Крытый фургон

Глава 36. ДЖИМ БРИДЖЕР ЗАБЫВАЕТ

— Что стряслось с нашими людьми, Калеб? — спросил Джесси Уингейт Калеба Прайса. Солнце уже два часа как взошло, но никто не торопился разжигать утренние костры и готовить завтрак. Мужчины бродили по лагерю молчаливые и злые, глубоко погруженные в свои думы.

Калеб Прайс пожевал свою желтоватую бороду.

— Ты хочешь, чтобы я сказал тебе правду, Джесси?

— Ну, разумеется!

— Мне кажется, правда заключается в том, что путешествие нашего каравана лишилось своей цели.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Мне действительно трудно сформулировать то, что я имею в виду, Джесси. Да, люди действительно устали. Им всё тяжелее подниматься каждый день и двигаться вперёд. А между тем это необходимо делать. Ведь такой длинный путь не одолеть за несколько быстрых рывков — нужны ежедневные монотонные усилия. Необходимо идти по нему шаг за шагом, и только тогда можно рассчитывать в конце концов одолеть его. Но это — не всё. Есть ещё одна проблема, по сути, главная. Но мне не хотелось бы говорить о ней, тем более, что никто из нас неспособен разрешить её.

— Говори же, Калеб! Я тебя слушаю!

— Джесси, главная проблема состоит в том, что люди считают, что у них нет лидера.

Лицо Уингейта густо покраснело.

— Очень жестоко с твоей стороны говорить подобное.

— Да, я знаю, что это — жестоко. Но, боюсь, это и есть правда. Все знают, что ты и я, а также Холл и Келси являемся членами совета, который руководит путешествием нашего каравана. Но нас четверо, а не один, и при этом никто из нас толком не знает той местности, через которую мы едем. Вся эта местность — совершенно новая и непривычная для любого из нас. Поэтому наши люди сейчас похожи на стадо, которое в любой момент готово разбежаться. Все нервничают, все рычат друг на друга, как дикие звери. А ведь мы должны быть едиными и сплочёнными, как все, кто шёл по этому пути прежде. Как это было в 1843 году, когда в Орегон отправился караван под началом Эпплгейтов, и так, как это было в 1846 году у Доннера. А наши люди, мне кажется, сейчас просто напуганы.

— Очень жестоко с твоей стороны говорить подобное! — повторил Уингейт.

— Да, и мне самому очень тяжело говорить тебе такое, особенно теперь, когда ты и твоя жена так переживаете по поводу вашей Молли, которая только-только оправилась и едва встала на ноги. Мне это тем более тяжело, поскольку все мы знаем, что весь этот раздор между Бэнионом и Вудхаллом возник из-за твоей дочери. И именно поэтому все остальные люди сейчас так нервничают и переживают по этому поводу.

— Верно, но ведь их обоих уже нет. С нами нет ни Бэниона, ни Вудхалла.

— Да, они оба покинули нас. А если бы один из двоих остался, то ты сам бы увидел, как к людям вернулось спокойствие. Знаешь, Джесси, очень трудно объяснить, что делает человека лидером, и заставляет всех остальных слушаться его. У большинства нет этих задатков. Обладание ими — удел лишь единиц. У майора Бэниона они были. И всё это знали. Я не думаю, что многие отдавали себе в этом отчёт, но факт остаётся фактом — ему просто подчинялись, и всё.

— Да, ты правильно всё говоришь, Калеб, — вздохнул Уингейт. — Я тоже что-то чувствую. Чувствую, что нашим людям не по себе. Говорят, птицы заранее чувствуют приближение землетрясения. Вот и я ощущаю что-то нехорошее. В своё время я по доброй воле отправился в Орегон. Мне самому сейчас трудно объяснить, почему я это сделал. Ты думаешь, что...

Разговор Джесси Уингейта и Калеба Прайса прекратился, когда оба они заметили небольшое пыльное облачко вдали, приближавшееся к их лагерю.

— Кто бы это мог быть, Джесси? — проронил Прайс. — Пойди-ка принеси свою большую подзорную трубу и посмотри.

Уингейт скрылся в своём фургоне и вскоре вынырнул оттуда с подзорной трубой в руках.

— Насколько я мшу судить, это какой-то одинокий всадник, — сказал он, посмотрев в трубу. — Это белый, хотя он и едет верхом, точно индеец. Но у него борода. И потому это, конечно, белый. Наверное, какой-то охотник.

— Дай-ка я посмотрю. — Прайс взял у него подзорную трубу. — Этот человек кажется мне знакомым! Думаю, что это не кто иной, как Джим Бриджер. Интересно, чего это вдруг он оказался здесь — за две сотни миль от своего форта?

Одинокий всадник и в самом деле оказался Бриджером. После того как он поел и покурил, он объяснил причину своего появления:

— Я охотился неподалёку, и разбил свой лагерь в двенадцати милях отсюда. А сегодня утром я решил подъехать к вам и посмотреть, как у вас идут дела. Здесь расположился на стоянку весь ваш караван?

— Нет, не весь, — покачал головой Уингейт. — Ребята из Миссури двигаются отдельно от нас. Сейчас они оторвались далеко вперёд.

— А Сэм Вудхалл здесь? Он с вами?

— Нет.

— Где же он?

— Никто не знает толком. Майор Бэнион и Вудхалл оба неожиданно отбыли в направлении Калифорнии.

— Значит, Вудхалл тоже уехал в Калифорнию? — хмыкнул Бриджер.

— Да, так говорят. Он и ещё несколько людей уехали туда. Всего их было на пятнадцати повозках. Вот почему нас тут осталось так мало.

— Но остальные-то собираются продолжать путь в Орегон?

— Лично я — да, — кивнул Уингейт. — Надеюсь, что и остальные тоже.

— Вам надо пройти ещё три дня пути, и тогда дойдёте до развилки, где одна из дорог ведёт в Калифорнию. Это будет в районе Рафт-ривер. Возможно, ещё кто-то отколется там от вашего каравана и уйдёт в Калифорнию, а?

— А кто может это знать? Но мы всё же надеемся, что этого не случится. Я слышал, что в тех местах очень коварные переправы, особенно — через Снейк-ривер. Это — большая река, верно? Наши люди очень беспокоятся об этом.

— Да, Снейк-ривер весьма часто преподносит неприятные сюрпризы. Она течёт через каньоны и очень часто обрывается вниз громадными водопадами. Грохот воды разносится порой на сорок миль. В двухстах милях отсюда находится самая большая и удобная переправа через Снейк-ривер. — Бриджер снова усмехнулся. — Если я доеду до этого места, то окажусь в четырёхстах милях от своего дома. И мне придётся проделать ещё один пуп, длиной в четыреста миль, чтобы вернуться домой. Как вы думаете, можно требовать такой жертвы от старика, особенно когда неумолимо приближается зима и всё скоро покроется снегом?

— Джим, ты что, хочешь сказать, что готов послужить нам проводником? А сколько ты за это возьмёшь?

— Ради этого я сюда и приехал. Сколько я возьму? С вас я не возьму ничего, Я просто не хочу, чтобы вы утонули в Снейк-ривер, только и всего. Думаете, я не заработаю уйму денег в следующем году, когда через эти места проследуют тысячи новых переселенцев и мы вместе с моим партнёром Васкесом наймёмся к ним проводниками ?

— Тогда каким же образом мы сможем расплатиться с тобой?

— Никаким. Нет такого способа. А где мисс Молли?

— Ты хочешь увидеть её?

— Ну конечно. А иначе зачем бы я задавал этот вопрос?

— Пошли, — сказал Уингейт и довёл Бриджера до фургона своей дочери.

Молли страшно удивилась, увидев старого охотника. В её глазах застыл немой вопрос.

— Доброе утро, мисс Молли! — сказал Джим. Его морщинистое обветренное лицо расплылось в улыбке. — Ты не ожидала, наверное, увидеть меня. Я тоже не рассчитывал на эту встречу. Я рад, что твоя рана больше не причиняет тебе беспокойства. Я сам несколько лет таскал обломок стрелы под лопаткой, пока доктор Уитман не вырезал его оттуда. Всё это время мне было крайне неудобно. — Он наклонил голову: — Итак, мисс Молли, я проскакал пару сотен миль, чтобы только узнать, как твои дела.

Не обращая внимания на людей, которые их окружали, Джим взял Молли за руку и отвёл в сторону.

— Майор Бэнион и Сэм Вудхалл отправились в Калифорнию, Молли, — сказал он. — Ты знаешь, почему они так поступили?

Молли кивнула.

— Ты рассказала Уильяму всё?

— Да. Я сказала ему о золоте.

— Мне всё известно. Я с ним долго говорил. Он так и не захотел жениться на тебе прямо сейчас. Так и не пожелал послушать моего совета. «Нет, — сказал он, — я не могу жениться на ней, потому что я люблю се!» Разве он не сумасшедший, Молли? Но всё это так трогательно.

— Давай не будем больше говорить об этом, пожалуйста!

— Хорошо. Давай поговорим о Вудхалле.

— Нет! О нём я говорить точно не хочу!

— Ну, тогда мне, наверное, пора отправляться в путь. Ведь ты же не захочешь говорить обо мне! — Он улыбнулся, и его улыбка оказалась очень многозначительной.

— Мисс Молли, — сказал наконец Джим Бриджер, — я всё же скажу тебе то, что я знаю. Сэм Вудхалл отправился по следам Уильяма Бэниона. Точно вор. Он кое-что разнюхал об этом калифорнийском золоте. Я знаю, как это ему удалось. Одна из моих жён повесила себе на шее один из золотых самородков, которые мне подарил Кит Карсон. А Сэм увидел на ней это ожерелье, и за два мексиканских доллара выменял у неё все остальные самородки. Но, поскольку он не умеет разговаривать на языке индейцев-шошонов, а она — на английском, он всё равно не мог точно узнать, где было найдено это золото. Она лишь сказала ему, что нашла это золото у меня. Правда, при этом она произнесла слово «Калифорния», поскольку слышала, как я и Уильям произносили его, когда рассматривали эти чёртовы самородки. Так что Сэм знает, что золото из Калифорнии. И он также знает, что я дал Уильяму шесть навьюченных мулов, чтобы тот отправился с ними в Калифорнию. И сделал так, что Уильям смог скупить все лопаты и кирку в Форт-Холле. Так что он догадался, что Уильям следует в Калифорнию за золотом. Сейчас, я думаю, он бросился вслед за ним, надеясь нагнать его. Ну что ж, ему придётся здорово попотеть, преследуя Уильяма, который движется налегке, с одними лишь мулами, в то время как он сам вынужден тащиться на своих фургонах. Да, мисс Молли, мне хочется думать, что Сэм так и не нагонит майора. Потому что если он всё-таки нагонит его и это произойдёт там, где Уильям окажется один, без друзей, то случится беда. А точнее — случится убийство.

Молли, сильно побледнев, кивнула.

— Я надеюсь, что майор будет осторожен. И в любом случае сумеет постоять за себя. Но это ещё не всё, мисс Молли. Не только лишь это заставило меня приехать сюда.

— Что же ещё? — спросила Молли. — Ведь ты проделал такой длинный путь!

— Да, если я перевезу тебя через Снейк-ривер, мне придётся в общей сложности проделать путь не менее чем в восемьсот миль, — кивнул Бриджер. — А именно это я и собираюсь сделать. Я хочу сделать это ради тебя, Молли, сделать это ради твоей безопасности. Я уже стар, а ты молода. Я привык жить в глуши, а ты — одно из прекраснейших созданий на земле. Ты — женщина от Бога. Но у меня тоже когда-то были сёстры, и они были похожи на тебя. Так что проделать весь этот путь ради тебя для меня не составит труда. Но и это ещё не всё, из-за чего я приехал. Нет, это ещё не всё.

— Что же ещё ты хочешь мне сказать? Это как-то связано с Уильямом, да?

Бриджер кивнул.

— Да. Единственная проблема заключается в том, что я никак не могу вспомнить, что же именно это было.

— Это звучит очень глупо!

— Ну, разумеется, глупо! Вот если бы я мог сейчас выпить как следует, то, может быть, и поумнел бы. Во всяком случае, я почувствовал бы себя точно так же, как я чувствовал, когда разговаривал об этом с Китом Карсоном в Ларами. Я помню, что он говорил что-то о том, что он собирается сделать, и о том, что я что-то должен для него сделать в следующем году, когда он доберётся до штаб-квартиры генерала Кирни. Ты же знаешь, что Кит Карсон служит в армии...

— Так что же Кит говорил об Уильяме?

— Вот этого-то я и не могу сейчас вспомнить. Поэтому я и прискакал сюда к тебе, думая, что, может быть, ты мне поможешь. Я не сомневаюсь, что если бы я и Кит Карсон и Билл Джексон вновь сошлись вместе и пили бы весь день, то я бы точно вспомнил, о чём тогда шла речь. Но сейчас, когда я совсем один и трезвый и когда рядом нет моей жены. Будь прокляты мои глаза, мне ничего не лезет в голову. — Он посмотрел на Молли: — На что тогда вам, женщинам, дан ваш ум, если вы ничего не можете придумать?

— Так, значит, речь во время той беседы зашла об Уильяме? Значит, Кит Карсон что-то говорил о нём?

— Может быть. Я не помню точно.

— А сам Уильям что-нибудь говорил об этом?

— Он говорил в основном о тебе. Да и то не слишком много. Он лишь сказал, чтобы я пересылал всю почту судье окружного суда Орегона в Орегон-Сити.

— Значит, Уильям собирается потом приехать в Орегон!

— Я не знаю, Молли. Я думаю, что ему лучше было бы утопиться в Тихом океане. Он ведь проклятый дурак, Молли, Ведь если мужчина влюблён в женщину, ему нечего ждать. А он всё ходит кругами вокруг девушки, в которую безумно влюблён, и не может жениться на ней до второго пришествия. Правда, в нём всё-таки кое-что есть от настоящего мужчины. И я готов биться об заклад, что все эти люди, которые беспокоятся сейчас насчёт того, как им придётся преодолевать переправы через Снейк-ривер, почувствовали бы себя гораздо уверенней, если бы знали, что вместе с ними пойдёт Уильям Бэнион. Как ты считаешь?

Молли смотрела в сторону. В её голове проносилось множество разных мыслей.

— Ну что ж, теперь они оба окажутся в Калифорнии, — подытожил Бриджер. — И пусть Господь Бог защитит там правого и накажет виноватого. Они оба могут жениться там на женщинах-индианках и навсегда осесть в Калифорнии. — Он вздохнул: — Как говорится, с глаз долой, из сердца вон. Но ты, Молли, по-настоящему разочаровала меня. Я ведь приехал к тебе специально для того, чтобы ты смогла помочь мне вспомнить, что же рассказал мне Кит Карсон. А ты ничего не смогла сделать. В чём же тогда заключается хвалёное превосходство женского ума? — Джим пожал плечами: — Ну а мне, проделавшему столь долгий путь сюда, теперь надо подкрепиться. Я пойду к Гранту, который держит здесь лавку, и посмотрю, не осталось ли у него хорошего рому, который ему раньше доставляли с побережья Гудзонова залива. Если он у него остался, то я заберу у него всё. Тогда я постараюсь прийти в нормальное состояние и вспомнить всё. — Он хмыкнул и добавил: — Я смотрю на ваш караван и вижу, что всё зашло в тупик. Ваши дела плохи, как никогда, чёрт побери!