Кремль уголовный. 57 кремлевских убийств

Глава 5.
Гениальная голова Парвуса

Первая мировая война 1914-1919 гг. приземлила кинематограф, опустила его с романтических небес. Если до 1914 года «великий немой» только театрально заламывал руки, лил глицериновые слезы, страстно обнимался и считался проповедником разврата, то с началом войны фронтовая кинохроника стала публике интересней любовных страстей и комических трюков. Несмотря на громоздкость киноаппаратуры, операторы устремились в театры боевых действий, и к концу 1914 года во Франции, Англии, Германии и России короткие новостные выпуски стали обязательной частью программы всех кинотеатров.

Поскольку к этому времени в Великобритании было уже 5 000 постоянных кинотеатров, в России 1 200, а во Франции и Германии и того больше, то десятки миллионов обывателей вдруг впервые своими глазами увидели снятое с аэропланов и воздушных шаров бегство тысяч людей из прифронтовой территории, взрывы бомб и снарядов, высадку британских войск на континенте, отступление французской и бельгийской армий, а также – крупным планом – страдания раненых и трупы убитых как свидетельство зверств противника. Такие кадры вызывали у обывателей шок. Правительства воюющих стран быстро сообразили, что эти зрелища поднимают патриотизм населения, жаждущего отмщения врагу, и открыли кинооператорам доступ на передовые, в армейские штабы и солдатские окопы.

Сегодня вместо длинных, в стиле Гюго, Толстого и Ремарка, описаний сражений столетней давности можно передать дух того же времени коротким бобслеем хроникальных кадров из киноархивов. Это позволяет одним взглядом увидеть положение Германии, сложившееся к концу 1914 и началу 1915 годов. Воюя на два фронта, немцы рассчитывали сначала победить Францию, затем перебросить войска в Восточную Европу и победить Россию. Однако на Западном фронте продвижение германских войск было остановлено от Ла-Манша до Швейцарии, а на Восточном маятник побед колебался то в одну, то в другую сторону – немцы начали наступление на Горлицу и Тарнув, а российские войска победили в Галицийском и Варшавско-Ивангородском сражениях. Япония захватила Циндао, единственную германскую военно-морскую базу в Китае, и приступила к захвату германских островных колоний и баз в Германской Микронезии и Германской Новой Гвинее. Новая Зеландия захватила Германское Самоа, а Англия, Франция и Россия объявили войну Турции. Всемирная человеческая мясорубка заработала в полную мощь…

Именно в это время, в начале 1915 года, к столице Дании Копенгагену подъезжал знаменитый «Северный экспресс» – роскошный поезд, чьи вагоны по уровню комфорта остались непревзойденными и по сей день. Как писал немецкий историк Карл Шлегель, «Северный экспресс» был настоящим гранд-отелем на колесах, с отменным питанием, услужливым персоналом, удобными помещениями, кожаными креслами и диванами, мягкими коврами на полу в общих коридорах, элегантными хрустальными люстрами на потолке, бархатными шторами на окнах, широкими зеркалами на стенах; при отделке вагонов использовали материалы из ценных пород древесины. При том, что зарплата хорошего слесаря или токаря составляла в России 30-35 рублей в месяц, билет на «Северном экспрессе» от Москвы до Парижа стоил 145 рублей.

Одним из богатых пассажиров этого роскошного поезда был прекрасно одетый крупноголовый господин атлетического сложения, который вошел в мировую историю под именем Александр Парвус и прозвищами «сутенер революции», «Слон», «двойник Ленина», «политический Фальстаф», «организатор революции 1905 года», «автор теории перманентной революции» и т.п. Это был уроженец Минской губернии Израиль Лазаревич Гельфанд, выпускник Базельского университета, доктор философии, член Российской социал-демократической рабочей парии и Социал-демократической партии Германии, успешный журналист и издатель, многоженец и любовник Розы Люксембург плюс еще десятка известных и неизвестных женщин, а самое главное – self-made мультимиллионер, фантастически разбогатевший на международных поставках зерна и оружия. К 1915 году история его богатой событиями жизни стала достойной пера авторов не только авантюрных романов, а самого Александра Исаевича Солженицына, который многократно называл Парвуса гением («это шло из бегемотской гениальной головы Парвуса», «Вот был гений Парвуса: импорт товаров, таких нужных для России, чтобы вести войну, давал деньги выбить её из этой войны!»). Иными словами, Изя Гельфанд, мечтавший о мировой славе сынок местечкового еврейского ремесленника, будь он жив сегодня, остался бы доволен: в российских телесериалах «Демон революции» и «Троцкий» его сыграли Федор Бондарчук и Михаил Пореченков, в британском сериале «Падение орлов» – Майкл Гоух, в немецком фильме «Человек по имени Парвус» – Гюнтер Лампрехт, в итальянском «Ленин. Поезд» – Тимоти Уэси, а в турецком сериале «Payitaht: Abdulhamid» – Кеворк Маликян!…

Когда Nord Express подошел к первой платформе огромного новенького вокзала Copenhagen Central Station, построенного в национальном романтическом стиле всего четыре года назад, в 1911 году, тридцатисемилетний д-р Гельфанд вышел из вагона налегке, с легким дорожным саком на тележке носильщика, и на привокзальной площади сел в таксо – большой и элегантный «Адлер 40/50 PS».

– Bitte an die deutsche Botschaft (В Германское посольство, пожалуйста), – сказал он шоферу и уже через двадцать минут был принят германским послом графом Ульрихом фон Брокдорф-Ранцау.

Хотя от игрушечно-аккуратных датских домов кирпичный особняк немецкого посольства в центре города отличался особой германо-готической прямолинейностью фасада и холодной строгостью внутренних помещений, доктора Гельфанда ждал здесь теплый прием – накануне его приезда тридцатишестилетний посол граф Брокдорф-Ранцау получил от своего друга и коллеги фон Вагенхейма, германского посла в Константинополе, просьбу принять доктора Гельфанда и внимательно рассмотреть его крайне полезное для Германии предложение. Потому сразу после светских приветствий граф Брокдорф сказал:

– Герр Гельфанд, мой друг фон Вагенхейм сообщил мне, что вы были у него 8 января и крайне заинтересовали его своими идеями. Слушаю вас.

– Спасибо, граф, – ответил герр Гельфанд, владевший немецким языком как родным и немецкой обстоятельностью в деловых переговорах. – Ганс фон Вагенхейм и мой друг. Он проинформировал меня о ваших дружеских связях с высшими кругами в Берлине и потому направил к вам, чтобы с вашей помощью и поддержкой передать мое предложение ключевым фигурам берлинского правительства. Конечно, только в том случае, если оно покажется вам таким же интересным, как Вагенхейму.

– Хорошо, слушаю вас, – повторил посол.

– Спасибо. Наверно, по моему произношению вы уже поняли, что я российский эмигрант, бежавший от русских погромов, инспирированных царем-антисемитом. По этой причине я являюсь врагом царского режима в Российской империи, и уверен, что только поражение царской армии освободит народы этой страны от ига царского деспотизма. С другой стороны, Германия, воюя на два фронта, не будет иметь полного успеха, если вам не удастся вызвать в России революцию с тем, чтобы создать там хаос и вывести Россию из войны. Таким образом, интересы германского правительства и интересы русских революционеров идентичны, и я хочу с вашей помощью предложить вашему правительству и генеральному штабу план вывода России из войны путем создания в России революционного хаоса с помощью российских эмигрантов-большевиков Ленина и Зиновьева, прозябающих в Швейцарии.

– Как вы сказали? «Бол-ше-вИки»? Кто такие? – спросил посол; он никогда не слышал этого слова и названных Парвусом имен.

Парвус терпеливо объяснил, что Владимир Ульянов-

Ленин – русский фанатик-революционер, который поклялся отомстить российскому царю за казнь своего старшего брата в 1887 году, посвятил этому жизнь, создал для этого марксистскую партию экстремистов, организовавших российскую революцию 1905 года, а теперь отрезанных от России и мечтающих о новой революции и окончательном свержении царского режима. При этом в России осталась целая сеть их подпольных типографий и отряды боевиков-революционеров во всех промышленных городах, а самое главное – многомиллионный рабочий класс, нищетой и бесправием доведенный до такого отчаяния, что при правильном руководстве он может смести власть Николая II и весь аппарат царской власти. Безвластие и хаос, которые возникнут при этом в Российской империи, деморализуют российскую армию, а Ленин и большевики, захватив власть, подпишут с Германией сепаратный мирный договор и тем самым освободят германские войска для победы над Францией и Англией. Все, что нужно для этого – перебросить ленинскую когорту революционеров из Цюриха в Санкт-Петербург и помочь им с закупкой оружия для вооруженного восстания.

– Сколько? – спросил граф Брокдорф.

Доктор философии небрежно пожал плечами:

– По сравнению с тем, что Германия ежедневно тратит на войну на Западе и Востоке, стоимость выхода России из войны – сущая мелочь.

– Сколько? – требовательно повторил граф.

– Всего пять миллионов марок.

– Гм… – произнес граф и поднял глаза на портрет кайзера Вильгельма II, висевший на стене его кабинета.

И снова – стук железнодорожных колес, роскошный вагон и паромная переправа «Северного экспресса» через проливы Северного моря. Графа Брокдорфа так увлекла идея Парвуса, что 6 марта 1915 года он прибыл с Парвусом в Берлин к своему шефу в МИДе барону Гельмуту фон Мальцану и депутату рейхстага Маттиасу Эрцбергеру, руководителю немецкой военной пропаганды за рубежом. В докладной, составленной на основе двадцатистраничного меморандума Парвуса «Подготовка массовой политической забастовки в России» и представленной канцлеру Германии Теобальду фон Бетман-Гольвегу, был изложен подробный план, каким образом вызвать беспорядки в России и подготовить революцию, которая свергнет царя и его правительство, после чего будет образовано революционное правительство, готовое заключить сепаратный мир с Германией. В первую очередь Парвус рекомендовал германскому правительству оказать «финансовую поддержку большевистской фракции Российской социал-демократической рабочей партии, которая борется против царского правительства всеми средствами, имеющимися в ее распоряжении. Ее вожди находятся в Швейцарии».

Граф Брокдорф сопроводил этот план своей рекомендацией: «Я считаю, что предпочтительнее поддержать экстремистов, так как именно это быстрее всего приведёт к определённым результатам. Со всей вероятностью, месяца через три можно рассчитывать на то, что дезинтеграция достигнет стадии, когда мы сможем сломить Россию военной силой».

Вчетвером Парвус, Брокдорф, Мальцан и Эрцбергер убедили канцлера предложить Ставке (то есть кайзеру Вильгельму II, начальнику германского генерального штаба генерал-фельдмаршалу Паулю фон Гинденбургу и его заместителю генералу Эриху фон Людендорфу) осуществить «гениальный манёвр»: с помощью русских революционеров привести Россию в состояние хаоса. Троцкий позже писал: «Со стороны Людендорфа это была авантюра, вытекавшая из тяжкого военного положения Германии. Людендорф говорил себе, Ленин опрокинет русских патриотов, а потом я задушу Ленина и его друзей…»

В результате Парвус немедленно получил германский паспорт, который дал ему возможность свободно разъезжать по нейтральным странам, а государственное казначейство выдало ему два миллиона золотых немецких марок «на поддержку русской революционной пропаганды». (Одна золотая марка соответствовала 358 мг чистого золота – Э. Т.)

На эти деньги Парвус купил в Копенгагене роскошный особняк и основал там «Институт для изучения причин и последствий мировой войны» для антивоенной пропаганды в России, а в Стокгольме открыл экспортно-импортную фирму «Фабиан Клингслянд», которая занималась контрабандой оружия…

(Хотя семейная история автора этой книги не имеет никакого исторического значения, я осмелюсь прервать свой рассказ короткой вставкой личного характера. Дело в том, что именно в это время, летом 1915 года, в одесский порт вошел огромный пароход «Мажестик», с которым прибыл из США младший брат моего дедушки. В ноябре 1905 года, сразу после знаменитого Одесского погрома, 400 тысяч евреев бежали из России в Америку, и мой двоюродный дедушка Шимон был одним из них. А его брат, мой дедушка, не смог уехать, потому что буквально накануне погрома у него родился сын – мой отец. В 1915 году, когда моему отцу исполнилось десять лет, его дядя Шимон, уехавший из Одессы нищим, вернулся богатым американским туристом. Он взял моего десятилетнего папу в роскошный магазин «Wassermann and Co» на Дерибасовской улице и за 10 золотых рублей купил ему царский подарок – проектор «Волшебный фонарь» и десять стеклянных диапозитивов (слайдов). Этот «Волшебный фонарь», работавший на керосиновой лампе, определил полную приключений судьбу не только моего отца и мою, но даже судьбу моих детей. Потому я вставлю в эту книгу пару эпизодов своей биографии, которая зависела от Кремля до моего отъезда из России…)

Вернемся к Парвусу.

Первая мировая война шла, давя Европу танковыми гусеницами. Потеряв к ноябрю 1916 года 800 тысяч убитыми, Германия предложила противникам мир. Но Антанта мир отклонила «до тех пор, пока не обеспечено восстановление нарушенных прав и свобод, признание принципа национальностей и свободного существования малых государств».

Поэтому в декабре 1916 года кайзер Вильгельм II уполномочил Гисберта фон Ромберга, германского посла в Берне, Швейцария, войти в контакт с русскими эмигрантами-революционерами и предложить им проезд в Россию для организации там революции. На эту операцию германский МИД запросил у казначейства 3 миллиона марок…