3

Войдя в квартиру, я сразу прошла на кухню, бросила в стакан несколько кубиков льда и налила немного виски «Деварс»[10] из графина, заботливо поставленного моей домработницей на баре. Кусочки льда, легонько потрескивая, всплывали на поверхность. Моя рука охладилась от стакана, и прежде чем сделать первый глоток, я на пару секунд приложила ее ко лбу.

По пути в ванную я сняла часы и положила их на туалетный столик. Было уже почти два ночи, и на сон мне оставалось около шести часов. Назавтра мне предстояла встреча с одним из детективов, который сильно сомневался в показаниях потерпевшей об изнасиловании. Я сбросила помятый костюм. Вряд ли мне захочется его снова надеть, и после химчистки ему самое место в секонд-хенде. Для меня он теперь прочно связан с воспоминаниями о теле, обнаруженном в фургоне.

Повернув кран, я подождала, пока пар не заполнил ванную комнату и зеркало не запотело. Мне не хотелось видеть свое отражение. Я слишком устала, чтобы думать о том, как плохо я выгляжу. Открыла стеклянный шкафчик, чтобы достать масло для ванны с успокоительным эффектом. Флаконы с розмариновым, лавандовым и ромашковым маслом выстроились в ряд. Нина Баум и Джоан Стаффорд, мои лучшие подруги, наверняка знали, каким из них следует воспользоваться. Я же слабо разбиралась в подобных вещах и выбрала бы скорее стимулирующее средство, чем успокаивающее.

Из ванной я направилась в спальню, на ходу вытирая волосы. Стакан с выпивкой я прихватила с собой. Будильник уже был заведен на полседьмого, и я, откинув край покрывала, скользнула в уютную постель и с наслаждением расслабилась в прохладе и темноте комнаты.

Вдруг чья-то рука легла на мое бедро. Обернувшись, я увидела на бледно-желтой подушке темную шевелюру Джейка.

— Гладкая, под мрамор, и дивные формы. Не иначе Венера Милосская.

Я придвинулась к нему и стала поглаживать его по голове, целуя в ухо.

— Не угадал: не тот музей, не тот континент, не та женщина. У этой есть руки, — сказала я, проводя пальцами вдоль его позвоночника.

Джейк потянулся к выключателю.

— Прошу тебя, не надо. Не включай свет. Так хочется расслабиться. Кстати, спасибо за милый сюрприз…

Однажды мы с Джейком попробовали пожить вместе на его квартире, и через две недели я поняла, как дорожу своей независимостью. При всей моей любви к Джейку я еще не готова была находиться с ним постоянно рядом. И мы оба, пожалуй, были слишком увлечены своей карьерой. Его работа требовала частых и продолжительных отлучек из города, я же иногда выкладывалась на службе так, что у меня просто не оставалось сил на общение в те редкие моменты, когда он был в городе. Да, собственно, чтобы хранить ему верность, мне и не нужны были зафиксированные на бумаге соглашения, скрепленные фактом проживания в одном доме.

Джейк повернулся ко мне и принялся целовать в губы до тех пор, пока я ему не ответила. Я откинулась на подушки, и он начал гладить мои волосы, касаться их губами.

— Когда ты в течение часа так и не позвонила, мы с Ниной решили, что произошло что-то серьезное. Нина на приеме краем уха услышала о трупе какой-то девушки. Это правда?

Я кивнула и села, опираясь на подушку, взяла стакан с виски.

— Это произошло где-то в деловом центре? — спросил Джейк.

— Фактически в Ньюарке. Майк только что отвез тело судмедэкспертам. Завтра что-нибудь прояснится. А сейчас давай не будем об этом. Лучше помоги мне расслабиться и забыть о работе. Ты ведь тут для этого? — Я обняла Джейка.

— Я здесь главным образом для того, чтобы ты всю ночь не изводила себя мыслями о том, что меня соблазняет какая-нибудь сапфироносная старуха. Она снова вцепилась в меня буквально через минуту после того, как ты ушла. Ее зовут Рут Герст.

— Она в самом деле одна из попечителей музея?

— Да, в самом деле. Ей нравится роль благодетельницы. Музею после ее смерти перепадет ценная коллекция греческой и римской скульптуры ее покойного мужа. Она пригласила меня как-нибудь посетить ее загородный дом в Гринвиче и взглянуть на нее.

— А где была в это время Нина?

— Разбиралась с Квентином. Тот основательно потрепал ей нервы. Он был жутко зол на Тибодо из-за отмены фейерверка. Квентин, наверное, уже продал какому-то кабельному каналу права на показ приема и не мог смириться с обломом такого красивого финала. Но мы с Ниной в конце концов вызволили друг друга и отлично поужинали. Я узнал много интересного о шалостях, совершенных вами в юности. Затем отвез ее в отель «Ридженси».

— Ну она хотя бы хорошо выспится, и утром ей подадут завтрак прямо в номер, — зевнула я. — Чего не скажешь о нас.

— Признаться, я не был уверен, что ты обрадуешься, увидев меня здесь. Твоя преследовательница, насколько я помню, уже пару месяцев не дает о себе знать, но тебе все равно не стоит так поздно разгуливать одной.

— Как ни грустно думать о том, что она переключилась на кого-то другого, скорей всего, так оно и есть. Она нашла себе новую мишень.

По одному из прежних дел свидетельницей проходила женщина, которая всю зиму меня преследовала, периодически появляясь в вестибюле моего дома. И этому не могли препятствовать ни портье, ни полицейские, неоднократно пытавшиеся ее поймать.

— Ее не видно уже целую вечность. Может, родителям все-таки удалось поместить бедняжку в лечебницу.

— Не думай о ней сейчас. Ни о чем не думай… — Губы Джейка скользнули по моей шее, коснулись плеча, спустились к груди. — Нет, это не Венера. А это, разумеется, не мрамор.

Он почувствовал, что напряжение никак не покидает меня.

— Не можешь выбросить из головы посторонние мысли? Иди ко мне. — Он лег на спину, привлек меня к себе и крепко обнял. — Закрой глаза, милая. Подумай о чем-нибудь приятном. Выбери любое место на планете. А что, давай в конце следующего месяца устроим себе настоящий отпуск? Сбежим туда, где не будет ни трупов, ни полицейского управления, только пляж с бирюзовой водой, солнце и коктейли с маленькими зонтиками…

Я взяла его руку и прижала к губам.

— Спокойной ночи, Джейк. Я так рада, что ты рядом. Это для меня очень много значит.

Я смотрела на засыпающего Джейка и думала, как мне повезло, что любимый человек понимает, как важна для меня работа. Многих моих друзей и знакомых моя карьера удивляла, но Джейк видел, что я получаю от нее удовлетворение.

В ночи, подобные этой, я задумывалась над тем, что заставило меня выбрать столь необычное поприще. Выросла я в дружной и сплоченной семье, занимающей достаточно высокое положение в обществе. Я и двое моих старших братьев были еще маленькими, когда наш отец, Бенджамин Купер, сделал вместе со своим коллегой важное открытие в области кардиохирургии. На протяжении вот уже пятнадцати лет изобретенный ими клапан Купера-Хоффмана, представлявший собой кусочек пластиковой трубки, использовался практически в каждой операции на сердце, сделанной в этой стране. Отец с матерью до сих пор душа в душу жили в одном местечке графства Уэстчестер, вырастили троих детей, дали каждому из нас прекрасное образование и внушили убеждения о необходимости стать полезными членами общества.

Окончив Уэллесли-колледж по специальности «английская литература», я удивила всех, поступив на юридический факультет университета штата Вирджиния. Первые шаги на поприще государственной службы мне посчастливилось сделать в самой прославленной прокуратуре страны, под началом окружного прокурора, о честности которого слагались легенды. И хотя изначально я не собиралась задерживаться на этом месте больше двух лет, решение заняться частной практикой пока отодвинулось в будущее. Я осталась в прокуратуре, увлекшись новаторскими методами работы Пола Батальи, и даже сумела завоевать достаточно прочное положение в юридической среде.

Баталье первому пришло в голову создать специальный отдел, расследовавший факты сексуального насилия в отношении женщин и детей. До этого жертвам сексуальных преступлений доступ в судебные учреждения был заказан лишь потому, что к подобным правонарушениям, связанным с интимной стороной жизни, относились несколько иначе, чем к остальным уголовным делам. Показания пострадавших женщин обычно не считались достаточным законным основанием для рассмотрения их дел в суде. Всему виной были царящие в обществе мифы и предрассудки, бывшие, по сути, довеском системы законодательства, принятой вместе с общим правом Англии. В 60–70-е годы в Америке была проведена законодательная реформа, которая дала зеленый свет судебному разбирательству подобных дел и подтолкнула к созданию специальных полицейских и судебных подразделений, разработке новых методов сбора улик и стимулировала внесение предложений по усовершенствованию системы уголовного судопроизводства. Но решительней всего эти новации проводились именно в ведомстве Батальи.

Двенадцать лет тому назад меня поставили во главе этого спецотдела. Когда я участвовала в первом в своей жизни судебном процессе по делу об изнасиловании, мои три любимые буквы — ДНК — еще не то что не были известны широкой публике, но даже не получили признания в научном сообществе, хотя уже в течение нескольких лет в различных лабораториях проводились исследования в этой области.

Теперь же метод генетического анализа не только помогает оправдывать мужчин, ложно обвиненных в сексуальных преступлениях, но и раскрывать и добиваться вынесения судебного вердикта по делам, связанным с убийствами и изнасилованиями, казавшимся безнадежными еще десятилетие назад.

Такие дни, когда мне и моим коллегам удавалось одержать победу и добиться справедливости в отношении жертв насилия, приносили глубокое удовлетворение и заряжали новыми силами. И удачи выпадали гораздо чаще, чем такие вечера, как этот. Сегодня переживание частной трагедии, мысли о чьей-то жестоко оборванной отдельной жизни затмевали все былые достижения.

Джейк шевельнулся и снова перекатился на бок.

— Ты же еще не начинала готовить отчет о найденном теле, верно? Ты даже не знаешь, кто будет вести дело. Ну же, Алекс, перестань об этом думать.

Я закрыла глаза и теснее прижалась к нему.

— Кстати, ты вроде упоминала о Ньюарке?

— А что? — удивилась я.

— Пару минут назад, когда я спросил, куда вы с Тибодо отправились осматривать тело, ты сказала, что вы поехали в Ньюарк?

Я почувствовала, что меня наконец начало клонить в сон.

— Ага.

— И в какой морг ее увез Майк?

— В наш.

— А как тебе удалось вывезти тело за пределы Джерси? — допытывался Джейк.

— Просто украла.

— Нет, серьезно?

— Серьезно.

Джейк приподнялся, опираясь на локоть. Он уже не выглядел сонным, в отличие от меня.

— Ты об этом уже кому-нибудь рассказала?

— Не говори глупостей, — поморщилась я. — Видишь шею, которую ты только что целовал? Пусть она и не из мрамора, но мне не хотелось бы, чтобы она слетела с плеч. Согласно железному правилу о любом новом деле я должна сообщить окружному прокурору прежде, чем что-нибудь просочится в прессу. Ты забыл, что ли?

Пол Баталья умел обращаться с прессой как никто другой. С мудростью, достойной дипломата, он поддерживал партнерские отношения с репортерами, получая от них сведения, слухи, наводки «из анонимных источников», взамен поставляя им сенсационные материалы, но точно рассчитывая при этом время и дозу информации. В результате обе стороны были довольны.

— По-твоему, никто не должен знать об этой истории? Лишь избранные?

— Пока да. Тибодо так уж точно не заинтересован в газетной шумихе вокруг трупа несчастной девушки, найденного в саркофаге. На самом деле не установлена ни ее личность, ни время и место смерти. Майк Чепмен репортеров просто на дух не переносит. Впрочем, как и все парни из его отдела. Журналисты только мешают им в расследовании, особенно если это касается каких-нибудь громких дел. Что до меня, то в данном вопросе я давно полагаюсь на Пола Баталью. Уж не говоря о том, что сейчас у меня просто нет сил. Мы что, не можем поговорить об этом завтра?

— Ну это некоторым образом касается и меня, — заметил Джейк. — Я завтра встречаюсь за ленчем с Брайаном Уильямсом.

Джейк сотрудничал с отделом ночных новостей на кабельном канале Уильямса, с которым они к тому же были хорошими друзьями.

— Даже не думай!

— Я никогда не рассказываю о твоих расследованиях без твоего согласия, ты же знаешь. Но об этом деле обязательно напишут еще до конца дня. Историю о мертвой девушке, найденной в саркофаге из главного музея Америки, и о рискованной прокурорше, похитившей труп с места преступления, чтобы перетащить дело под юрисдикцию полиции Манхэттена, так просто не скроешь. А мы представим это со вкусом. Было бы здорово, если бы эту новость мы дали первыми, дорогая.

— Прибереги нежности для другого случая, ясно? Если проболтаешься, перестану с тобой разговаривать. — И я укрылась с головой в знак того, что разговор окончен.

Мало того, что гроб оказался дырявым. Теперь надо еще думать о том, чтобы ничего не просочилось из моей собственной спальни.

Загрузка...