Красавец и чудовищ...ная ведьма (СИ)

Глава 13. Хорошо, что все идет по плану. Плохо, что план отвратительный

Вивиан

Очнулась я резко и вздохнула с такой силой и болью, словно несколько минут до этого тонула в непроглядной, водной глади.

Повернув голову вправо, обнаружила маленькое окно с решетками за стеклом. А за ним... Это не просто ночь, а густая, бархатная тьма.

Да где же я нахожусь?

Пахло сыростью, пылью и… металлом. Руки поднимались с трудом, и я почувствовала что-то лишнее на запястьях. Опустила голову и нашла оковы.

Я инстинктивно потянулась к источнику магии внутри — туда, где обычно клубилась теплая, послушная сила. Сейчас вместо нее осталась ледяная пустота. Совсем ничего, полный ноль, как будто во мне отключили энергию.

Ладони моментально вспотели. Сердце забилось где-то в горле, а по спине пробежала капелька пота.

«Спокойно, Вив, — сказала сама себе. — Паника — роскошь для идиотов с запасным планом. А у тебя его нет».

Память накатила волной: сражение с людьми Вортаута, трусливо перебежавших к Лириусу Мора, их черные всполохи заклятий, подавленная магия, лицо Ричарда состоящее из смеси ярости, страха и недоверия.

Он не доверял мне? Или боялся за меня?

Ха, невероятно. И потом всплыл мой собственный голос: "Идем со мной, тогда никто не пострадает".

Героический жест, достойный идиотки. Подумаешь, королевство спасено, а я… а я вот здесь останусь. С каменным полом под боком и парой стильных браслетов на запястьях, от которых тянуло холодом по венам. Зато магия еще при мне, пусть я ее и не ощущаю.

Встала, пошатываясь. Голова гудела, как улей после встречи с медведем.

Похоже, что после бала Лириус Мора усыпил меня и доставил в какой-то полуразрушенный, древний замок. Я понятия не имела, где находилась. Стены были каменными, топчан, на котором я сидела, изъеден молью, и готова поспорить с той прожорливой молью, что под топчаном копошилась парочка крыс.

Но это компания прельщала меня больше, чем мой посетитель.

Щелчок замка прозвучал громко, как выстрел. Дверь со скрипом открылась, впуская полоску тусклого желтого света и… кто бы меня тут еще навестил?

Его Светлость вошел по-хозяйски и лучезарно улыбаясь. Одет он был безупречно — темный камзол без единой пылинки, сапоги блестели, как зеркала, волосы идеально уложены. Боги, он словно на новый бал явился, а не навещает пленницу.

— Доброе утро, моя дорогая беглянка. Или добрый вечер? В подземельях время течет… своеобразно. Надеюсь, постель не показалась вам слишком жесткой? Как ваше самочувствие?

Я выпрямилась, стараясь выглядеть хоть на полдюйма выше. Голова все еще гудела, но страх начал отступать, вытесняемый знакомой, едкой злостью.

— О, просто прекрасно, — парировала я, стараясь не дрожать. — Камень — мой любимый ортопедический матрас. А браслеты… очень авангардные. Ты прямо в тренде, Лириус. Брутальный тюремный шик. — Я потрясла запястьями, звякнув цепями. — Надеюсь, это не обручальное кольцо? Потому что я, знаешь ли, уже от одного отказалась.

Его фальшивая улыбка не померкла, но в глазах мелькнуло что-то острое, колючее. Обида. Старая, затаенная.

— Все такая же острая на язычок, — произнес он почти ласково. — Рад, что твой дух не сломлен. Пока.

Я перевела свой несломленный дух. Страх снова подполз к горлу, но я его проглотила. Нужны были ответы. План. Хотя бы иллюзия контроля. Ну и побесить герцога хотелось.

— Когда ритуал? — спросила я прямо, глядя ему в глаза. — И что конкретно от меня требуется? Лежать и красиво стонать, пока ты высасываешь мою душу? Или есть сценарий?

Его брови поползли вверх. Деловитость, видимо, его раздражала. Он явно ожидал истерик, мольб, может, попыток договориться. Не сухого, почти клинического интереса.

— Торопишься, Вивиан? — в его голосе прозвучала искренняя обида. — Не хочешь ли узнать почему? Понять масштаб… недоразумения? — Он сделал шаг ближе. И его присутствие стало ощутимее. — Ты же лишила меня этого права тогда. Просто… приказала убираться. Как какому-то лакею.

Вот оно. Старая рана. Я заставила его уйти и отказаться от брака со мной. Глупо было надеяться, что гордый герцог забудет о своем позоре. Лириус Мора был брошен у алтаря. Я спасла свою шкуру и свободу, но посеяла это. Мда, я, конечно, дама недальновидная.

— А магия меня подводит, — я фыркнула, стараясь звучать презрительно, хотя внутри все сжалось. — Ты ведь не убрался?

— О, как я мог противиться менталисту, да еще и такому искусному, — он кивнул, и его улыбка стала шире, ледяной. — На время. Но чем умнее человек, Вивиан, тем изощреннее его подсознание. Тем надежнее его защита. — Он понизил голос. — Представляешь мое унижение? Просыпаться с чувством глубокой, необъяснимой потери? Растерять все, что имел? Осознавать, что меня, меня, сделали посмешищем? И все из-за какой-то… девчонки?

Он подошел так близко, что я почувствовала запах его дорогого одеколона.

— Я мог стереть тебя и твою жалкую семейку в порошок на следующий же день, — прошипел он. — Но я не стал. Потому что нашел… сокровище. — Его взгляд скользнул по моим оковам. — Твой дар. Такой редкий. Такой мощный. Неуправляемый в чем-то, дикий, как ты сама. Но потенциал! — Он отошел, начал расхаживать по тесной комнате, как профессор перед студентами. — Про ритуал Кровавой клятвы мне известно давно. Отобрать силой дар другого мага? Обзавестись несокрушимой мощью? Но чью силу взять? — Он презрительно махнул рукой.

Я бы с удовольствием и дальше бы его слушала, но Лириус Мора повторялся, а я хоть и не семи пядей во лбу, но свела логические цепочки, как он пришел к подобному решению. Скучно... очень скучно. И пугает до дрожи.

Тем временем мой несостоявшейся жених продолжал:

— Отобрать дар у короля? Он посредственность. Его племянник, этот Флэтчер? Стихийник… Подумаешь, метать молнии? Банально. Дракон? — Он на мгновение остановился. — Соблазнительно. Но передастся ли сама ипостась? Риск… Слишком большой риск. — Мора замер передо мной, а его глаза загорелись азартом маньяка, нашедшего идеальную жертву. — А потом… ты, менталистка. Та, что может подчинять волю. Чья сила кроется не в разрушении, а в контроле. В самой сути власти! Твоя магия… она идеальна. Она станет основой, краеугольным камнем моей новой силы!

Он что-то еще говорил, но я едва ли вслушивалась в эти высокопарные речи.

Его слова били по мне, как удары. Он следил. Все это время. Мои "успехи" в разрушении помолвок, моя "независимость"… Все это было возможно потому, что он позволил? Он убирал препятствия? Мысль была унизительной и грустной.

— Так что да, — он завершал бредовую речь сумасшедшего. — Ты была моей целью с того самого дня. Моим долгосрочным вложением. И наблюдал я за тобой с большим интересом. Ты меня забавляешь, Вивиан. Твоя дерзость, твой упрямый дух — они восхищают. В другом месте, в других обстоятельствах… — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по мне оценивающе. — Я мог бы даже оставить тебя в живых после ритуала. Не как жену, конечно. Но как ценный экспонат. Напоминание о победе.

Возмущение взметнулась во мне и заглушило страх и накопленный ужас.

"Экспонат"? "Оставить в живых"? Как милостивую подачку? Вот же мерзавец.

— Ох, — я нарочито сладко улыбнулась. — Какая честь, Ваша Светлость. Но я, пожалуй, откажусь. А то у тебя на фоне неурядиц в личной жизни крыша съехала, даже не попрощавшись.

Наверное, не стоило его оскорблять, учитывая, что я в зависимом положении. Но я никогда не отличалась разумностью.

Его лицо исказилось. Вежливая маска сползла, обнажив ярость. Он резко шагнул ко мне, рука взметнулась для пощечины. Я инстинктивно рванулась в сторону. Удар с гулким шлепком пришелся не по моей щеке, а по щеке вошедшей в дверь фигуры.

— Гвендолин! — рявкнул Мора, отдергивая руку, как от чего-то гадкого.

— За что, господин?

Гвендолин Спрокетт стояла в дверях, бледная как смерть. На ее лице краснела отметина. Она вскрикнула и прижала пальцы к скуле. С ненавистью взглянула на меня.

Вот стерва, а какой жалостливой она выглядела, умоляя меня о помощи. Черт, а я вот выгляжу полной дурой. Я же пожалела, отправила ее к господину Говарду, а сама заявилась на проклятый бал. Не приди я туда, ничего бы не случилось.

— Отведи эту строптивицу к другим пленникам, — прошипел Мора, отряхивая руку, будто стряхивая соринку. — Пусть посмотрит, что ждет тех, кто мне перечит. Ритуал — в полночь. — Он повернулся ко мне и усмехнулся. — Будь готова, Вивиан. — Его взгляд снова резко заострился. — И не пытайся ничего. Без магии ты всего лишь девчонка с острым языком.

Гвендолин молча кивнула и жестом велела мне следовать. Ее глаза избегали моих.

Она шла впереди по мрачному коридору, освещенному редкими, коптящими факелами. Ее походка была механической, а щека, куда пришелся удар Моры, слегка подрагивала. Я едва поспевала, мои новые "украшения" — тяжелые оковы на запястьях — глухо звякали при каждом шагу, напоминая о моей беспомощности.

— Как, Гвен? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал не дрожащим, а просто любопытствующим. — Серьезно? Переметнулась к тому, кто похитил твоего жениха? Или… — Я сделала паузу для пущего драматизма. — Ты сама подсунула мне ту записку с просьбой о помощи? Весь этот спектакль с дрожащим платочком и слезами "ах, он такой скучный" — это была приманка?

Гвендолин не обернулась. Ее голос донесся ровный, безжизненный, как стук капель по камню:

— Кто бы мне еще помог? Ты? Твое агентство по срыву свадеб? — В ее тоне прозвучала едва уловимая, но острая насмешка. — Я не верила, что ты сможешь по-настоящему помочь. Ты разрываешь помолвки, но не решаешь проблемы. Не выдадут за одного, так отдадут другому. Что, мне до старости за тобой бегать? А Его Светлость… Он подошел ко мне сам. После одного из твоих "успехов". — Она наконец оглянулась. — Он предложил сделку. Я стану его доверенной особой, его спутницей. А он навсегда избавит меня от Барнаби и моих властных родственничков. И да, — она повернула голову вперед, — это он велел мне прийти к тебе в первый раз. И во второй раз он меня послал, чтобы ты осталась в городе. Чтобы ты… почувствовала себя героиней.

Я чуть не споткнулась. Вот оно. Моя "миссия по спасению" Гвендолин — всего лишь ход в игре Моры. Довольно унизительно. Я, Вивиан Андерсон, мастер манипуляций и срыва планов, сама оказалась пешкой.

— И ты поверила? — выдохнула я с искренним изумлением. — Ты же видела, что он творит! Похищения, подавление магии, этот… цирк во дворце! Ты думаешь, став любовницей такого человека, ты будешь в безопасности? Он сожрет тебя, как только ты станешь неудобной.

А вот в этом я не сомневалась. Ну не даст ей нормальной жизни Мора.

Гвендолин остановилась перед массивной, окованной железом дверью. Ее лицо, освещенное снизу пламенем факела, казалось вырезанным из бледного воска.

— Он будет королем, — произнесла она с плоской убежденностью. — Сильным и разумным. Он знает, чего хочет, и он выбрал меня. Меня, а не какую-то… "Несчастливую Вив". — В ее голосе прозвучало презрение. А я побоялась напоминать, что когда-то он выбрал и меня. — Он даст мне все, о чем я мечтала. Стабильность, власть, уважение. А ты… ты всегда была лишь средством. — Она резко повернула тяжелый ключ в замке. Скрип железа по камню заставил меня вздрогнуть. — Попробуй выжить, Вивиан, — бросила она уже в проем двери. — Может, Его Светлость и вправду оставит тебя как диковинку. Хотя… — Ее губы криво дрогнули, — после того, как он возьмет твой дар, ты ему будешь не нужна даже для этого.

Дверь с грохотом распахнулась, и Гвендолин грубо толкнула меня внутрь. Я едва удержалась на ногах, спотыкаясь о неровный каменный пол.

Я застыла, возвращая себе ощущение равновесия, отряхнулась от невидимой пыли унижения, и огляделась. Помещение было побольше моей каморки, но не сказать, чтобы комфортнее. Высокий потолок терялся в тенях, стены сырые, по углам — грубо сколоченные нары.

И люди. Шестеро мужчин, смотрящих на меня с разными эмоциями — от тупой апатии до вспыхнувшего нездорового интереса.

И тут мой саркастический внутренний комментатор дал сбой. Потому что лица… Я знала эти лица. Большинство лиц.

Грегори Дарон. Тот самый "непорядочный" третий сын, которого матушка пыталась всучить мне на роковой ужин. Блондинистые кудри были грязны и спутаны, щеки запали, но в голубых глазах все еще теплился огонек былого легкомыслия, смешанный теперь с испугом. Увидев меня, он неестественно широко улыбнулся:

— Леди Вивиан! Неужели и вас угораздило? Или… — он сделал паузу, — … это вы угораздили всех нас? Собрали коллекцию?

Барнаби Уилкоуст. Ученый. Сидел на нижних нарах, поджав ноги, и уставился в каменный пол. Его обычно аккуратная бородка превратилась в неопрятную козлиную растительность, очки отсутствовали. Он не поднял головы при моем появлении, лишь напрягся, словно ожидая удара.

Питер Леррой. О, этот был знаком слишком хорошо. Помню его маменьку, которая чуть не сожгла меня на костре после того, как я "случайно" обмолвилась о своих кулинарных экспериментах с ядами на его примере. Высокий, худой, с вечно недовольным выражением лица, которое сейчас исказилось чистой ненавистью.

— Андерсон! — прошипел он, вскакивая. — Это ты во всем виновата! Если бы не твои проклятые чары, я бы не связался с этой авантюрой Моры! Он подошел ко мне после того, как ты меня опозорила!

Майкл Узерли. Тот самый впечатлительный наследник, которого я когда-то напугала до полусмерти, прикинувшись оборотнем во время полнолуния. Он сидел, обхватив колени, и тихо плакал. Увидев меня, он всхлипнул громче и сунул лицо в колени.

— Привидение… — простонал он. — Она везде… даже здесь…

Да, с ним я переборщила.

Рядом с ними сидели двое других. Не аристократы. Один — коренастый, с руками каменщика и упрямым подбородком.

Томас Брик, как я позже узнала. Каменщик с редким даром телекинеза для обработки камня — очень полезно при стройке. Его темные глаза смотрели на меня без особых эмоций, лишь с усталым пониманием.

Второй — Сэмюэл Флинт, конюх. Молодой, угловатый, с ожогами на руках — следы его не до конца контролируемого дара пирокинеза, полезного для быстрого разогрева кузнечных горнов или… для случайных поджогов сена. Он смотрел на меня с открытым любопытством, словно я была самым интересным событием за все дни заточения.

— Ну, вот и полный комплект, — выдавила я, пытаясь вернуть себе хоть каплю бравады. Я махнула окованной рукой в сторону аристократов. — Клуб отвергнутых женихов "Несчастливой Вив" в сборе. Плюс… — я кивнула Брику, Флинту и Барнаби, — новые лица. Приятно познакомиться, хотя обстоятельства, мягко говоря, так себе.

— Очень мягко, — хрипло пробурчал Томас Брик.

— Что мы здесь делаем, леди? — спросил Сэмюэл Флинт, его голос звучал молодо и без тени покорности. — Этот… герцог говорил что-то про ритуал? Про силу?

— Пф, он собирается нас слить, как прокисшее молоко, в один большой магический коктейль, — пояснил Грегори Дарон с мрачной театральностью. — С подачи нашей дорогой Вивиан, которая, видимо, будет основным ингредиентом.

Леррой фыркнул.

— Превосходно. Сначала она разрушает мою жизнь, теперь способствует моей смерти. Последовательная девушка.

Я проигнорировала этого нытика. Взгляд скользнул по зарешеченному окошку в двери, по толстым стенам.

— И что, вы все тут просто сидите и ждете, когда за вами придут, чтобы раскромсать вас на части? — спросила я, стараясь вложить в голос максимум презрения. — Неужели за все это время вы не нашли ни одной щели, не придумали ни одного плана? Никто не пытался сбежать? Судя по названию ритуала, вы лучшие в своей области.

В камере повисло тягостное молчание. Барнаби Уилкоуст наконец поднял голову. Его глаза, казалось, потеряли фокус.

— Пытались, — прошептал он и показал свои руки. — Оковы, ты про них не забыла? Они не просто подавляют. Они пожирают попытки. Высасывают жизнь

Пока я не чувствовала особого давления от наручей, но внешний вид пленников заставлял задуматься. Майкл Узерли скулил. Леррой отвернулся. Дарон потупил взгляд. Даже крепкий Томас Брик сжал кулаки.

— Эти? — удивилась я.

— Эти, — кивнул конюх. — Ты то за что попала?

Я не стала распространяться насчет своего дара, но, впрочем, они все знали заранее. То ли Лириус Мора был чересчур болтлив, то ли Гвендолин растрепала.

— Нас просто держат, Вивиан, — шептал Грегори. — Наши дары… они слабее. Или Мора считает их неопасными. Прости, но Леррой прав. Ты во всем виновата.

Все они были хорошо воспитаны, а простолюдины были неагрессивными. Они осознавали, что девушка не несет ответственности за их похищение, но обвинять меня им было будто приятно.

Они и двигались, словно впадающие в спячку мухи. У них в глазах одно отчаяние. Я видела его в их жестах, в их позах. Оно давило сильнее каменных стен. Мужчины были сломлены. Они уже мысленно простились с жизнью. Но я-то — Вивиан Андерсон. Дама в беде. В смысле быть в беде — мое нормальное, привычное состояние, с которым я ранее успешно справлялась.

— Значит, физически он нас не сковывает, — протянула я, медленно оглядывая камеру уже не как жертва, а как… дознаватель, оценивающий местность во время преступления. — И артефакты реагируют только на магию. А если… не использовать магию?

Леррой закатил глаза.

— О, конечно! Давайте просто возьмем и выбьем дверь плечом! Или выкопаем туннель ложками! Блестяще, Андерсон! Твоя гениальность не знает границ!

— Ложки — это уже план, Питер, — отвечала я сладко. — Лучше, чем нытье. А ты, Томас? — я повернулась к каменщику. — У тебя хорошее чувство юмора, и чисто визуально, — я соединила большие и указательные пальцы, направив на него, — удар.

Брик нахмурился, его взгляд скользнул по стенам, по полу.

— Ну, пару стражников, а тем более эту тварь, — он имел в виду леди Спрокетт, — я вырублю.

— Ты мой воитель, — похлопала его по плечу. — А ты, Сэмюэл? — обернулась на конюха. — Умеешь разводить огонь без магии? Хоть искру высечь?

Флинт удивленно моргнул.

— Кремень и огниво? Конечно. Но…

— Но это нам не поможет против железа и стражников, — мрачно закончил Дарон.

— Пока — нет, — согласилась я. — Но можно устроить пожар. Мы нужны Мора, он не даст нам умереть. Войдут стражники и Гвендолин.

— Какой бредовый план, — заключил Леррой.

— Знаешь, заткнись, — встал на мою защиту конюх, — она единственная, кто предложил что-то дельное. Когда все поджигать? — спросил он меня. — Сейчас?

— Остановись, — попросила его, поражаясь возникшему энтузиазму. — Ночь стражи будет меньше. Во-первых, пойдут все готовить к ритуалу. Во-вторых, устанут, а в-третьих, они устанут и, возможно, будут менее бдительными. — Мора считает нас сломленными. Он не ждет сопротивления без магии. В этом его слабость. А в чем наша сила? Кто готов встать под флаг сопротивления?

— Тогда давайте сразу под белый, — съязвил Леррой.

— Томас, — ткнула я пальцем в каменщика. — Если жертвы понадобятся, то господина Лерроя первым пускаем в расход.

— Вивиан, да? — он уточнил мое имя.

— Да, приятно познакомиться.

— Леди Вивиан, я могу в расход еще пару человек пустить, но давайте начинать быстрее. В общем, ладно, мы приняли решение довериться тебе.

— Ужасное решение, поверь, — чуточку остудила пыл, пусть мне и было и лестно, что огневик и телепат признали меня, как лидера. — Но нам нечего терять, и я безумно зла. А когда я зла, я становлюсь чертовски изобретательной.

В камере воцарилось молчание. Но теперь это было другое молчание. Уже не безнадежное, а… напряженное. Скептическое, да. Но в глазах Брика и Флинта мелькнула искорка. Дарон перестал сутулиться. Даже Леррой перестал ерничать, внимательно меня разглядывая, тем более что мы обозначили, кто станет первой жертвой. А в вопросах церемониала жертвоприношений требуется соблюдать порядок и последовательность.

Мора хотел мою силу? Пусть попробует ее забрать. Но он недооценил, что самое опасное во мне — не магия, а упрямство. И умение находить проблемы даже в, казалось бы, безнадежной каменной коробке. И уж поверьте, я собиралась стать для него самой большой проблемой в его жизни. Снова.

Тот вечер тянулся бесконечно. Сгущавшиеся тени в камере казались физически тяжелыми, вязкими. Я сидела, прислонившись к холодному камню, пытаясь игнорировать навязчивый звон в ушах от окованных запястий и жужжание — меня клонило в сон, а я отчаянно сопротивлялась.

И вдруг... что-то щелкнуло.

Не в ушах. Где-то глубже. За грудной клеткой, где обычно клубилась моя магия, теперь зияла дыра. Колдовать-то пока не могу.

Но это было что-то другое. Теплая волна. Даже не волна, слабый, настойчивый толчок, как будто кто-то зовет меня и трогает за плечо. Мне и голос чудился... Занудный и такой знакомый.

Я вдохнула резко, чуть не подавившись спертым воздухом.

Ричард?

Да ну, бред. Но с другой стороны, ощущение никак не желало проходить, а метка, оставленная им когда-то буквально накалилась.

Может истинность между нами наконец-то заработала? Должна же была когда-то начать?

С этого мгновения я стала уверена, что дракон меня ищет, идет по следу. Я чуть не рассмеялась вслух, обрадовавшись осознанию, но вовремя превратила это в сдавленный кашель.

Милый драконище, ты немного опаздываешь. У меня уже появились синяки от дружеских толчков Гвендолин, головная боль мирового масштаба и перспектива стать человеческим компонентом в магическом ритуале. Но черт возьми, это чувство... оно было как глоток свежего воздуха в затхлом помещении. Обжигало, но согревало изнутри.

Он был близко. И он был по-драконьи зол. Что, в общем-то, меня вполне устраивало.

— Флинт, — прошипела я, не открывая глаз, продолжая цепляться за этот призрачный контакт, как утопающий за соломинку. — Сколько времени?

Конюх, копошившийся в углу где мы спрятали крохи сухой соломы и тряпья (наш будущий костер), вздрогнул.

— Почти полночь, Вивиан, — его голос дрожал от возбуждения, но, радует, не от страха. Хороший парень. — Стражи только что сменились. Выглядят сонными, как ты и предполагала.

— Идеально, — похлопала себя по щекам, прогоняя такую же сонливость.

В камере царила гнетущая тишина, прерываемая только всхлипами Узерли и тяжёлым дыханием Лерроя, который, кажется, всё ещё мысленно отправлял меня на тот свет первым рейсом.

Брик сидел, как каменное изваяние, его мощные руки лежали на коленях, пальцы слегка подрагивали — не от слабости, а от нетерпения. Дарон пытался что-то шептать Барнаби, но учёный лишь мотал головой, уткнувшись лицом в колени. Отчаяние висело в воздухе тяжелым, набитым гусиным пухом, одеялом. Пора было его поджечь. В прямом смысле.

План я назвала «Вивиан жжет».

— Идем по плану, — сказала я вставая. Оковы звякнули, и звук показался невероятно громким в тишине. — Поджигай свой шедевр. И кричи, как резаный. Вообще все орем!

Флинт кивнул, склонился над жалкой кучкой трухи у дальней стены, подальше от нар, где мы все сгрудились. Раздался резкий, сухой звук — чк-чк-чк. Это кремень бил по огниву. Искры, как разъярённые светлячки, посыпались на сухую солому. Одна... вторая... третья... Запахло гарью. Потом — тоненькая струйка дыма. И вдруг — оранжевый язычок пламени робко лизнул тряпку.

— Горим!! — заорал Флинт так, будто ему перерезали горло.

Его крик был сигналом, а наша тюрьма взорвалась хаосом. Ну, а кто-то натурально перепугался. Учту, что с аристократами в разведку и плен ходить не следует.

— Помогите, здесь огонь! — орал Дарон, не в силах скрыть истерической нотки в голосе, но это только добавляло реализма.

— Спасите, сгорим заживо! — вопил Леррой, внезапно обнаруживший в себе талант драматического актёра.

Узерли просто выл, закрыв лицо руками. Барнаби присоединился нечленораздельным стоном. Брик молча, но с внушительной силой бил кулаком в каменную стену рядом с дверью.

Бум! Бум! Бум!

Создавал впечатление, что паника заставляет нас метаться и биться о преграды. Я добавила свою лепту:

— Эти дурни — поджигатели, — заверещала я. — Они убьют нас всех. Гвен, Лириус! — я так старалась вложить в голос максимум истерики.

Огонь, подпитываемый нашей скудной "растопкой", пожирал солому и тряпки с жадностью, быстро перекидываясь на краешек самого вонючего матраса. Дым повалил густыми, едкими клубами, щекоча горло и заставляя слезиться глаза. Освещение от тусклого факела за дверью заколебалось. Как будет тупо задохнуться и сгореть, не дождавшись помощи, особенно, если ты сама выступила вдохновителем пожара.

К счастью, послышались шаги, быстрые и тяжелые. Засовы с грохотом задвигались. Дверь распахнулась, впуская облако дыма в коридор и свет факелов.

— Что за чертовщина?! — проревел один из стражников, вскидывая алебарду.

— Тушите! Быстро! — это был голос Гвендолин.

Она стояла за двумя вошедшими стражниками, прикрывая рот и нос рукой, ее глаза бегали по задымленной камере, полные паники и раздражения.

Третий стражник остался в дверях и принялся озираться.

Идеальный беспорядок. Идеальная неразбериха. Никто не ожидал нападения от кучки полумертвых, закованных пленников.

— Сейчас, — рявкнула я.

Брик среагировал первым. Как разъяренный бык, он бросился на ближайшего стражника, того, что был в дверях. Его окованные кулачищи — не магия, чистая физическая сила! — со страшным глухим стуком врезались в забрало шлема. Металл прогнулся, стражник беззвучно рухнул, как подкошенный.

— Тварь! — заорал второй стражник внутри камеры, разворачивая алебарду, но ему помешал дым и мельтешащие фигуры паникующих пленников.

Дарон, неожиданно проявив присутствие духа, пнул его под коленку. Стражник пошатнулся. Флинт, как тень, метнулся к Гвендолин. Не для галантности. Его окованная рука с размаху врезалась ей в солнечное сплетение. Она ахнула, глаза вылезли на лоб, и она сложилась пополам, падая на колени, задыхаясь. Никакой магии, только точный удар от парня, знавшего, как усмирить строптивую кобылу.

Третий стражник, тот что был с Гвен, рванул ко мне, видимо, решив, что я главная зачинщица. Я встретила его не испуганным взглядом жертвы, а дикой, неистовой ухмылкой. Он замер на долю секунды — и этого хватило. Брик, закончив с первым, с разворота влепил ему сзади такой подсеч, что тот полетел вперед, прямо на горящий матрас. Его вопль слился с общим гулом.

— Выход, все на выход, быстро, — запричитала я, отпрыгивая от копошащегося на полу стражника.

Мы хлынули в коридор, давясь дымом, спотыкаясь. Брик шел первым, как таран, подхватив под руку шатающегося Барнаби. Флинт тащил за шиворот пришедшую в себя, но слабую Гвендолин, как живой щит. Дарон и Леррой, забыв взаимные претензии, толкали вперед рыдающего Узерли.

Мы промчались по мрачному коридору, ориентируясь на тусклый свет вдалеке. Мы вырвались! Пусть ненадолго, пусть в неизвестность, но мы действовали и освободились. Надежда, дикая и неистовая, начала пробиваться сквозь весь испытанный страх. Нам выйти, спрятаться в лесу, а там уже можно задуматься о снятии оков.

Увы, стратег из меня никакой. От Гвен и стражников-то мы избавились, но отчего-то не уразумели, что стражников сильно больше, чем три, да и Его Светлость не дремлет.

Вывалившись из узкого коридора в нечто вроде просторного караульного помещения или перекрестка подземных ходов, замерли, как вкопанные.

Перед нами, освещенные десятком факелов, стояли рядами стражники. Два десятка, не меньше. Стальные нагрудники, оружие наготове, лица скрыты забралами.

И перед этой железной стеной, чуть в стороне, как паук, сплетший паутину, стоял он.

Лириус Мора.

Боги, сколько впечатлений с похищения, а даже за полночь не перевалило.

— Вивиан, Вивиан, — его обращение прозвучало мягко, с легкой укоризной, как будто он журил непослушного ребенка, устроившего маленький беспорядок. — Я, признаться, ожидал чего-то подобного. Уж больно живой у тебя нрав. Непокорный. Это... даже приятно. — Он сделал маленькую паузу, наслаждаясь моментом, нашим остолбенением. — Надеяться на спасение — это так... по-человечески трогательно. Но наивно. Ты не разочаровала.

Я чувствовала, как ярость внутри меня закипает, грозя взорваться. Он говорил обо мне, как о редкой приправе! Но рядом стояли Брик и Флинт, напрягшиеся, как струны, готовые броситься на верную смерть. И другие... Они смотрели на эту стену из магов и факелов, и отчаяние, только что отступившее, вернулось с удесятеренной силой. Даже Брик опустил плечи.

— Не тратьте силы, господа, — Мора махнул изящной ручкой. — Оковы ваши, помимо прочего, притупляют волю к сопротивлению. Или вы не замечали? — Его взгляд скользнул по цепям на моих запястьях, и я вдруг ощутила тяжелую, свинцовую усталость, накатывающую волной. — Довольно игр. Проводите их в ритуальный зал. Особенно нашу дорогую Вивиан. Центральное место для нее приготовлено.

Стражники двинулись вперед. Они меня не заломили, не делали больно, просто действовали сухо и резко. Не волокли, но и не церемонились.

Гвендолин, которую Флинт отпустил, с трудом поднялась, глядя на Мору с каким-то болезненным обожанием и страхом одновременно. Ее предательство теперь казалось невероятно жалким.

Я сглотнула ком в горле, цепляясь за последнее, что у меня оставалось — за ту далекую волну, которую я чувствовала от Ричарда. Он был ближе. Я клялась, что чувствую это. Но успеет ли?

Мы вошли в огромное подземное помещение. Сводчатый потолок терялся в тенях. Воздух вибрировал от скрытой мощи магических артефактов, развешенных повсюду. В середине была нарисована шестиконечная звезда. Учитывая, что краска сильно напоминала кровь, да и чем-то подобным попахивало, я старалась на нее не глядеть. А еще там стояло зеркало, но я не понимала, в чем его предназначение.

— Расставьте их по углам, — приказал Мора, его голос звучал торжественно, почти благоговейно. — А ее — в центр.

Стражники, действуя с пугающей слаженностью, стали оттеснять пленников к углам звезды. Барнаби заскулил. Узерли упал на колени. Леррой выругался, но его толкнули так, что он чуть не упал на свою пятую точку. Дарон пытался что-то сказать, но стражник просто приставил к его горлу лезвие ножа. Брик и Флинт сопротивлялись молча, но толку... Правда, я успела взглядами зацепиться за каменщика и одними губами произнесла:

— Тяни время.

Меня же двое стражников подвели к центру, к тому самому зеркалу. Поймав отражение, не уловила от него чего-то «волшебного». Зеркало, как зеркало, ну, видок у меня помятый, краше в гроб кладут.

Ой, меня же скоро туда положат...

— Прекрасно, — прошептал Мора, подходя ближе. Он остановился прямо передо мной, за линией звезды. Его глаза горели бешеным восторгом. — Наконец-то, наконец-то я отомщу тебе и за сорванную свадьбу, и за набор женихов, что мне и в подметки не годились, — он взмахнул, обозначая мужчин.

— Ого, — присвистнул Флинт, видимо, разобравший мои жесты, — а мы тоже ее женихи? Я так-то не против, раз умирать, то после поцелуя невесты.

О, погибать будем с юмором? Каменщик и кучер мне уже нравятся. Не там мне мачеха пару подбирала, не там.

— А она только обещает, но не целует, — сдавленно отозвался Леррой.

— Да вы достали, — развела я ладонями, — не были вы моими женихами, только он, — ткнула подбородком в Его Светлость.

— Тогда я пас, — дернулся Флинт, — чем ты его довела, что аж вожжа под хвост попала, мужиков стал похищать из собственных постелей?

— Меня из мастерской похитили, — зачем-то вставил Барнаби.

— Хватит! — прервал шутливый диалог Мора. — Хватит, ты из всего делаешь фарс. Как можно перед лицом смерти и лишения магии шутить?

— А что мне остается? — скривилась я и показала отражению язык. — Слышал, что перед казнью всем дается последнее слово? Дай высказаться каждому.

Герцог на мгновение задумался и, по-моему, был готов согласиться, но в этот момент...

Земля вздрогнула. Сначала — глухой, мощный удар где-то сверху. Пыль посыпалась с потолка. Потом — еще один. Ближе и громче.

— Да ты время тянешь, мерзавка! — толкнул меня Лириус Мора.

Он начал спешно произносить заученное заклинание. Линии на полу вспыхнули, в помещении образовался странный ветер, и все это под рокот и удары чем-то тяжелым. Зуб даю, по замку топчется крылатый ящер.

Жаль, что на радость от разрушений я перестала реагировать. Я почувствовала, что из меня тянующейся струей уходит магия и направляется в зеркало. Стало больно физически. И где-то рядом похожие ощущения испытывали другие пленники — раз или два я слышала их стоны.

Внезапно каменная кладка в дальнем конце зала треснула с оглушительным грохотом. В образовавшуюся дыру хлынул поток пыли, щебня и... света факелов? Никак не могла разобрать.

Но этот свет, да и шум прервали речи Лириуса. Ему пришлось остановиться.

Сквозь дым и летящие обломки, перекрывая грохот разрушения, прорвался звук. Низкий, протяжный, наполняющий все пространство до краев, заставляющий вибрировать каждую косточку. Звук чистой, необузданной ярости. Рык дракона.

Мой личный драконище пробил потолок, как нож в масло, и сейчас его золотисто-черное сияние лилось в зал сквозь зияющую дыру, отбрасывая чудовищные, пляшущие тени от столбов и стражников.

Лириус Мора, лицо которого на секунду исказилось чистой, неприкрытой яростью, тут же взял себя в руки. Его взгляд метнулся от бреши в стене ко мне, и в этих глазах читалось только одно: Успеть.

— Не останавливаться! — его голос, обычно такой гладкий, прозвучал как ржавая пила. — Завершить ритуал! Им, — он кивнул на стражников, столпившихся у обвала в замке — задержать... что бы это ни было!

Багровые нити энергии, связывающие меня с этим кошмарным зеркалом и пленниками по углам звезды, вспыхнули ярче. Боль снова усилилась.

Потом что-то грохнуло в десяти сантиметрах от меня. Раздались крики стражников, но не команды, а панические вопли. Что-то огромное и огненное мелькнуло в проломе. Еще один рев, на этот раз такой, что задрожал пол.

Проклятые оковы и заклинание работали быстрее драконьего гнева. Мысль пронеслась в моем мозгу, как несущаяся от стаи волков лосиха: «Спасение близко, но если я просто буду стоять и ждать героя в сияющих латах (ну, чешуе), меня к тому времени выпотрошат как праздничного гуся, а мой дар отдадут этому павлину в камзоле».

Гвендолин, прижавшаяся к стене недалеко от Моры, смотрела то на брешь, откуда лился жар и слышались звуки битвы, то на своего "спасителя". В ее глазах читался ужас.

«Добро пожаловать в реальность, дурочка», — мелькнуло у меня.

Но злорадствовать было некогда.

Лириус так помешался на моем даре, что я бы с удовольствием не имела его. Буду ли я жалеть о потере? Точно буду. Хочу ли я завершить этот кошмар? Естественно.

Я не планировала жертвовать собой, убивать себя, но и без ментальной магии я все равно останусь ведьмой.

Раз здесь зеркало, оно же как-то нужно для ритуала, значит для зеркала мои оковы не помеха?

Впилась взглядом в зеркало, игнорируя всю обстановку, дотянулась до своего отражения рукой. Положила ладонь на холодную поверхность и скоро, чтобы не передумать, проговорила:

— Велю тебе лишиться магии. Ты больше не ведьма менталистка, ты просто ведьма.

И все как будто выключилось.

Линии больше не горели, ветер исчез, прекратилась боль, а оковы сами собой ослабли, спрыгивая с запястий. Тоже самое произошло с остальными пленниками. Они изумленно переглядывались.

Я физически осела. Не от слабости, ее не было, а от... отсутствия... Как будто из меня вытащили стержень.

— Что ты наделала?! — заорал Его Светлость. — Ты, дура, себя добровольно дара лишила? Ты хоть понимаешь, что больше не нужна мне?

Его лицо, искаженное бессильной яростью, было похоже на гримасу безумца. Он рванул ко мне, а я даже не успела испугаться. Пустота внутри не оставила места для страха. Я просто стояла и смотрела, как этот разодетый, сошедший с катушек маг, несется на меня с воплями и искрами заклятий.

Но удара никакого не последовало. Между мной и Морой обрушился стеной жар и свет. И очередной грохот.

Я зажмурилась от яркости, но все равно видела сквозь веки — огромную, чешуйчатую лапу, опустившуюся на камень передо мной. Дракон едва помещался в подвале, напоминая слона в посудной лавке. Поди догадайся, он сметает стражников, потому что атакует, или не заметил, швыряя их в кучу малу.

Когти, каждый размером с мой рост, впились в камень, как в масло. И затем... голова. Огромная, благородная, покрытая графитовой чешуей, мерцающей, как расплавленное железо в свете собственного жара. Глаза, горящие, как два солнца, полные такой ярости, что я содрогнулась.

Ричард. Не в человеческом облике. В своем истинном, величественном и ужасающем величии.

Он заполнил собой все пространство, его крылья, полураскрытые, касались сводов. Он дышал, и каждый выдох был горячим ветром, пахнущим огнем и кровью.

— Моя, — пророкотал он, защищая меня. — Тронешь ее — умрешь. Сейчас и медленно.

Мора упал навзничь, а дракон положил на него лапу. Ящер изучал меня, сканировал с ног до головы, ища раны, оценивая состояние. Его ноздри раздулись, втягивая воздух. Искали запах моей крови, моей магии... и, видно, не находили последнего.

Я увидела, как в его глазах мелькнуло что-то... кромешное. Понимание. И сочувствие.

— Вивиан, зачем? Ты что наделала?

Намеревалась было ответить, сказать что-то вроде "Просто устроила распродажу, дорогой", но силы предательски меня подвели. Почувствовав подобие безопасности, я бесцеремонно отключилась.

Хватит с меня спасений и геройства. Я шесть магов с исключительными дарами из беды вытащила, королю корону на голове оставила, Гвендолин не врезала, но последний факт исправлю при первом удобном случае.