трактат «О природе философского смысла». Временами ей казалось, что лорд Касилиус дремлет под монотонный звук её голоса. Она, хотя и пыталась читать выразительно, как ей внушала данна Эдита, но получалось плохо. Витиеватые выражения и рассуждения древних философов ей были совершенно непонятны.

Лорд Касилис, с удобством расположившийся в большом мягком кресле, внезапно выпрямился и открыл глаза: — Ты что-нибудь поняла, Констанца?

Та виновато покачала головой: — очень мало, Ваша милость. Эта книга написана для более умных людей, чем я.

— Да уж, — он засмеялся, как мне кажется, моего ума тоже маловато, чтобы понять, о чём этот трактат! Констанца, я хотел спросить тебя: ты написала ответ отцу и своей покровительнице?

— Да, Ваша милость, написала, но ещё не отправила. Завтра данна Ольгия пойдёт на рынок и занесёт моё письмо на почтовый двор.

Три недели назад Констанца, испросив согласия лорда Касилиса и Алена, написала отцу большое ласковое письмо. Не желая ещё более расстраивать его, она описала своё путешествие в несколько сглаженном виде. Совершенно не упоминая лорда Главного королевского дознавателя, она кратко упомянула о том, что на постоялом дворе познакомилась с леди Леонидой и далее путешествовала уже вместе с ней. Также, с целью успокоить отца, данну Эдиту и священника, она написала, что ей удалось получить место компаньонки у Главы Тайного Совета, лорда дар Матторна.

Ален, которому она дала прочитать письмо, засмеялся и сказал: — я даже не могу назвать тебя хитрой лгунишкой, ведь ты нигде прямо не сообщаешь, что к деду тебя устроила леди Леонида. Но тот, кто станет читать твоё письмо, поймёт именно так.

Два дня назад пришёл ответ из родной деревни. Писала его, конечно, данна Эдита, которая постаралась сохранить все, не слишком гладкие, обороты речи кузнеца.

До крайней степени взволнованный и обрадованный весточкой от дочери, Даниил сумбурно сообщал, как истосковался по ней, как потерял всякую надежду увидеть её когда-нибудь; перечислял деревенские новости и снова возвращался к той огромной радости, что пришла в его дом с её письмом.

В самом конце была небольшая приписка от данны Эдиты. Она передавала Констанце благословение от святого отца. А также и Феониста кланялась ей и наставляла не забывать тех, кто любит её.

Ещё данна Эдита строго наказывала блюсти свою чистоту и хранить в тайне всё, что произошло с ней в замке лорда Нежина. Она выражала надежду, что Всеблагой не оставит безнаказанными его чёрные деяния.

Констанца немедленно села писать ответ, в котором подробно рассказала о своей жизни в роскошной резиденции Главы Тайного Совета. Сообщила, что Его милость относится к ней очень хорошо, и обязанности её не обременительны. У неё есть даже личная служанка, данна Ольгия, пожилая и очень добрая женщина. А слуги её не обижают и относятся к ней по-дружески. Его милость очень старый и часто засыпает, когда она читает ему книгу, но сразу же просыпается, стоит ей лишь замолчать, и тогда смеётся над собой.

* * *

Хотя Констанца и ждала приезда родителей Алена, она побледнела и встала с кресла, судорожно сжимая руки у груди.

Леди Эмилия решительно вошла в кабинет и остановилась, окидывая внимательным взглядом невысокую тоненькую девушку со светлыми пушистыми волосами, несколько бледную, с дрожащими губами и испуганным взглядом. В следующую минуту Констанца присела в низком реверансе, склонив голову и не решаясь взглянуть в лицо Её милости.

— Ну — ну, Констанца, довольно! — Ленивый голос лорда Касилиса привёл девушку в чувство. Она выпрямилась, по — прежнему не поднимая глаз. Хозяин продолжил: — Эми, знакомься, Констанца живёт у меня в качестве компаньонки, ну а, в дальнейшем, — он хохотнул, — наш Ален объявил, что она станет его женой!

— Замечательно! — Сарказма в голосе Её милости хватило бы на десяток таких констанц. — А это ничего, что Его Величество не даёт своего согласия? Даже если не принимать во внимание наши с лордом Николсом возражения?

Констанца поняла, что леди Эмилия обращается к ней и подняла глаза. Та смотрела на неё холодно и с неприязнью.

Набравшись мужества, она ответила: — простите меня, Ваша милость! Я понимаю, что не должна мечтать выйти замуж за … лорда Алена, но я его очень люблю, правда! — Она умоляюще смотрела на леди Эмилию, а слёзы уже подступали к глазам и щипали в носу.

Чёрные блестящие, как у Алена! — глаза глянули прямо ей в душу. Леди дар Бреттон смягчилась: — сядь, Констанца, и расскажи, как вы познакомились.

Та села назад в кресло и, повернув голову, натолкнулась на острый, предупреждающий взгляд старого лорда. Да, она помнила, что леди Эмилия не должна знать всю историю её коротенькой жизни.

Сцепив на коленях руки, Констанца принялась рассказывать о деревне Вишняки, об отце — сельском кузнеце, о том, как была похищена стражниками лорда Нежина и увезена в его замок, как ей удалось бежать и как Ален спас её от возвращения к ненавистному лорду.

Ей пришлось солгать, и сделать ничего было нельзя. Ален строго — настрого наказал ей молчать об изнасиловании. Он несколько раз прослушал историю, которую она должна была рассказать его родителям. Так что теперь, в этом рассказе, Констанца совершила побег в день похищения, не задержавшись в замке. Было неясно, поверила ли ей леди Эмилия.

Она закончила рассказ приездом в столицу и замолчала, всё также не поднимая глаз и выпрямившись в кресле.

За своим столом завозился лорд Касилис. Откашлявшись, сказал: — ты умолчала о похищении Алена, девочка. И о том, как ты спасла его от пыток и смерти.

— А-ах-х! — не то вскрикнула, не то всхлипнула леди Эмилия, — к-как?! О чём таком ужасном вы говорите, Ваша милость??

Не торопясь, лорд дар Мотторн принялся рассказывать историю похищения Алена, непоколебимой решимости Констанцы и его счастливого спасения.

Леди Эмилия, побледнев, как полотно, в изнеможении откинулась на спинку дивана. Констанца вскочила, налила в бокал вина из кувшина, стоящего на угловом столике, и неуверенно протянула его женщине.

— Может быть, немного лёгкого вина поможет вам, леди Эмилия? — Та трясущейся рукой взяла бокал, немного пригубила:

— спасибо, Констанца, — взглянула на девушку более приветливо. Та поразилась, как же сильно Ален походил на мать. Те же чёрные яркие глаза, прямой нос, твёрдо очерченный подбородок, у матери чуть более мягкий. Но средний рост он, кажется, позаимствовал у отца. Леди Эмилия была очень высокой, худощавой, даже как бы костлявой, чем разительно походила на отца, лорда Касилиса. Но умные глаза, чистый гладкий лоб, густые и блестящие чёрные волосы, уложенные в сложную причёску, красиво очерченные полные губы придавали ей вид величественный и благородный.

Уже мягко Её милость сказала: — а теперь, Констанца, ты расскажешь мне всю правду! — Та вздрогнула, растерянно посмотрела на хозяина. Он пришёл на выручку:

— ну что же, Констанца, расскажи подробно, как ты искала Алена и нашла его в заброшенной конюшне, ну и дальше: как почти тащила на себе, как везла…

Приободрившись, девушка описала их злоключения и даже заулыбалась, вспомнив, как обрадовалась данну Джорджию, встретившему их на дороге с телегой сена.

Она увлеклась, вспоминая. Картины благополучного спасения Алена вставали перед глазами одна за другой и, внезапно, голос внимательной и заинтересованной слушательницы вторгся в них: — а теперь скажи мне, сколько дней вы с Аленом прятались в этом закутке, ни на минуту его не покидая?

Констанца запнулась, не зная, что сказать. Леди Эмилия с иронией смотрела на неё. Опустив голову, та прошептала: — две недели…

— Ясно. — Леди дар Бреттон встала. — Ваша милость, я поехала, но вначале оставьте нас с Констанцей одних, пожалуйста!

Пожав плечами, лорд Касилис пошёл к двери, ободряюще подмигнув девушке. Та приуныла. Когда дверь за хозяином закрылась, леди Эмилия села в кресло рядом с Констанцей, ласково взяла её за руку: — послушай меня, дорогая. Я знаю, что вы с Аленом были близки. Невозможно находиться днём и ночью в одной комнате с молодым мужчиной и устоять перед его напором. Я знаю своего сына. Не думаю, что он силой взял тебя, скорее уж уговорил. Я права?

Констанца плакала, опустив голову: — нет, Ваша милость, я сама… Я полюбила его ещё раньше, он очень хороший, он самый лучший на свете…

Та похлопала девушку по руке, мягко сказала: — конечно, я с тобой согласна, он очень хороший. Но тебе лишь кажется, что ты его любишь. Он был ласков с тобой и щедр. Наверно, мы можем купить тебе небольшой дом здесь, в столице. У тебя будут слуги, своя карета и лошади. И, конечно, много платьев. Ален станет тебя время от времени навещать, а если родится ребёнок, то мы признаем его как дар Бреттона. Это ведь замечательно, правда? Но жениться на тебе он не может! — Она встала и жёстко сказала: — даже не думай об этом. Этого никогда не будет!

Леди Эмилия вышла из кабинета, оставив Констанцу горько оплакивать свою любовь.

Вечером приехал Ален. Скрепя сердце, лорд Касилис опять оставил их в своём кабинете, напоследок нахмурив брови и строго погрозив им пальцем.

Констанца, которая проплакала, с небольшими перерывами, весь день, бросилась ему на шею. Покрывая её лицо поцелуями, он шептал, как сильно любит её, как скучает и мечтает поскорее окончательно закончить дело о заговоре против короны, чтобы заняться личными делами.

Она рассказала о приезде его матушки и, рассказывая, снова заплакала. Но он не казался расстроенным. Усадив её к себе на колени, он потёрся носом где-то у неё за ухом и, перебирая губами волосы на виске, задумчиво сказал: — не плачь, моя хорошая, я знаю, что нужно сделать, чтобы король утратил интерес к нашему браку. Скоро я разделаюсь с заговорщиками, и мы поженимся. Ты мне веришь?

Вместо ответа она крепко обняла его и подставила губы, которые он долго и с удовольствием целовал.

* * *

Леди Эмилия больше не приезжала к отцу. Лорд Касилис вскользь сообщил Констанце, что Ален пригрозил матери разрывом всяких отношений, если она не оставит его невесту в покое. Было непонятно, поддерживал Его милость внука, или осуждал.

Констанцу удивляло, что леди Эмилия называла отца «Его милостью», а не папой, и она как-то спросила его об этом. Лорд Касилис вначале посмеялся, а потом сообщил, что это всё спесь и гонор благородных лордов. На самом деле, он никогда не возражал против того, чтобы дочь звала его папой, что, собственно, она и делает, но только наедине.

После этого разговора Констанца подумала о том, что многие правила поведения в обществе ей ещё неизвестны, хотя лорд Касилис сдержал слово и пригласил к ней учителей. Весь прошедший месяц она прилежно разучивала модные танцы, нещадно терзала старенький клавесин, стоящий в малой гостиной и, под руководством чопорной старой девы, осваивала премудрости этикета. А ещё Его милость пожелал, чтобы она научилась ведению домашнего хозяйства, для чего ей было велено ежедневно в течение двух часов помогать домоправительнице в проверке счетов, поступивших от торговцев.

Учитель танцев хвалил её и говорил, что у неё природное чувство ритма и хороший слух. Тем не менее, клавесин ей не давался, и учитель музыки отчаялся продвинуться с нею сколь — нибудь дальше разучивания простеньких пьесок.

Зато Констанца с удовольствием слушала старого, с длинной седой бородой, учителя естественных наук. Порой, рассказывая ей о загадках природы, он входил в раж и бегал по её гостиной, потрясая кулаками над головой или возмущённо дёргая себя за бороду. К слову сказать, он начисто отвергал хитрый умысел Всеблагого в деле создания таинственных явлений, таких как сверкание молний в грозу, извержение вулкана в горах Закатного королевства и многих других. Он утверждал, что это всего лишь явления природы, и людям предстоит их изучить.

Лорд Касилис, кажется, тоже любил слушать старого учителя. Он часто вступал с ним в спор, и тогда Констанца, затаив дыхание, с восторгом внимала яростным речам обоих спорщиков. Но, конечно, её симпатии оставались на стороне Его милости.

Как — то раз, за несколько минут до начала обеда, дверь зала распахнулась, и в неё, не торопясь, вошёл невысокий, лысоватый, с иронически поджатыми тонкими губами мужчина.

Несмотря на средний рост, держался он очень высокомерно и, окинув Констанцу холодноватым взглядом бледно — голубых глаз, отвернулся. Лорд Касилис весело сказал: — знакомься, Констанца, это мой зять и отец Алена, лорд Николс!

Его милость небрежно кивнул и, усевшись на стуле, который услужливо пододвинул слуга, обратился с каким — то вопросом к тестю.

Констанца исподтишка рассматривала его, удивляясь, насколько родители Алена не похожи друг на друга.

Если леди Эмилия была яркой, привлекающей внимание, то в облике Его милости не было ничего, за что мог бы зацепиться глаз. Светлые, с сединой, волосы, почти не прикрывающие лысеющую макушку, бледно — голубые, как летнее выцветшее небо, глаза, ироничная усмешка на тонких губах. Но Констанца помнила, с каким уважением Ален рассказывал ей об отце и о той глубокой, проверенной временем любви, связывающей родителей.

С тех пор лорд Николс довольно часто приезжал обедать в резиденцию Главы Тайного Совета. Он уже не смотрел презрительно на Констанцу, а порой даже удостаивал её какого — нибудь вопроса.

* * *

Однажды Ален не появлялся у деда целых три дня. Шёл второй месяц, как Констанца поселилась у лорда Касилиса. Она приуныла, всё валилось из рук. На четвёртый день он приехал к обеду, хмурый и неразговорчивый. За столом всё молчал, на вопросы отвечал отрывисто и односложно. Девушка в растерянности смотрела на него. Он поднял голову от тарелки, через силу улыбнулся: — не обращай на меня внимания, Констанца. — Лорд Касилис понимающе сказал:

— привезли?

Ален молча кивнул, презрительно скривился: — их ещё и не допрашивали, а они уже друг на друга вину сваливают.

— Своя — то шкура дороже! — Лорд Касилис расхохотался.

Обед прошёл невесело. Ален молчал, думая о своём и, кажется, даже не замечал, что ест. Хозяин не докучал ему разговорами, а после обеда они оба ушли в кабинет и плотно прикрыли за собой дверь.

Констанца грустно вздохнула и вместе с данной Ольгией отправилась гулять по парку. Весна была в полном разгаре, ярко светило солнце, и снег стремительно превращался в грязные лужи. Они медленно брели по аллее, освободившейся из — под снега и подсыхающей в лучах горячего солнца. Констанца думала об Алене и арестованных заговорщиках. Она даже немного позлорадствовала, вспомнив, сколько они натерпелись по вине лорда дар Феррена.

Когда они с данной Ольгией вернулись в дом, Ален уже уехал. Лорд Касилис тоже был задумчив и попросил Констанцу почитать ему тот философский трактат, который они никак не могли одолеть: — мне под него лучше спится! — Сказал он со смешком.

День тянулся медленно, наконец, наступил вечер, и пришло время спать. Констанца рано улеглась в постель. Она неважно чувствовала себя. По утрам стало подташнивать, резче чувствовались запахи, а недавно её чуть не вырвало, когда, забежав зачем — то на кухню, она почувствовала, как неприятно пахнет жареная морская рыба.

По утрам она подолгу вглядывалась в зеркало, страшась появления ужасных коричневых пятен на лице, но их, пока, не было. Живот по-прежнему оставался плоским, и она облегчённо вздыхала, прислушиваясь к себе.

* * *

Постучав и получив разрешение войти, данна Ольгия тихо открыла дверь в покои хозяина. Тот, в тёплом халате из мягкой шерсти задумчиво сидел в кресле перед камином, глядя на огонь. Несмотря на весну, в доме было холодно.

Его личный слуга, данн Мэттью, почти такой же старый, как Его милость, неслышно ступая вышел из спальни и неодобрительно посмотрел на Ольгию. Он всегда не одобрял, когда к хозяину приставали с вопросами или просили что — то сделать.

Лорд Касилис вопросительно посмотрел на женщину. Она замялась: — Ваша милость, я не знаю, должна ли я говорить вам…, - он продолжал выжидающе на неё смотреть, и она решилась: — Констанца, она…, Ваша милость, она беременна!

Хозяин удивлённо поднял брови. Слуга замер с большим полотенцем в руках, растерянно глядя на данну Ольгию. Потом, покачав головой, скрылся в умывальной комнате.

— М-м-м, — лорд Касилис казался ошарашенным, — откуда такие сведения, Ольгия? Тебе сказала Констанца?

— Нет, Ваша милость, она не говорила, но я вижу, что она в интересном положении, — женщина выглядела уверенной, — срок совсем небольшой, и живот пока что незаметен.

Лорд Касилис усмехнулся. Ай да внук! Теперь всё становится гораздо сложнее. И интереснее! — Ольгия, никому ничего не говори, в том числе и самой девочке, — он повернул голову к умывальной: — Мэттью! — и, когда слуга высунул голову в дверь: — помалкивай, понял? — Тот кивнул, не удостаивая хозяина ответом. Лорд дар Матторн продолжил: — Ольгия, ты теперь повнимательнее смотри за ней. Чтобы нигде не ушиблась, не упала. Ну, и чтобы не расстраивалась по пустякам, что ли. — Он неуверенно посмотрел на женщину: — хотя как это сделать, не представляю…

Данна Ольгия улыбнулась: — я постараюсь, Ваша милость!

Загрузка...