Крытый фургон

Глава 39. «ОРЕГОН! ОРЕГОН!»

Бриджер ещё много дней ехал вместе с караваном Джесси Уингейта, сопровождая его на пути в Орегон, но однажды вечером он решительным шагом приблизился к фургону Молли. Лицо Джима было мрачным и печальным.

— Мисс Молли, я пришёл попрощаться. Мне надо оставить вас. Это решение окончательное.

— Но почему? Ведь мы же стали добрыми друзьями, Джим! Я же тебе всем обязана.

— Ты пока ничем мне не обязана, Молли. Я хочу лишь одного: чтобы ты сохранила добрую память о старом Джиме Бриджере, когда я тебя покину. — Он улыбнулся: — И я думаю, что самое хорошее, что я могу для тебя сделать, Молли, — это привезти к тебе майора Бэниона.

— Ты очень добрый человек, Джим, — дрожащим голосом произнесла Молли. — Но всё же, скажи мне, почему ты вдруг так внезапно решил уехать?

— Видишь ли, Молли, у меня с собой было шесть кварт рома. Я купил их в Форт-Бойзе. Некоторые утверждают, будто ром вреден. Но на самом деле это враки. И я скажу тебе, почему. Прошлой ночью я выпил последнюю бутылку рома, который доставляют сюда с побережья Гудзонова залива. Это был по-настоящему хороший напиток. И пока я лежал и глядел в небо, до меня вдруг дошло, что я был точно так же — ни больше и ни меньше — пьян, когда мы вместе с Китом Карсоном выпивали в Ларами. Разве это не замечательно? И разве это не пошло мне на пользу? Когда я понял это, я начал вспоминать всё, о чём я когда-то позабыл, и вдруг вспомнил абсолютно всё. Это было как удар молнии — мне вдруг всё стало совершенно ясно. И я сразу вспомнил всё, о чём мне тогда сказал Кит Карсон. Но об этом никто не должен знать, даже ты, Молли. Я не могу сказать этого тебе, так что даже и не спрашивай. И теперь я должен отправиться в очень далёкий путь, и весьма рискованный. Больше я ничего не могу тебе сказать. Я боюсь, что больше никогда не увижу тебя снова. Поэтому прощай.

Он быстро наклонился и прижал к губам запылённый край её юбки.

— Но, Джим...

Она протянула к нему руку, но он уже исчез.

В один из зимних дней, гремя колёсами по замёрзшим лужам, в Орегон-Сити вкатились фургоны из каравана переселенцев, отправившегося в Орегон весной 1848 года. Они только что спустились с заснеженных Каскадных гор. Во время последнего отрезка пути переселенцам пришлось бросить четверть своих фургонов, которые окончательно пришли в негодность, и оставить подыхать на обочине половину своего скота и тягловых животных. Когда повозки наконец остановились, то все увидели, что тягловые мулы едва держатся на ногах, а их холки стёрты до крови хомутами. Животные стояли, высунув языки и глядя вокруг остекленевшими глазами. Тяготы, которые они вынесли, невозможно было описать. Сами фуры выглядели ненамного лучше. Колёса расшатались, тенты были порваны и вытерты во многих местах, а плуги, которые переселенцы везли с собой всю дорогу, едва держались на них, привязанные обрывками бечёвок и сыромятных верёвок. Но всё-таки им удалось наконец пробиться к своей цели. Это был Орегон!

На переднем сиденье головного фургона восседали миссис Уингейт и её муж. За ними следовал фургон Молли Уингейт. Рядом с фургоном Калеба Прайса, которым правила длинноногая босая девушка, его дочь, шёл Джед Уингейт. Из нескладного юноши со спутанными волосами он превратился в стройного, уверенного в себе молодого человека. Он давно уже не щёлкал своим бичом, поскольку, как и любой опытный погонщик скота, прекрасно знал, что не стоит понукать донельзя истощённых животных. Его брюки были порваны и обтрёпаны во многих местах, точно так же, как и рубашка, рукава которой он закатал повыше, но вид у него всё равно был уверенный и гордый.

— Н-но, пошевеливайтесь! — привычно прикрикнул он на мулов. — Двигайтесь, Бак, и ты тоже, Стар! — Но в его голосе слышалась гордость за животных, которые тоже преодолели вместе с ними весь этот тяжелейший путь.

Несколько французских канадцев, которые когда-то охотились в этих местах и торговали тут мехом, превратившихся теперь в почтенных землевладельцев и сейчас шедших в церковь на воскресную проповедь, поспешили оповестить остальных жителей Орегон-Сити:

— Прибыли семьи переселенцев из Соединённых Штагов!

Избавленные от постоянных тягот многодневного пути, переселенцы, многие из которых в дороге лишились практически всего, должны были осмотреться и решить, где они будут жить и чем заниматься. Все разом они быстро рассеялись, точно мальки рыбы, выпущенные в реку.