Лимова

Глава 6

Утро выдалось хмурое, пасмурное. Начал накрапывать мелкий, противный дождь.

Я приподняла стекло задней двери автомобиля, протяжно выдыхая дым в окно и напряженно уставилась в короткостриженный затылок стрипушника, сидящего спереди меня, когда ему пришла смс. От Данки. Напрямую мы с ней, разумеется, не связывались

— Написали «нет». — Невозмутимо прогудел близнец, то ли Витя, то ли Вова, я их не различала.

Нет флешки. Нет гребанной флешки в потолке над крайней левой раковиной в мужском туалете, который чокнутая сейчас, прибегнув к помощи Сержа и Алекса, сменивших ей внешний облик, посетила в компании бармена и двух доверенных кардиналов в качестве охраны.

Ожидаемо, как ни странно.

Я глубоко затянулась сигаретой, глядя на двери своего подъезда, возле которых мы уже час в машине сидели, но ничего подозрительно не углядели.

Ну, коли с Данкой все нормально и она катит сейчас с пустыми руками, но главное, что катит назад в дом, где меня ожидают Алекс и Серж для кардинальной смены уже моего облика, я решила, что пора, и кто-то из «В», сидящий на переднем пассажирском, покинул автомобиль. Его не было всего пятнадцать минут, но каждая будто час шла.

Вскоре он вернулся с моим рюкзаком, куда были накиданы самые необходимые вещи из одежды, отдал его вместе с документами и телефоном мне, сообщив, что следов взлома входной двери он не обнаружил, да и в квартире полный порядок. Значит, гостей у меня не было. Странно.

Машина неторопливо тронулась от подъезда. Я, подключив телефон к заряднику, дождалась появлени пары процентов и включила его. Пока мы, для раннего обнаружения хвоста, неторопливо плыли в крайней правой полосе по городу, я с сомнением смотрела в экран телефона. Не считая пары-тройки звонков от приятелей, остальные тридцать с лихом были сделаны Шеметовым и сделаны сегодня утром. Вот из всех, из всего круга моих знакомых, меня потерял только Данкин вдовец и именно в момент, когда мы приготовились драпать из города, пока мне будут готовить фальшивые документы, чтобы потом выехать из страны. Пока я пялилась в экран, Шеметов вновь позвонил. Три раза подряд. Ну что тебе надо, убогий?.. Почему именно сейчас, когда мне вообще ничье внимание нельзя привлекать?..

Четвертый вызов я все же приняла. Дон гандон, стараясь быть вежливым, но явно нервничая, извинился за свой ранний звонок (почему-то за один) и спросил, не можем ли мы сейчас встретиться, потому что вопрос касается Данки. Отнекиваясь, чувствуя, как возникают нехорошие мысли, параллельно попыталась пронюхать, что именно он хочет обсудить по поводу своей почившей супруги. Падлович, явно уже из последних сил удерживая маску вежливости, сообщил, что нужно встретиться либо сейчас, либо он найдет меня вечером, ибо его вопрос не требует длительных отлагательств.

Как ты меня найдешь, если вечером меня уже в городе не будет?

И будешь ли искать дальше, сочтя странным факт моего внезапного бесследного исчезновения вслед за супругой, о которой хотел поговорить?..

Я перевела дыхание, глядя себе в колени и стискивая трубку пальцами. Тоненьким голоском сообщила, что у меня всего минут пять, потому что скоро электричка, я собираюсь гостить у бабушки выходные. Он ответил, что ему это времени достаточно и назвал адрес головного офиса банка, пообещав, что после меня отвезут на вокзал.

Суббота, утро, головной офис?.. Ехать я категорически расхотела. И искать, сука, явно ведь будет…

Попросила двух «В» тормознуть на углу улицы. Накинув капюшон ветровки и подхватив рюкзак, вышла из машины и неторопливо пошла вниз по улице. Покурила у магазина напротив банка с почти пустой парковкой. Только тачка динь-дона и еще тройка автомобилей среднего класса. Пугающая мысль о всяких нехороших личностях, разъезжающих в черных тонированных каретах и на досуге любящих гоняться за бородатыми мальчиками, была успокоена.

Я нехотя пересекла проезжую часть и, поднявшись по ступеням, потянула на себя дверь.

Внутри ужасная суматоха, люди без униформы, в постоянном движении. Переговоры, перекрикивания, телефонные звонки, шум, шелест бумаг, и посередине этого хаоса Шеметов.

Андрей был против обыкновения в обычном черном джемпере и без любимых приблуд тяжелого люкса. Осунувшийся, взгляд горит напряжением и злостью, когда он читает беспрестанно подаваемые ему всеми подряд бумаги.

Я невольно застыла, не понимая, что происходит. Он поднял взгляд на входную дверь, на застывшую меня и, кивнув, направился в сторону коридора в отдалении, отмахнувшись от подлетевшей к нему растрепанной сотрудницы и впихнув ей ворох листов.

Я, чувствуя, что прямо очень зря, чрезвычайно зря, направилась за ним. Коридор, лестница второй этаж и не меньшая офисная суета. Почти истеричная. Но он, пересекая офис, отмахивался от всех, пока не открыл дверь конференц зала и не кивнул мне в темный провал.

Зашел следом, включил свет. Просторное помещение, облицованное темными пластиковыми панелями под дерево, озарил рассеянный свет уровневого потолка. Андрей прошел к большому конференцстолу, напротив широкого тонированного эркерного окна и, сев в кресло в начале его, кивнул на ближайший к нему стул. Я, стараясь выглядеть максимально сиротливо и жалко, просеменила и села на краешек стула, прижимая к груди рюкзак.

Шеметов глубоко вздохнул, складывая локти на столе и поднял на меня потемневший взгляд.

— Женя, ты есть в завещании Даны? — начал он в излюбленной манере с места в карьер.

Порог отчаяния достигнут, очевидно.

— Я не… — искренне растерялась я, теснее прижимая к себе рюкзак.

— Я как могу оттягиваю признание ее погибшей. — Перебил он, помрачнев и взяв стеклянную бутылку минералки, стоящую перед ним. Хмуро глядя на нее, словно бы не понимая, зачем взял, продолжил, — потому что будет учрежден наследственный фонд, за которым закреплено все наше совместно нажитое имущество. Одного бенефициара этого фонда я знаю, надеюсь, что она сделала тебя вторым. Подруг у нее никогда не было, а это прямо часто с тобой терлась… могла же, по идее. — Оборвал себя и посмотрел на меня, мгновенно изобразившую недоумение супротив скручивающему внутренности напряжению, — если ты второй бенефициар, мне жизненно необходима твоя помощь. В частности, чтобы ты тоже ввела меня в бенефициары.

— Что такое бенефц… бефце… Андрей Павлович, я не понимаю, о чем вы! — пролепетала я дрогнувшим голосом.

Он убито прикрыл глаза, пробормотав что-то вроде «да, конечно, такую она вряд ли бы ввела», сделал пару больших глотков и, завинтив намертво крышку, со стуком поставил на столешницу, не моргая глядя на бутылку. Я только открыла рот, собираясь обозначить, что бревно с глазами вынуждено съебаться к бабушке, как дверь распахнулась.

— Андрей Павлович, они здесь, — без стука ввалилась в помещение девушка.

Шеметов прикрыл глаза, качнув головой и зло усмехнулся. Кратко кивнул и девушка захлопнула дверь. Он перевел взгляд на меня, снова тот же, где мысли в хаосе и он теряет связь с реальностью, не сразу понимая, что это такое и для чего оно тут надо было, и бросил:

— Выметайся отсюда.

Грубо, но без грубости. Тоном человека, которого ведут на казнь, сухо и отстраненно, мыслями вообще о другом.

Я резко поднялась и направилась на выход.

Не успела. Разумеется. Не успела и этого следовало ожидать. Дверь распахнулась, как только я к ней протянула руку. Так и застывшую в воздухе.

— Обстоятельства все интереснее, — вежливо улыбнулся Костя, пристально глядя в мои остекленевшие глаза.

Под ложечкой засосало.

Произнес это он очень спокойно, но это был совершенно иной человек, чем тот, которого я видела в клубе. К тому я, хоть и боялась, могла испытать еще какие-то эмоции, то же раздражение, а сейчас… сейчас в нем что-то неуловимо и то же время очень осязаемо переменилось.

Это что-то действительно было неуловимо, потому что не имело никаких физических проявлений, но оно было. Оно осязалось настолько отчетливо, что подавляло восприятие физически ощутимых явлений, как то, например, тонкий шлейф его парфюма, ощутимый оттиск никотина от недавно скуренной сигареты, запах дождя, капли которого осели на коротких темных волосах и отпечатались мелкими чернильными кляксами на плечах черного блейзера и вороте черной рубашки. Это все уходило на сотый план из-за равномерного распространяемого от него титанического спокойствия и вплетения в него непередаваемо тяжелой серьезности. Смрада серьезности положения.

Я, инстинктивно задержав дыхание под взглядом чуть прищурившихся светло-карих глаз, только двинулась, что бы сделать шаг в сторону и боком, чтобы не задеть его, пройти в дверной проем, но он немного повел плечом. Совсем едва, почти и незаметно, если не стоишь вблизи него, а ощущение, будто с оглушающим грохотом перед тобой выдвинулась железобетонная преграда. Пока просто преграда, но если будет произведено хоть одно неосмотрительное действие, то эта преграда станет безапелляционным прессом, который раздавит до молекул. Все это заняло всего секунду-другую, а ощущение, будто часы. Часы в диком напряжении, не зная, когда рванет, откуда рванет, зная только то, что нельзя шевелиться.

Он, глядя на меня, произнес:

— Андрей, — ни тени сарказма, сухая вежливость и все то же давящее спокойствие. Раздавливающее. Я невольно вздрогнула, а он медленно перевел взгляд за меня, на Шеметова, и спросил, — что это за прекрасная незнакомка?

Как это тонко, блять…

— Сотрудница жены, — голос моего «тезки» очень ровный и спокойный, — пришла выразить соболезнования.

— Ах, да, — Костя медленно перевел взгляд на меня, сглотнувшую и кивнувшую в ответ на эти слова Андрея. — Вроде бы, тело супруги еще не найдено, а люди уже спешат с соболезнованиями?

— Там по обстоятельствам… без шансов, — с краткой запинкой немного глухим голосом отозвался Андрей, пока Костя внимательно вглядывался в мои глаза, когда я старательно напоминала телу, что нужно дышать, несмотря на то, что все внутри замерло, — течение сильное, да и… — и внезапно в приглушенные интонации Шеметова вплелась утомленная просительная интонация, — можно, она пойдет?

— Не можно. — Произнес Анохин совершенно непоколебимо, но создалось отчетливое ощущение что резко, твердо и грубо обрубил. И под моей кожей с сумасшедшей скоростью пронесся мороз, стопорящий мысли и тело под тенью снисходительной иронии, сплетающейся с вихревой теменью раздражения на мгновение мелькнувших в светло-карих глазах. А голос его так учтив и любезен, когда он обратился ко мне, — мне кажется, что я вас где-то видел. Память на лица у меня неплоха. Я уверен, что видел вас прежде. Скажите, у вас есть брат? — Сердце ошиблось с тактом. И вновь забилось ровнее, когда, — быть может, работает в «миллениуме» официантом? Его зовут Андрей, кажется.

— Нет, — отрицательно качнула головой, заставляя шокированный разум работать и выдавать дельные советы. Пока все, что было в голове это истеричные вопли инстинкта самосохранения, что нужно немедля и неважно как покинуть помещение. Хоть в окно. Так даже больше вероятности, что выживу, чем если буду все так же стоять перед ним и парализовано смотреть в глаза. — Нет, — твердо повторила и, делая голос тоньше, добавляя озадаченности и наивности, — вы меня с кем-то перепутали. Простите, мне нужно идти, я опаздываю.

Снова моя попытка двинуться и на этот раз его открытый и однозначный запрет — правая рука молниеносно и с характерным звуком уперлась ладонью в косяк, полностью отрезая мне путь на выход. Я вновь застыла, уже откровенно напугано глядя в его лицо, задумчиво наблюдающее за моим.

— Попрошу вас остаться. — Улыбнулся и чуть качнулся вперед. Заставляя автоматически отступить. — Уверяю, что все это займет совсем немного вашего времени, а после мы с вами обсудим кое-что занимательное.

— Я не… — слабо начала я.

— Настоятельно рекомендую вам не возражать Константину Юрьевичу, — подал голос с эхом сухого льда Кирилл, стоящий в паре шагов от двери и что-то подчеркивающий в поданных ему брюнеткой бумагах. Метнул краткий, быстрый, замораживающий взгляд на меня, — он сегодня не в самом благом расположении духа. Как и мы все. Андрей, как девушку зовут?

— Женя… — напряженно отозвался Шеметов, непонимающе глядя на меня и Анохина.

— Евгения, — повторил Константин Юрьевич, делая еще шаг и серьезно глядя на меня, пытающуюся сохранить между нами расстояние, вновь отступающую спиной назад, — Кирилл Александрович дал вам очень ценный совет, стремясь спасти и без того накаленную ситуацию. Прошу, — шагнул в сторону, обходя меня по неширокой дуге, чтобы пройти вглубь помещения и мимоходом немного развернуть ближнее к Шеметову кресло, то самое, в котором я сидела. Обозначая, четко обозначая, что сейчас все будет развиваться по его сценарию.

Анохин направился к широкому эркерному окну и остановился в полутора шагах от него, пока я на неверных ногах направлялась к креслу, а стол оккупировали его люди.

Напротив меня сидела брюнетка, быстро и без лишних движений фасующая стопки бумаг, вынимаемые из толстой папки. Рядом с ней сел погруженный в планшет Саня, напротив него Аркаша.

Я метнула взгляд на вход, где порог переступал Зелимхан, а за ним молодой кавказец. Оба сели в некотором отдалении от остальных, ближе к концу стола, ближе к Анохину, заложившему за спину руки и наблюдающему ненастье за окном.

Снова посмотрела на вход и натолкнулась взглядом на Кирилла, переступившего порог и вставшего за креслом Андрея. Он прохладно улыбнулся мне глазами, явно намекая, что сегодня Колобок далеко не убежит, а даже если очень вознамериться, то Кириллу ближе до выхода чем мне и перехватить меня он успеет. Сердце запоздало отозвалось на вброс щедрой порции адреналина в кровь и я перевела взгляд на Шеметова, который неотрывно, не моргая смотрел в стол перед собой и поняла, что у гандона сейчас примерно тоже самое состояние, что и у меня, только увеличенное в стократ.

— Татьяна, — голос Анохина очень спокойный.

Темноволосая, откинув иссиня-черную прядь за плечо, положила бумаги перед Андреем и сухо, безэмоционально произнесла:

— Списание недостачи от семнадцатого июля текущего года на другие подразделения банка.

Андрей, не касаясь бумаг, но глядя в них потемневшим взглядом, почти сразу произнес:

— Сотрудница кассово-расчетного центра, имеющая доступ к бухгалтерии, попыталась списать недостачу на филиал на Давыдовском и Грибоедова, предполагая, что это не скоро будет обнаружено и она за это время сможет запутать ситуацию. Выявлено службой безопасности, сотрудница была уволена.

— Следующий вопрос, — Таня, вынув скрепленные листы из папки, четкими движениями, последовательно, с каждым своим предложением, стала распределять их перед Шеметовым, — через некоторое время при своде кассы обнаружены излишки на ту самую сумму, что пытались списать семнадцатого июля на подразделения. — Краткий тяжелый взгляд на Андрея, следящего за подчеркнутыми в бумагах строчками, на которые она указывала перьевой ручкой, — написан акт. Сразу произведена проводка на доходы, а на следующий день при пересчете обнаружена недостача на эту же сумму. Проведена исправительная проводка по урегулированию излишек-недосдачи, хотя не было реального движения денег. Тем не менее проведена по закрытию недостачи со счетом кассы. Андрей Павлович, вы ознакомлены с разъяснениями ЦБ по исправительным?

Тишина сгустилась. Таня, с легким прищуром глядя на сжавшего челюсть Андрея, поднявшего на нее взгляд, медленно откинулась на спинку кресла. Поставив локти на подлокотники и переплетя пальцы над скрещенными ногами, с безусловной требовательностью в голосе, очень тихо, но прессующе твердо, произнесла:

— Андрей Павлович, когда человек задает вопрос, то, как правило, он хочет слышать ответ.

Почти одновременно с этими ее словами Мазур, неотрывно глядящий в затылок Андрея, кратко и негромко хмыкнул. Побуждающе очень, несмотря на малую длительность и тихую тональность. Очень побуждающе. И Андрей, глядя Тане в глаза, произнес:

— Действовали согласно внутренний инструкции, где указано, что если проводка затрагивала кассу или корреспондентский счет, исправительная делается методом переноса остатка с неправильного на правильный.

Таня приподняла бровь с некоторым недоумением в голубых глазах глядя на Шеметова, не отводящего от нее взгляда. Слегка качнула головой, будто услышала поставившую в абсолютнейший тупик глупость и посмотрела на Кирилла, стоящего за его креслом неподвижно и все так глядящего в его затылок. Спустя пару мгновений негромко и холодно заключившего:

— Допустим. У меня возникла сейчас пара вопросов, где будет очень сложно дать ответ, Андрей, даже вот такой же формации, но допустим. — Шелест одежды, когда чуть сменил положение тела, облокачиваясь плечом о стену, а по ощущением, как будто лавина сошла. Холодно, неумолимо, без права на возражение погребшая под собой сидящего перед ним, заметно подавившего вздрагивание Шеметова, тут же переведшего взгляд от Тани на бумаги перед собой. — Основной вопрос у меня в другом: еще четыре подобных эпизода за полгода. Ни об одном не было доложено. Почему?

Андрей повел подбородком, очень тихо сглотнул, в глазах хаос. Страх, протест, неимоверное напряжение, сокрытое темными дрогнувшими ресницами и взгляд снова в бумаги, уже непроницаемый:

— Деньги обычных клиентов, физических лиц. Проблемы, возникшие из-за сотрудников, человеческого фактора, устранены. — Поднял взгляд в прямую спину Анохина, все так же стоящего у тонированного эркерного окна, и произнес, — как это к текущей проблеме относит?..

— Прямо. — Перебил Зелимхан, слегка разворачиваясь на кресле в его сторону и глядя в его глаза, пояснил ровно, но будто отчитал, — безалаберность.

Шеметов долго смотрел на него, но не произнес ни слова. Вместо него голос подал Саня, просматривающий что-то в планшете:

— На крайнем совещании, месяц назад, Кирилл Александрович в очередной раз напоминал менеджерам о том, что данные от своего аккаунта и вся конфиденциальная информация не должна быть сохранена ни на одном информационном носителе с доступом в интернет. Напоминал о смене паролей после каждого рабочего дня и требовал систематически проводить аудит кода веб-приложений на предмет ошибок. Последняя проверка была инициирована вами более месяца назад. Безалаберность. — Повторил он, и поднял взгляд зеленых глаз на Андрея, старшего его лет на десять с хвостиками. Поднял и придавил. — Вследствие нее, сегодня утром, было произведено хищение с расчетных счетов девятисот пятидесяти миллионов рублей посредством доступа через рабочую станцию топ-менеджера. Не сообщившего об этом сразу.

Почувствовала, как перехватывает дыхание и возникает неприятное колющее чувство онемения в районе солнечного сплетения. Вот почему Дрюня внезапно дошел до той степени отчаяния, когда понадеялся, что я вписана в Данкино завещание. Он скосячил…

И не признавал. Мрачно глядя на Саню, обозначил:

— Мой аккаунт был взломан. Приложение заблокировано вирусом, никаких оповещений не было. Я не знал об этом.

Краткая затягивающая в трясину пауза и:

— Ваш аккаунт, Андрей Павлович, не был взломан, — возразил Аркаша, метнув непонятный взгляд на Саню, едва заметно дернувшегося, как будто его пнули под столом и, прикусив губу, почему-то посмотревшего в стол, а Аркаша перевел ровно такой же взгляд, как у брата, на Шеметова. — Пароль и логин получили с помощью вирусного кода, внедренного в ваш ПК. И во всю систему с помощью корпоративной почты. Из-за вашей безалаберности вы не заметили, как с вашего почтового аккаунта остальным топам было отправлено несколько писем с вшитыми вредосными программами, вследствие чего у злоумышленников появился контроль над мультиподписью.

Вот как…

Дубиной по затылку ударило то ощущение, когда я залезла в его аккаунт, когда поняла, что любое действие требует подтверждения, но чтобы вот такого… Мультиподпись. Когда никто из сотрудников не может единолично распоряжаться средствами клиентов. Для этого определенному количеству человек раздаются собственные коды для определенного адреса. Никто из сотрудников не может в одиночку перемещать деньги. Для совершения транзакции необходимо определенное, заданное заранее, количество подписей. У похитителей был контроль над мультиподписью, поэтому стало возможным единовременное похищение такой суммы…

— Кроме того, — продолжал Аркаша, отклоняя входящий вызов и вглядываясь в планшет. — При дальнейшей проверке Константин Юрьевич пришел к выводу, что с помощью той же массовой рассылки у менеджеров были установлены программы, которые должны были быть активированы, как только будут подключены наши неофициальные резервы, на которых эти программы сменят оригинальную прошивку на модифицированную, которая, в свою очередь будет сообщать, что стоит оригинальное ПО и при этом незаметно изменять размеры сумм снимаемых с резервов и изменять адрес направления их движения.

Какой-то бред… Какие неофициальные резервы?.. У банков есть свой резерв и он, как бы, официальный. Была старая кардерская тема, сейчас уже почти не рабочая, когда вот такие резервы грабили с помощью реверсивных транзакций. Это такая херь, когда бабло с одного счета на другой переводишь, или, например, с рублевого в валютный, а потом производишь отмену транзакции. Банк этого не видит и производит возмещение на счет, а баблишко при переводе и произведенной отмене во время этого самого перевода, спокойно уводится. Потом с резерва возмещалось, потому что считали ошибкой банков, пока не прощелкали, что это кардерский финт и прокаченные антифроды обрубили лазейку.

Поэтому какой нахуй неофициальный резерв, даже если это криминальный банк?.. — только промелькнуло в мыслях и спустя несколько мгновений:

— Константин Юрьевич, — дверь отворилась и в помещение широким шагом вошла вчерашняя русоволосая девушка, вроде бы, Лиза. — Все собрано.

Несколько стремительных шагов вглубь помещения и коробка отставлена ею на край стола, ближний к так и не повернувшемуся Анохину.

Я похолодела. В небольшом прозрачном ящике лежало больше десятка холодных кошельков. Что происходит, блять?..

Костя молчал достаточно долго, как и все. Тишина напитывалась нехорошим предзнаменованием, отталкивалась от стен, оседала в крови. И он подал негромкий голос:

— Из-за твоей безответственности, Андрей, уведено порядка миллиарда. Все ПО топов заражены программами для кражи сидов и взлома холодных кошельков. Планировалось по итогу увести один миллиард из банка, остальные из нашего теневого резерва, — чуть повел головой безошибочно точно в сторону холодных кошельков. — Чтобы мы не смогли незаметно возместить обнуленные клиентские счета. Чтобы нечем было возмещать. Ты понимаешь, жизни скольких человек стоила бы твоя безответственность?..

«…даже мокрого места не оставят».

Слова Данки, предупреждающей о последствиях, если я хоть что-то попробую сделать в личном кабинете Шеметова. Судя по всему, не только от таких как я следов не оставляют. Это сквозило в низкой вибрации мрачности в густом, сейчас почти полностью лишенном эмоциональной окраски голосе Анохина. Он стоял ровно, расправлены плечи, расслаблено руки в замок за спиной, и, глядя на его ровную выправку, у меня создалось отчетливое впечатление, насколько это спокойствие иллюзорно. Насколько сильна в нем бушующая ярость, низкочастотно, слабыми отголосками вплетающаяся в спокойные интонации. Ярость запредельная, в твердых оковах самообладания и контроля, однако, Андрей, сам разбиваемый эмоциями и протестом против явно не радостных перспектив, не понимал, на какой тонкой грани сейчас балансирует, когда твердо произнес:

— Меня взломали…

— Помолчи. — Приказал Кирилл сквозь зубы.

Я взглянула на него совсем по другому. Холод напускной очень, вероятно, для того чтобы охлаждать разум. Полыхающий. Зеленые глаза кронпринцев — и здесь фальшивое спокойствие, скрадывающее дичайший разнос внутри. Карие глаза Зелимхана, неотрывно глядящие на Андрея. Так смотрят на шакалов, подлежащих отстрелу, но охота запрещена, а рука так и тянется зарядить ружье. Таня, переплётшая пальцы. Сейчас заметно, что это для того, чтобы скрыть, как дрожат кончики, ибо тремор нарастает одновременно с тем, что все явственнее проступает в насыщенно-голубых глазах, утяжеляя ее взгляд.

Жизни скольких человек стоит безответственность — это слова Кости, это его направление для Шеметова, не осознающего… Я сидела в окружении руководителей, за каждым закреплены люди. Закреплена ответственность. У них из-под руки увели миллиард из-за наплевательского отношения Андрея. Наплевательского к безопасности, собственной, и тех, с кем он связан, и у них у всех в глазах имена. Лиза, повернувшая голову на доли секунды, чтобы посмотреть в лицо Шеметова, тут же снова посмотрела в ровную спину Анохина, ибо в глазах тоже вспыхнуло. А у Анохина, стоящего спиной ко всем, наверняка, еще больше… полыхает и имен… Потому и не смотрит. Андрей не понимает… он вообще не осознает, что именно происходит, он сосредоточен только на том, чтобы выйти с минимальными потерями, ибо не считает себя виноватым. Мороз по коже, холод внутри, стопор в мыслях. Голос Кости:

— Вол переписали?

— Да, — отозвалась Таня, наблюдая за непрерывно входящими сообщениями на ее телефон, лежащий на краю стола, — техподдержка, тем, кто заметил, что деньги со счета ушли, объяснила это сбоем сервера и, соответственно, искаженными записями.

В горле пересохло.

Вол от английского WAL. Аббревиатура расшифровывается как write-ahead log, это спецжурнал опережающей записи, в котором фиксируются все транзакции от момента начала и после завершения, для ведения базы данных. Он сказал, что они переписали вол, а ограбленным клиентам сообщили о сбое серверов и поэтому, якобы, ложными данными о обнуленных счетах. Это логично, это реально. Только один момент — сервера интернет-банкинга хуй вырубишь и причин железобетонных заебешься перечислять, но, держу пари, клиенты в такие тонкости не посвящены. Клиенты поверят во вброс о техническом сбое, потому что сейчас служба безопасности зачищает уязвимости, пущенные через Андрея, а потом… я смотрела на коробку с холодными кошельками. А потом из негласного резерва будет взято бабло и осажено на очищенных счетах. Банк хакнули изнутри, он заблокировал атакованные счета, чтобы клиенты не узнали о том, что остались без денег, а тем, кто успел увидеть, солгали о серверах. Сейчас почистят трояны на аккаунтах управляющих, потом восстановят состояния счетов без записи о списаниях и только случившимся зачислении — перфекто. Банк не грабили, у него просто сбой сервера.

Пиздец.

— Елизавета Сергеевна, начинайте возмещение. — Спустя секунду произнес Анохин. — Конвертируйте крипту и ведите так, чтобы даже эха в блокчейне не было. Порову взять с каждого резерва и распределить по ограбленным счетам. Клиентские банковские аккаунты разблокировать, как только наша служба безопасности закончит повторную проверку.

Лиза, скупым командным жестом развернувшая только вошедшего в кабинет мужчину, забрала контейнер и направилась вслед за только пришедшим, но уже ушедшим, а я смотрела в ровную спину Анохина и понимала, что тот страх, когда он меня вынудил остаться здесь, не идет ни в какое сравнение со страхом, который я испытывала сейчас. С кошмаром, режущим способность соображать и чувствовать липкий пот в ладонях.

Потому что я смотрела в спину человека, руководящего чем-то вроде общака, где хранили деньги непростые люди. И эти деньги украли. Но он сделал так, чтобы они об этом не узнали.

— Тебе очень повезло, Андрей Павлович, — снова голос Кирилла, — система безопасности, антифрод и еще несколько структур оказали достаточное противодействие мошеннической деятельности, несмотря на то, что она была подготовлена грамотно и по непонятным причинным реализована экстренно и вполсилы.

Экстренно. Потому что…

Блять, только не это…

Пазлы встали и на вопросы найдены ответы. Только такие ответы, когда понимаешь, что лучше быть тупой, не способной соображать, не способной ни к чему, ибо та тяжесть ответственности, когда я за секунду все поняла и картинка сложилась, возвела над моей головой Дамоклов меч.

Экстренно, потому что хакерская группа, получившая мультиподпись и уже готовая грабануть резерв, поймала меня, блуждающую на своем коне по станции топ-менеджера, которого они уже оприходовали и готовились отработать с его помощью банк.

Запись экрана… ни одна система так не отслеживает. Ко мне получили удаленный доступ, осознав, что это не Шеметов проявляет активность. Ко мне получили доступ через моего же коня, коим я руководила. Это очень сложно, технически это пиздец насколько сложно, но это возможно, если ты знаком с тем, кто пишет вирусы.

Кого ты обучал этому. Я знаю это, потому что меня этому учили. Учил.

Денис.

Антон, Денис и работа по РУ.

Уже было все готово, софт и инструменты, написанные вирусы, готовые снести защиту офлайн хранения. Антон пришел за рабочими головами и руками.

С учетом того, сколько увели и сколько изначально планировали, а там офлайновый резерв банка, холодное хранение, значит объемное… да там не один ярд, судя по всему… и палка вознаграждения за такую работу в евроэквиваленте выглядит смехотворно… А тут левый троян на обработанном аккаунте, естественно, при такой подготовке, надо было знать, кто посмел на обработанное поле сунуться…

Но он бы не стал. Денис хакер с безупречной репутацией. С безупречной. Для сферы, где все анонимно и без проблем можно наебать, чистая репутация это совсем не пустой звук. Он не раз шел гарантом в серьезных виртуальных сделках именно из-за своей репутации. Потому что не подставляет, не сдает, не ввязывается в сомнительные замуты. Он не сдает чужих, что говорить о своей команде. Обо мне. Он мог меня поймать, когда зашла в аккаунт, но не мог меня слить тем типам притащившим в клуб. Не стал бы. Неувязка.

Кошмарная неувязка еще и с тем, что Денис не тронул бы настолько криминальное бабло. Это я знала что этот банк просто ширма, это мне рассказала Данка, а ему откуда было знать? Откуда ему знать об этом человеке, у которого в дропах такие вот Андреи, которые под строгим надзором руководят баблом не простых смертных?..

Потому что это не Денис, — выстрелом в висок. Он приглашенный. Он только участник, а руководитель Антон. И вот Антон как раз мог… Денис просто поймал меня за руку, он ни в жизни не стал бы сливать, но Антон…

— Ты будешь отбывать, Андрей.

Голос Анохина вырвал из хаоса мыслей, из смятения, из оцепенения. А Андрей снова меня в него погрузил, когда:

— Да за что, блядь?! За то, что меня взломали?! — Вскочил со злым полубезумием глядя в ровную спину Анохина. И с окончательным безумием, потому что швырнул в Костю ополовиненную бутылку минералки.

— Бутылка, — быстро обозначил Кирилл, получив от чуть отклонившего голову и плечо назад Кости «вижу», и Мазур за один короткий и быстрый шаг, достигнув кресла Шеметова, пинком толкнул его так, чтобы сидение ударило Андрею по ногам и рывком за плечо усадил того в кресло, леденящим взглядом усмиряя вскочившего было молодого кавказца, тут же севшего назад под звучным кратким приказом на не русском языке от Зелимхана повернувшего голову к нему. Таня сжала предплечье дернувшегося было Сани, которому что-то низко, кратко и неразличимо рявкнул Аркаша, взглядом перерезая глотку Шеметову, чье плечо все еще сжимал Кирилл, склонившись к нему и неслышно сказал на ухо Андрею что-то такое, от чего Шеметов сошел с лица и посмотрел в сторону молодого кавказца, которого не отпускал морозящим взглядом Кирилл.

И все это в доли секунды, все одновременно, под треск разбиваемого, пошедшего множественной сетью трещин стекла, все же устоявшего против бутылки.

Тяжелое дыхание Андрея, в смеси зла и страха глядящего на Анохина, склонившегося, чтобы взять с пола бутылку.

— Первое правило бизнеса — защищай свои инвестиции. Правило банкира тысяча девятьсот семьдесят пятый год. — Произнес Костя, несколько мгновений разглядывая этикетку. — Я защитил, а ты меня подвел, Андрей, — и перевел взгляд на Кирилла. Скупой жест броска, отмеренная сила и стекло бутылки сжали пальцы Кирилла, со стуком поставившие ее перед Андреем, когда Анохин снова отвернулся к окну. Мазур перевел взгляд на Зелимхана, только отворачивающегося от отчего-то пришибленного молодого кавказца и спросил:

— Зелимхан, какие варианты по срокам у нас здесь есть?

— Все три проекта, работающие на этом ареале, в ближайшее время должны идти легально и без провисов. По-черному, для чьего-либо якоря, закрыть не получится. — Подумав, отозвался Зеля. — Согласно плану, ближайший проект можно закрыть только через восемь месяцев, но по-серому, то есть, желательно без уголовки. — Поднял взгляд на Мазура и заключил, — я склоняюсь к варианту с «миллениумом». Четыреста килограмм наркоты, путанные соглашения и с налоговой стычки часты. Можно Шеметова вписать как конечного бенефициара при всех перепродажах, начиная с аукциона. В среднем, с учетом того как велось это заведение и скама с наркотой, возможно обеспечить до двадцати особого. Я переговорю с администраторами и местными, возможно, подыщем еще черные проекты для якоря.

Якорь, на их сленге, вероятно то, что тянет ко дну. Они подбирают ему срок… Андрея взломали и они перебирают варианты, чтобы его посадить и сделать это надолго. Что же будет с теми, кто посмел увести деньги?..

— Я не виноват, что за нахуй вооб…

— Зелимхан, попытайся вывести это все на максималку, если получится. — Перебил Мазур, стиснув плечо Андрея сильнее. Зелимхан кивнул и, встав с кресла, незамедлительно направился к двери, чтобы, открыв ее и кратко переговорив с хмурыми бородатыми джентльменами, до того оккупировавшие диван напротив конференцзала, посторониться когда они зашли внутрь и взглядами подняли Андрея.

Скрипнувшего зубами, но все же кивнувшего, когда Кирилл, усаживаясь в его кресло, холодно предупредил:

— Наш банк не только не сдается, но и не признается, Андрей Павлович. Это верный способ уберечься от внезапных проблем, порой так же внезапно скашивающих здоровье вплоть до летальных исходов.

Крипота происходящего, по моим предположениям, уже должна была добавить мне седин, но криминалити галавечер еще не был завершен.

Анохин, бросив взгляд в экран своего телефона, требовательной трелью мгновением раньше обозначающего входящее сообщение, на секунду твердо сжал губы и обвел взглядом присутствующих, чуть задержавшись на Тане.

Но начал он не с нее, как только Зелимхан оперся спиной о закрытую дверь. Пара шагов Анохина к молодому кавказцу, сидящему к Косте спиной и он склонился и вынул из-за его пояса… пистолет. Еще пара шагов и застыл спиной уже к нам, лицом перед парнем в кресле.

— Встань, когда перед тобой старший. — Глухо произнес Зелимхан. Приказал. Не отпуская потемневшим хмурым взглядом неуверенно поднимающегося с места парня.

Секунды вязкой тишины и спокойный голос Кости:

— Оружие, — щелчок и магазин выпадает из рукояти в пальцы второй руки, — моих людей, — щелчок затвора и рассеянный лязг, когда магазином отжал скобу, — разум, — снят затвор, — и слово. — Разобранный пистолет и комплектующие с громким стуком упали на столешницу слева от Анохина, повернувшим голову в профиль и адресовавшим вопрос Зелимхану, с напряжением глядящего на них, — у Исы есть такое оружие, Зелимхан Ахмадович?

— Да, — глухо отозвался Зеля, и Костя, посмотрев в лицо несколько бледному парню, негромко спросил:

— Почему не пользуешься? — подождал несколько секунд и качнул головой в сторону Зелимхана, почти сразу отворившего дверь, — рано. Тебе пока еще очень рано.

Парень направился на выход. Зелимхана, поджав уголок губ смотрел в стену, а через мгновение, после того как дверь за Исой закрылась, направился к Косте, встав в шаге перед развернувшимся ним.

— Это была моя ошибка, — негромко и твердо произнес Зеля, глядя в глаза Анохина. — Я знаю его родителей, это достойные люди, воспитавшие достойных сыновей. Он не совладал с эмоциями, мне очень стыдно. Я прошу принять мои извинения. — Сдержанность, воспитание, строгие требования к себе, а значит и к окружению, породившие самоуважение и уважение к нему, все это в ровных интонациях с отчетливо сквозящими нотами действительно стыда за произошедшее.

Анохин, глядя ему в глаза, повел подбородком. Это не было кивком, это было принятием прошения Зелимхана с одновременной отдачей уважения такому поведению и предпосылкой для очищения совести мужчины, считающего, что навлек позор.

Зелимхан еще несколько секунд смотрел ему в глаза, а потом направился на выход. Костя тронулся с места, как только он покинул помещение, обошел стол, чтобы остановиться позади кресла Сани. Тот глубоко и бесшумно вдохнул, не моргая глядя в стол перед собой, когда Костя опустил руку на спинку его кресла, а пальцами второй руки уперся в столешницу перед ним и, немного нависнув над ним, осведомился:

— Лёд или снег?

Саня прикрыл глаза и неслышно, протяжно выдохнул. Но не ответил. Анохин едва заметно качнул головой и сжав челюсть, метнул краткий взгляд на нехорошо прищурившегося Кирилла, слегка приподнявшего бровь, тяжело глядящего на Саню, а потом в упор посмотрел на Аркашу, отвернувшего лицо и глядящего в пол. Через секунду, обращаясь к Сане, произнес:

— Три раза посмотрел в пустой угол. Ты на измене. Я спрашиваю, что ты употребляешь: мет или кокс?

Он стоял у тонированного эркерного окна. На улице пасмурно, в конференцзале включен свет, он стоял там и видел всех. Видел, как Андрей метнул бутылку, видел, куда смотрел Саня, видел… меня… в голове эхо, что я, за время творящейся вакханалии, пережившая несколько ошеломительных открытий, могла сдать себя мимикой. Могла, когда он смотрел на всех, стоя спиной…

— Кокаин. — Едва слышно признал Саня.

Хмыканье Кости. Холодное. Отмеренное. Тихое. Парадоксально ощущаемое как яростное. Он смотрел не на Саню, на Аркашу, повернувшего голову и отвечающему ему нарастающим напряжением во взгляде.

— Аркаш, ты не можешь уследить за братом, которого знаешь, — в голосе Кости почти нет эмоций, интонации почти ровные, улавливается лишь легкое эхо раздражения, ни грамма не отражающее что и какой силы он на самом деле испытывает, — так как ты будешь следить за десятками людей, которых не знаешь? — вопрос повис в воздухе. Напряженные зеленые глаза против потемневших светло-карих. И следом резкое и безапелляционное, — деклайн твоего перехода.

Аркаша прикрыл глаза дрогнувшими ресницами и повел головой, не то в вынужденном согласии, не то подавляя внутренний взрыв отразившийся легкой бледностью лица. Ядерный взрыв, очевидно, ибо тут же попытался вмешаться Саня, на секунду с силой закусивший губы, глядя на брата. Сжал переносицу до побеления пальцев и, стараясь говорить ровно, произнес:

— Отец назначил переговоры, у него может возникн…

Прервался, потому что пальцы Анохина стиснули его подбородок и рывком повернули лицо к себе, чтобы, глядя в глаза, интонацией абсолютно без акцентов эмоций, монотонной и пробирающая серьезностью, отрезать:

— Ваш отец сейчас я. — Пальцы разжались одновременно с отчетливым проявлением то ли вины, то ли стыда, то ли всего вместе, отразивших внутренний болезненный разлом в кратком, неровном выдохе Сани и еще более кратком кивке. — Почему вы оба еще здесь, дел нет?

Они поднялись одновременно. Не глядя ни друг на друга, ни на кого вообще. Шаг ровный, в полной тишине к дверям. Тихий щелчок замка и негромкий протяжный выдох Тани, рядом с которой чуть присел на стол Костя, выложив перед ней свой телефон, глядя перед собой в стену.

— Налоговая прислала им запросы за три года. — Голос снова спокойный. — Электронного документооборота у них нет. Требования вразнобой, офис парализован потому что они собирают документы. Вручную. Что ты должна была сделать там, где тебя приняли на стажировку и уже отдали аванс за переход… что ты должна была сделать там, Татьяна, прежде чем вылететь сюда?

— Сказать, чтобы отсканировали листы требований, из ПДФ перевели в Ворд, из него в Эксель и сортировали по номерам. — Спустя недлительную паузу ответила Таня, глядя в текст смс на дисплее телефона Анохина.

— Почему ты этого им не сказала? — спросил опять-таки очень спокойно. Таня сжала губы все так же напряженно глядя в экран его телефона. — Татьян, — позвал, чуть повернув голову в профиль и когда встретился с ней взглядом, немного приподняв бровь, негромко спросил, — деклайн?

— Нет, — тотчас отрицательно качнула головой она, твердо глядя в его глаза. — Нет. — Перевела взгляд в стол и начала быстро собирать бумаги, — приоритетность задач некорректна. Я исправлю, Константин Юрьевич. Могу идти?

— Да.

Костя, все так же сидящий на краю стола не поворачивал голову в сторону Кирилла, на пару мгновений с силой сжавшего ладонью глаза, как только дверь в очередной раз закрылась за ушедшим. Костя не смотрел на него. Не посмотрел и тогда, когда Кирилл, глядя перед собой, произнес:

— Приоритетность. — Вставая с кресла Андрея, едва слышно с эхом извинения в ровной прохладе, — исправлю.

— Проверь рабочие симкарты для дачи команд по холодным. — Сказал Костя, все так же не поворачивая лица к нему, почти дошедшему до двери, — вероятнее всего были перевыпущены.

Кирилл сжал дверную ручку, прикусил губу, качнув головой и проронил быстро:

— Контроль над мультиподписью и звонки с замененных симок для одновременного подключения кошельков. Да, это же логично… — вынув из кармана брюк телефон, открыл дверь и перешагнул порог, кивнув на Анохинское «подожди меня в машине».

Костя еще некоторое время сидел ко мне спиной на краю стола. Я, только сейчас осознавшая, что не дышу, и что в мыслях витает слабая надежда отделаться малой кровью, мгновенно оставила все надежды, когда он повернулся и сел в кресло Тани, прямо напротив меня. Глупо надеяться…

Это были его люди, едва не поднятые сегодня на эшафот и, тем не менее, отхватившие от него пиздюлей за относительно небольшие косяки. Относительно небольшие, потому что я не из его стана, я из чужих, и я знаю, кто увел их деньги… А он понимает, что я здесь не просто так. Что он и не стал скрывать.

Я осознала, что значит взгляд Медузы Горгоны. Поняла отчетливо, потому что, действительно, буквально каменеешь под таким взглядом.

В нем, в его глазах не было угрозы или давления. Только анализ и расчет. Так смотрят не на человека, а на потенциально вредоносную программу, рассчитывая, подлежит ли она удалению.

Взвешивая, насколько выражена необходимость.

В ритме сердца сбой. Мне показалось, что я поняла, что такое паранойя на самом деле. Мысли путались, сбивались, срывались, и во мне нет ничего кроме страха, дикого неконтролируемого ужаса.

— Я внимательно слушаю. — Произнес просто, равнодушно. Глаза все такие же, в них лишь готовность к молниеносному анализу поступившей информации и вычислению масштаба урона, от которого зависит скорость ликвидации вредоносного ПО. Только так. Под таким взглядом человеком себя не ощущаешь, четко осознавая, что просьбы, мольбы, торги бесполезны. Потому что в нем, в этом человеке, сидящем напротив, нет абсолютного зла, нет кровожадности, нет ничего, за что можно зацепиться и попытаться сыграть согласно заданным правилам. Там только расчет и анализ. Как вычислительная техника, у нее нет эмоций, есть алгоритм, согласно которому решаются задачи, исправляются баги.

Ликвидируются вирусы.

— Ч… что? — голос тихий и дрожит. Не потому что я притворялась, совсем нет, потому что я действительно боялась, однако, инстинкт самосохранения как ведущий инстинкт в экстремально стрессовых ситуациях берущий контроль в свои руки, подсказал, что выход у меня один. Единственный. И нужно двигать именно в этом направлении. Так что дрожание голоса я подавлять не собиралась. Как и панику и истерику.

— Женя, мне интересна цепь наших удивительных встреч: клуб и машина, клуб и Женя-официант-Андрей, которого никто не знает и никогда не видел. Ограбление моего банка и снова Женя и Андрей, на этот раз это два разных человека, но в интригующий момент. Опустим твою ложь про парня, пристающего к тебе в клубе. Пропустим невероятно занимательную, но все же выдуманную историю о причине перевоплощения в официанта Андрея и увлекательные фантасмагорические истории о соболезновании Шеметову в десять утра, в субботу в головном офисе банка. Опустим это все и перейдем к сути, пока я не перешел сразу к тому моменту, когда, так и не получив от тебя достоверную информацию… — он замолчал, глядя за мое плечо в стену и в светло-карих глазах мелькнула и сразу же исчезла тень чего-то неопределенного, труднохарактеризуемого, особенно, когда внутри кроме паники и уже едва подавляемой истерики ничего нет. Он закрыл глаза и когда вновь посмотрел на меня, взгляд был уже ровен, лицо непроницаемо, так же как и совершенно спокойный голос, — вчера я дал тебе слово, что не обижу, а сегодня обстоятельства едва не стали фатальными для моих людей. Я не хочу нарушать свое слово и причинять вред молодой, наверняка, просто немного дурной девчонке с синдромом везения утопленника. Однако, все намекает на то, что я очень наивен и в нехороших методах есть необходимость, но я этого не хочу. Так помоги мне, Женя. Скажи мне правду.

Чтобы ты от меня, Данки и Дениса мокрого места не оставил, цепной пес со взглядом Медузы Горгоны? У меня тоже есть семья. И мне нужно время, чтобы найти и помочь исправить то, в чем член моей семьи не виноват. Мне просто нужно немного времени. Я не конченная дура, я понимаю, что все вскроется. Понимаю, к каким мыслям приведет цепного пса моя биография, но мне нужно чуть времени, нужна записная книжка с зашифрованными адресами, где Киселев отсиживается после совершения работы. Мне необходимо время. Чтобы сбежать. Найти. Исправить.

Вдох. Принятие решения. Выдох. Затравленный взгляд с искренним страхом исподлобья на него.

— Я в больницу ехала ложиться, а тут Андрей Павлович позвонил из-за Даны. Он думает, что она могла меня вписать в завещание, а это неправда, я просто на нее недолго работала, а он думает что вписала… А мне в больницу надо, у меня с собой вещи, документы, — сильнее стиснула рюкзак на мелко дрожащих коленках. — Мне нужно в больницу… У меня психическое расстройство. Диагноз. Я на учете стою. У меня реактивный депрессивно-пароноидальный психоз с галлюцинаторным синдромом… бред открытости мыслей и им… императивные гол… голоса… и обострение сейчас идет… — проблеяла заплетающимся языком и заревела, сгорбившись и пряча ревущее лицо в ледяных ладонях, сквозь всхлипы выдавливая, — мне голоса у меня в голове приказывают делать вс… всякое, а я не могу не выполнить, потому что пло… плохо всем будет… или я умр… умру… а в клубе правда все так было… парень приставал и голоса сказали так сделать… а я не хочу, но вдруг умру…

— Что, блядь? — неподдельное изумление в его голосе.

А мне, пока я торопливо припоминала симптомы моего фейкового заболевания, пришла неуместная мысль — несмотря на пиздецовость ситуаций в которых мы с ним сталкивались, несмотря на то, что его грабанули на ярд и прочий ад, я еще ни разу не слышала от него мата.