Крытый фургон

Глава 27. КОГДА ДЕВУШКА ВЫХОДИТ ЗАМУЖ

Троица, в составе Кита Карсона, Джима Бриджера и Билла Джексона, направилась в Ларами, чтобы отпраздновать свою встречу после долгой разлуки.

Джесси Уингейт и его жена сидели в этот момент перед костром возле фургона и с жаром спорили. Миссис Уингейт при этом даже не замечала, что теребит в своих руках платок, в котором был завернут золотой самородок. Она вытащила его из кармана своей дочери, когда та совсем недавно упала в обморок и вытирала ей лицо. Она так и не узнала, что держала в своих руках, поскольку самородок вывалился из платка и упал на землю. А потом по нему прошлись десятки ног, затоптав в грязь.

И всё же этот самородок не пропал. Три недели спустя его нашла одна индианка и принесла торговцу мехами по имени Бордо.

— Я хочу получить за это сахар, — заявила она.

— Я не дам тебе никакого сахара, — покачал головой Бордо, но из любопытства всё же повертел самородок в руках.

— Я хочу сахара, — упрямо повторила индианка. Бордо швырнул самородок на полку и насыпал ей столовую ложку сахара.

— Вот тебе сахар! А где ты нашла это? — спросил он женщину. Его пальцы дрожали. — Скажи мне, где?

Индианка солгала ему, сказав, что наткнулась на самородок на берегу реки Саут-Форк, в районе Залива горьких вишен — там, где сейчас находится город Денвер. Это было в сотне миль от этих мест.

Много лет спустя, когда форт Ларами перешёл в государственную собственность и Бордо продавал гораздо большее количество муки и бекона старателям, работавшим на золотых приисках штага Колорадо в районе реки Саут-Форк, он всякий раз, когда напивался до чёртиков, рассказывал таинственную историю про индианку, которая когда-то принесла ему золотой слиток. Но золото к тому времени бесследно исчезло. Возможно, кто-то из детей, прижитых Бордо от одной из его жён-индианок, просто зашвырнул самородок в реку Ларами, как самый обычный камешек. Имелась и другая версия, будто бы какой-то прохожий обманом вытянул слиток у ребёнка за дешёвый леденец. Но истинной правды не знал не ведал никто.

Люди знали лишь, что в этих благославенных местах золото никогда не иссякает — равно как и легенды об обнаруженных богатствах. Эти выдумки передавались из уст в уста на всём пути следования каравана переселенцев в Орегон.

Что касается Молли, то она никого не спрашивала о потерянном самородке. Она просто легла в свою кровать, поплакала от души и постаралась заснуть. Она ничего не рассказала своему отцу о том, что произошло во время её встречи с Бэнионом.

На второе утро после свидания дочери с майором отец позвал её:

— Молли, я хочу поговорить с тобой.

К этому моменту уже прозвучал приказ о том, что надо двигаться в дальнейший путь. Люди упаковали свои вещи и собрали скот в одном месте.

— Молли, послушай меня, — сказал отец. — Мы готовимся тронуться в путь. Я не знаю, где сейчас Бэнион, но ты должна знать: я запретил ему ехать вместе с нашим караваном.

— Он и не будет это делать, отец. Он сказал, что уже обещал своим людям, что они поедут отдельно от нас.

— Наконец-то он отступился от тебя. Это хорошо. Я хочу, чтобы ты окончательно выбросила его из своей головы. Послушайся меня, Молли! У тебя есть Сэм Вудхалл. С ним и любезничай.

Молли ничего не ответила на это.

— Пока ты всё ещё молода, дочка. Когда мы доберёмся до Орегона, ты поймёшь, что это очень хорошее место. К этому времени тебе надо быть уже замужем. Ведь тебе уже двадцать, и ты рискуешь превратиться в старую деву. А Сэм станет тебе очень хорошим мужем. Верь мне, Молли!

Однако Молли не слушала своего отца, думая о том, где находится сейчас и что делает её настоящий возлюбленный. Имя же её наречённого жениха не будило в душе никаких откликов, оставляя холодной как лёд.

— Едем! Вперёд! — послышалась команда.

И вновь фургоны отправились в путь. Седой старик, который сидел у стены, окружавшей Ларами, увидел, как огромная равнина вновь стала пустой после того, как её покинула последняя крытая повозка.

Уехавший ещё раньше из Ларами Джим Бриджер находился уже к западу от основного каравана. Но седой старик не знал, что Джим вёз с собой на запад те же самые новости, которые Кит Карсон вёз с собой на восток. Три старых охотника — Джим Бриджер, Кит Карсон и Билл Джексон — встретившиеся на несколько часов после нескольких лет разлуки, вновь разъехались в разные стороны. Однако их случайная встреча имела крайне важные последствия для многих тысяч людей, которые уже двигались в Орегон, и для тех, кому только лишь предстояло направиться туда в будущем.

Ехавшему в составе каравана Джесси Уингейта Вудхаллу за последнее время пришлось привыкнуть получать весьма чувствительные удары судьбы. Из-за этого серьёзно пострадали присущие Сэму чувства гордости и самомнения. Но отдых и хорошая еда, которыми он наслаждался все последние дни, вернули ему былую самоуверенность. Он снова выглядел элегантным и подтянутым. И он уверился, что все его неудачи отныне должны принадлежать лишь прошлому. В конце концов ведь именно ему досталась самая сладкая победа из всех. Какая разница, что ему пришлось претерпеть, чтобы заслужить её? Он прекрасно знал, что прекрасная женщина является наиболее желанным и драгоценным трофеем на любой войне. Ровно через десять дней он должен был жениться на Молли Уингейт, самой красивой девушке не только этого каравана, а и сразу нескольких американских штатов. И разве он не имел нрава на улыбку победителя, даже несмотря на все те неудачи, которые ему пришлось пережить в недавнем прошлом?

Единственное, что по-настоящему раздражало его — это видимое равнодушие, которое демонстрировала по отношению к нему Молли. Это наносило весьма болезненный удар по его тщеславию. Ведь он уже планировал играть доминирующую роль в их браке, но пока ему приходилось демонстрировать терпение, понимание, снисходительность и делать вид, что холодность Молли — не более чем досадное недоразумение, временная, не стоящая того, чтобы обращать на неё внимание, пустяковая размолвка влюблённых. Через десять дней должен был раздаться звон свадебных колоколов. Ну а уж тогда он возьмёт в руки плётку и покажет Молли, кто является подлинным хозяином в их семье.

Сэм Вудхалл вновь стал старшим над одной из колонн в составе каравана Джесси Уингейта. Однако в действительности реальная власть над всеми по-прежнему принадлежала триумвирату в составе Калеба Прайса, Саймона Холла и Келси. Однажды они уже забрали власть в свои руки, и с тех пор фактически так и не теряли её, несмотря на то, что номинальным главой каравана считался Джесси Уингейт.

Едва Ларами скрылся за гребнем гор, как Вудхалл подъехал к фургону Молли и, передав свою лошадь одному мальчишке, взобрался на сиденье рядом со своей невестой.

Она молча отодвинулась, чтобы освободить ему место. Девушка смотрела прямо перед собой, не сводя глаз с дорого. Когда Сэм попытался приобнять её за талию, она яростно сбросила его руку.

— Не смей! — грозно прикрикнула Молли. — Терпеть не могу всех этих проявлений нежности на публике.

— Но все знают, что мы скоро должны пожениться, детка. Тогда ты переберёшься в мой фургон, и тебе уже не надо будет погонять мулов.

— Дождись этого момента, Сэм, а пока...

— Я считаю часы. А ты разве нет, дорогая?

Она наконец повернулась к нему и лицо её побледнело от плохо скрытой ненависти.

— Да, я тоже считаю, — сказала она. Но он так и не понял истинного значения её слов.

— Думаю, мы могли бы поселиться в Портленде, — продолжал гнуть своё Сэм. — Все путешественники утверждают, что у этого городка такие же хорошие перспективы роста, как и у Орегон-Сити. Я стану заниматься там юриспруденцией. Те товары, которые я рассчитываю продать там, должны принести нам хорошие деньги. Когда-нибудь ты поймёшь, Молли, что совсем не прогадала, ответив согласием на моё предложение руки и сердца! В той игре, которая называется путешествием в Орегон, я обязательно собираюсь выиграть!

— А ты всегда выигрываешь, когда начинаешь играть?

— Да! У меня есть девиз — лучше иметь, чем объяснять, почему ты этого не имеешь.

— И при этом неважно, за счёт чего достигается выигрыш?

— Почему ты задаёшь такие вопросы?

— Мне просто интересно.

— Что тебе интересно?

— Мне интересны подходы мужчин к игре. И разница между этими подходами.

— Дорогая, когда ты работала учительницей в школе, ты привыкла пользоваться географическими картами, мелом, классной доской. Неужели ты смотришь на мужчин, как на создания, которые возможно понять, объяснить, взвесить и рассчитать?

— Если девушка собирается замуж, она именно так и должна смотреть на мужчин.

— А ты разве не собираешься замуж?

— А разве я собираюсь?

Она по-прежнему смотрела прямо перед собой, уклоняясь от поползновений Вудхалла обнять её.

— Молли! — вырвалось у него. — Послушай меня! Ты что, хочешь разорвать нашу помолвку? Ты хочешь, чтобы я освободил тебя от данного тобой обещания?

— А что тогда все подумают?

— Не важно! Ответь на мой вопрос!

— Нет, я не хочу разрывать помолвку. Я хочу, чтобы всё произошло так, как и было запланировано. Ты же сказал, что мечтаешь о свадьбе со мной на любых условиях!

— Да, это так! Я по-прежнему считаю именно так! И я сделаю всё, чтобы ты стала моей, Молли!

Глаза Сэма Вудхалла жадно смотрели на прекрасную молодую женщину, сидевшую так близко от него. Он был готов заплатить любую цену, лишь бы только заполучить её.

— В таком случае всё можно считать улаженным, — сказала она.

— За исключением единственной вещи. Ты так и не призналась мне прямо и открыто, что любишь меня! — с кривой улыбкой заявил Вудхалл.

— Я хочу сделать это после того, как выйду замуж. Думаю, так склонны поступать все женщины, или нет? Невозможно считать правдой утверждение о том, что каждому мужчине предназначена только одна женщина — как и то, что каждой женщине предназначен лишь один мужчина. Это было бы глупо, не правда ли? Я полагаю, женщины всегда приспосабливаются к своим супругам. Ты так не считаешь?

Лицо Сэма вытянулось.

— Должен ли я понимать твои слова так, что ты выходить за меня замуж, предпочтя меня другому мужчине, и что ты теперь забудешь его?

— Разве ты не можешь позволить девушке хранить свои секреты, Сэм? Разве ты сам не станешь чувствовать себя счастливее, если будешь поступать подобным образом? Любовь? А что такое любовь? Говорят, что все чувства со временем угасают. Мне сказали, что в браке большую роль играет сходство интересов, нежели само это чувство. Мне сказали также, что женщина, которая выходит замуж, не закрывая ни на что глаза, окажется в конечном счёте более счастливой. Ты же сказал, что согласен взять меня в жёны на любых условиях.

— Ты ставишь мне очень жёсткие условия. Самые жёсткие, какие только можно поставить перед мужчиной.

— Не я добивалась этой свадьбы.

— Но сначала ты сама говорила, что любишь меня.

— Нет. Я говорила это только потому, что девушки вообще любят говорить о любви. Но я тебе на самом деле не лгала. Я ведь стараюсь быть совершенно правдивой перед тем, как выйти замуж. Потом, может быть, я уже не буду такой... Наверное, есть что-то особенное в способности женщины приспосабливаться и идти на компромиссы, ты не думаешь? Я не знаю... Мы должны быть так же счастливы, как и любая другая влюблённая пара. Но ни одна из них не может быть счастлива долго. Да, говорят, что любовь вообще весьма скоротечна. Но я всё-таки надеюсь, что это не так. Я вообще считаю, что брак менее прочен, чем настоящая любовь.

— Сколько тебе на самом деле лет, Молли?

— Всего лишь чуть больше девятнадцати, сэр.

— Ты умна не по возрасту, Молли.

— Да. Я стала более мудрой с тех пор, как мы начали это путешествие в Орегон.

Незадачливый жених погрузился в мрачное молчание. Он сидел так довольно долго. В нём копилась злоба и чувство ревности.

— Ты имеешь в виду, с тех пор, как ты познакомилась с этим предателем и вором Уильямом Бэнионом? Это так? Скажи мне, Молли!

— Да, это так. Теперь я знаю гораздо больше.

— И ты собираешься выйти за меня замуж, не любя меня. Но его ты любишь, не являясь его супругой. Это так?..

— Я никогда не выйду замуж за вора.

— Но ты его любишь?!

— Я думала, что люблю тебя.

— Но на самом деле ты любишь его! Любишь этого гадкого человека!..

Могши наконец повернулась к Сэму и посмотрела на него сквозь слёзы, застилавшие ей глаза:

— Сэм, если бы ты действительно любил меня, разве ты задавал бы мне такие вопросы? Почему ты не можешь быть просто нежным и мягким, чтобы в конце концов в моём сердце не осталось больше никакого места для иной любви, кроме чувств, которые я испытываю к тебе? Почему ты не способен понять, что женщина может любить не одного мужчину, а сразу нескольких? Разве брак — это не возможность для двоих людей полюбить друг друга? Если ты любишь меня, а не только себя самого, то поймёшь всё правильно. Если, конечно, ты действительно любишь меня...

— Если я люблю тебя, то я должен заставить тебя забыть Уильяма Бэниона.

— Я обещаю тебе, что я никогда не увижу его больше после того, как выйду замуж за тебя. А потом он может исчезнуть... может вообще умереть. Но одновременно я обещаю тебе ещё одно. — Нервы Молли были напряжены до предела, и она говорила Вудхаллу то, что давно накопилось в её сердце и являлось чистой правдой. — Если каким-нибудь образом я когда-то узнаю, что Уильям Бэнион — совсем другой человек, а не тот, каким ты говоришь о нём, то я встану на колени и поползу к нему. В таком случае я буду знать, что наш брак с тобой был самой большой и трагической ошибкой.

— Отлично, дорогая! Пусть это утешает тебя. Но, к сожалению для майора Бэниона, официальный приговор суда военного трибунала и позорное отчисление из рядов армии являются совершенно точными, неопровержимыми фактами, которые никому не возможно отрицать или подвергать сомнению.

— Да, дела обстоят подобным образом. Вот почему...

— Что ты имеешь в виду, Молли, говоря «вот почему»?

— Вот почему я собираюсь выйти замуж именно за тебя, Сэм. Это произойдёт через девять дней в районе Индепенденс-Рок. Если только мы оба будем к тому времени живы. И я всегда собираюсь быть честной с тобой, и хочу просить Господа о том, чтобы он наделил тебя такими силами и качествами, которые позволили бы мне забыть любого другого мужчину в мире, кроме моего... моего... — Но она так и не смогла заставить себя произнести слово «супруга».

— Твоего супруга!

Сэм Вудхалл произнёс это слово вместо Молли. Это был тот момент, когда его решимость стать хорошим мужем для этой девчонки достигла своего пика.

Жаркое летнее солнце ослепительно пылало в бездонном голубом небе. Под колёсами фургонов в воздух высоко поднималась белёсая пыль. Мухи роились в воздухе. Скрин колее, щёлканье кнутов, кашель глотавших пыль переселенцев слились в одну монотонную какофонию звуков.

— Ты не можешь поцеловать меня, Молли?

Сэм произнёс это не со своей обычной напористой властностью, не как уверенный в себе, законный супруг, но со странной робостью, которую Молли не могла не оценить.

— Нет, Сэм, только после свадьбы. И я думаю, тебе лучше оставить меня в покое вплоть до того момента. После... О, пожалуйста, будь добр со мной! Я стараюсь быть честной — стираюсь так сильно, как только может стараться делать это женщина! Если бы это было не так, мне вообще не сгнило бы выходить замуж.

Нс дожидаясь его согласия, она туго натянула вожжи. Сэм спрыгнул на землю и исчез в столбе пыли, поднимаемой колёсами передних повозок.