Куколка

Глава 14

Лёха, 4 декабря

- Зуев, к директору, немедленно!

Географичка завизжала на весь этаж, а потом перешла на ультразвук, и я не мог разобрать слова. Ее лицо в этот момент выглядело по-идиотски из-за шкурки банана на голове и мелких бумажек, застрявших в волосах. В одну секунду она стала пунцового цвета и ее ноздри смешно раздувались.

- Светлана Сергеевна, не надо, - она схватила меня за ухо, вытащила из класса и повела по коридору в сторону кабинета директора.

- Я правда не специально.

Я пытался вырваться из стальной хватки, но она прицепилась ко мне намертво. Держу пари, мое ухо сейчас такого же цвета, как ее лицо.

- Я так больше не могу. Это не школа, а сумасшедший дом.

Географичка завела меня в кабинет, опустилась на стул и начала рыдать.

- Я пришла сюда, чтобы детей учить, а не терпеть унижения. Они совсем страх потеряли.

Директор отложила свои папки и с тревогой на неё посмотрела.

- Светлана Сергеевна, что он опять натворил?

- Надел мне на голову мусорное ведро.

Географичка громко начала всхлипывать и шмыгать носом.

- Татьяна Александровна, ну я же не специально, это несчастный случай. Я думал в кабинет заходит Игошин. Мы иногда подшучиваем друг над другом.

Игошин- козлина, знал же, что я его с ведром жду и специально географичку вперёд пропустил, а я теперь крайний.

- У тебя, Зуев, все не специально. Окно разбил- не специально, реактивы на химии поджег- не специально, клей в замок налил- тоже не специально.

Директриса со злостью сжимала в руках чёрную папку и смотрела на меня с презрением.

- Что с тобой делать? Опять маму в школу вызывать? Она посидит, покраснеет за тебя, а на следующий день ты опять что-нибудь натворишь.

- Мне просто мужской руки не хватает.

- Да на учёт его давно пора поставить в детскую комнату полиции.

Географичка стала яростно брызгать слюной.

- Мне недавно восемнадцать исполнилось, уже можно во взрослую комнату полиции.

- Ни стыда у тебя нет, ни совести, Зуев.

Она закрыла лицо руками и снова стала плакать. Мне было ее жаль, я же не хотел, чтобы так вышло.

- Простите меня, Светлана Сергеевна, я больше так не буду.

После этой фразы мне стало смешно, и я опустил голову, чтобы они не видели мою улыбку. Вышло, конечно, феерично.

- Вашего выпуска, я жду с особым трепетом, Зуев. Ты не представляешь, как школа будет счастлива, когда закроет за тобой дверь.

Директриса налила стакан воды и протянула географичке.

- Ещё одна выходка с твоей стороны, и я обещаю, смеяться ты будешь уже в другом месте. Немедленно вышел отсюда вон.

Я потёр ухо и вернулся в класс. В кабинете стояла тишина, урок давно шёл, но вряд ли географичка вернётся обратно.

- Ну ты и сволочь, Игошин.

Я подошёл к парте Костика и отвесил ему оплеуху.

- Один ноль в мою пользу. Не думай, что ты хитрее великого Игошина.

Он радостно заржал, но его поддержали только Гарик и Женек, остальные смотрели на меня с разочарованием. Я как обычно всех подвёл и теперь у нашего класса из-за меня опять будут проблемы.

Машка смотрела на меня волчонком.

- У тебя есть какие-нибудь рамки приличия, Зуев? – Катя злобно на меня уставилась.

- Эй, мне стыдно, понятно? - я раскинул руки в стороны и вопросительно посмотрел на ребят, - Вы думаете, я хотел ей на башку одеть мусорное ведро? Шёл в школу и думал, чем бы сегодня заняться? Может географичку помоями окатить?

Все молчали.

- Тут никто не думает, что это запланированная акция.

Машка встала со своего места, подошла к моей парте и нависла надо мной сверху.

- Просто иногда нужно думать головой. Твоя проблема, Зуев, что ты никогда ни о чем не думаешь. Кидая из окна шар с водой на Воронцова, ты не задумываешься, что рядом с ним в этот момент стоит Катя, которая не хочет принимать участия в твоих шутках. Или прыгая со всей дури в лужу, чтобы обрызгать Игошина, ты не думаешь, что при этом ты пачкаешь не только его. Эти шутки нравятся только тебе, остальным совершенно не смешно. Научись думать не только о себе.

Я встаю с места и смотрю ей прямо в глаза.

- Да, я такой, Маша. Научись воспринимать людей такими, какие они есть. Когда тебе нужна от меня помощь, ты сразу вспоминаешь о старом-добром друге Лёхе и быстро забываешь, что я бестолковый и приношу одни неприятности.

Машка сердито на меня смотрела, видимо боялась, что я сейчас разболтаю ее тайны.

- Друзья нужны не только для того, чтобы по голове гладили и пили с тобой пиво. Иногда нужно сказать другу, что он заигрался и пора остановиться. Ты конечно придурок, Зуев, но ты мой друг, и я тебя люблю, каким бы ты не был, но перестань себя вести как шкодный ребёнок.

- Вы слышали, Соколовская меня любит!

Я заорал это на весь класс и подкинул в воздух тетрадки и ручки, которые лежали на моей парте. Одна ручка приземлилась прямо на голову Светы Корольковой.

- Я же говорю- придурок.

Машка снова посмотрела на меня с раздражением и вернулась на своё место, а остальной класс, кроме Корольковой, громко загоготал.

Машка меня любит. Машка меня любит. Машка меня любит. В моей голове постоянно вертелись ее слова. Как друга, конечно, но это уже намного лучше, чем было раньше. История с клубникой и днём рождения додика дали свои плоды.

Несмотря на провал в школе, я шёл домой в прекрасном настроении, которое мне казалось ничего не способно испортить, даже мерзкая погода. Ещё пару дней назад было холодно и лежал снег, а сейчас опять потеплело, все растаяло и превратилось в грязную противную кашу. Вот где настоящие пятьдесят оттенков серого- унылые панельные пятиэтажки, разбитые дороги и грустные лица уставших людей.

Только я один счастливый.

Зайдя домой, я сразу увидел в коридоре мужские грязные ботинки. Первая мысль- вернулся отец.

Я осторожно направился на разведку. В кухне за столом сидел какой-то незнакомый мужик в тельняшке и трескал котлеты. На вид ему было за пятьдесят, худой, сутулый и загорелый. Мать сидела напротив и нарезала копченое сало. Заметив меня, она вскинула руки и суетливо встала.

- Ты чего крадёшься?

- Это кто?

Я показал пальцем на мужика.

- Для начала надо сказать «здравствуйте», - мужик встал с табуретки, не переставая жевать и протянул мне руку. Когда я протянул в ответ свою, он сильно ее сжал, что аж кости хрустнули.

- Это кто?

Я продолжал показывать пальцем на мужика и внимательно смотрел на мать.

Мужик стукнул меня по руке и злобно на меня уставился.

- Я смотрю у тебя совсем никакого воспитания.

Мать встала между нами и попыталась утихомирить этого хмыря.

- Валера, не надо!

- Я ещё раз спрашиваю, мам, это кто?

Мать стала мяться, а мужик вернулся за стол и продолжил трескать котлеты.

- Это мой… друг… мужчина… как там сказать… Да ты маленький что ли? Все разжёвывать тебе надо? Это Валера.

Отлично! Мне же в жизни только Валеры не хватает.

- А на нашей кухне что он делает?

- На вашей кухне я ем, а ты имей уважение, когда со взрослыми разговариваешь, а не пальцем тычь, иначе знаешь куда я этот палец тебе засуну?

- Ну засунь.

Хмырь снова завёлся, резко подскочил с места и схватил меня за голову, прижимая мой лоб к своему. От него противно пахло луком.

- Валера, перестань!

Мать снова кинулась между нами, и именно в этот момент началась драка. Я заметил, что чаще всего драки начинаются именно тогда, когда кто-то пытается их предотвратить. Зазвенели тарелки, мы с Валерой скрутились в клубок, катаясь по полу, параллельно роняя все на своём пути. Мать визжала.

Через пару минут мы оба устали и разошлись по разным углам, тяжело дыша.

- Дорогие гости, кажется вы засиделись.

Я пытался выровнять дыхание.

- Я твою спесь все равно собью, щенок. Ты у меня научишься уму-разуму.

Валера залпом допил свой чай и отправился в коридор. Мать сидела на табуретке в тихом шоке.

- Ну зачем тебе надо было все портить?

- Что? Это я все испортил?

От несправедливости у меня пропал дар речи, и я не мог подобрать цензурные слова, чтобы не начать материться при матери.

- Это кто вообще такой? Почему он ведёт себя в моей квартире как у себя дома? Откуда он взялся? И с какой стати, неизвестный хмырь решил заняться моим воспитанием, а ты сидишь и на все это смотришь?

- Я давно хотела вас познакомить. Валерка хороший, только вспыльчивый, не обижайся на него.

- Это все, что ты хочешь мне сказать? Какой-то козел набросился на твоего сына, а ты просишь на него не обижаться?

- Во-первых, это не твой дом, а мой дом, и я буду решать кому здесь командовать, ты не дорос ещё. Не нравится, собирай вещи и уматывай. Во-вторых, если бы я тебя в детстве сильней лупила, может быть ты не вырос таким.

- Каким?

- Наглым и бестолковым. Набросился на хорошего человека и все мне испортил. Что я буду делать, если он не вернётся?

- Вернётся, - протянул я.

Она замолчала, потом взяла веник и стала собирать осколки битых тарелок.

Внутри кипела обида. Я все понимаю, мать всю жизнь одна, без мужика, нашла себе любовь на старость лет. Ну почему нельзя было сказать: сын, у меня появился мужчина, скоро приведу знакомиться, купить торт и спокойно собраться на кухне. Вместо этого, какой-то Валера хозяйничает у меня дома и бросается на меня драться. И по словам матери, если мне не нравятся новые порядки, я могу собирать вещи и уматывать. И самое обидное, что после потасовки, она побежала осматривать не мои раны, а своего женишка. Я почувствовал, что меня предали.

Я умылся и выскочил из дома. Не хочу ее сейчас видеть, пусть катятся со своим Валеркой к чертовой матери. Я не мог сдержать в себе гнев, меня колотило и трясло, мне срочно нужно было успокоиться. Надо пойти в гаражи и подождать, когда сядет солнце, чтобы можно было выйти к Машкиным окнам. Я видел, что машина ее родителей сегодня в рейсе, значит она точно будет устраивать концерт. Да плевать, не буду ждать темноты, прямо сейчас пойду, если поймает меня с поличным, скажу, что проходил мимо.

Первое, что заметил, когда подошёл к ее окнам- спину Кораблева, который сидел на подоконнике. Прекрасно, он уже ходит в гости, пока родителей нет дома.

Я плюхнулся в грязную пожухлую траву и стал наблюдать. Сначала Машки не было видно, но минут пятнадцать спустя, она появилась в окне.

Она встала напротив додика, поправила волосы, взяла в руки свой телефон и начала что-то петь и танцевать. Эта была та самая песня, я ее сразу узнал. Ещё пятнадцать минут назад мне казалась, что хуже быть не может, но я оказался не прав.

Когда раньше я смотрел на неё, я всегда испытывал чувство стыда за то, что я делаю. Мне казалось я краду частичку ее души, самую сокровенную, которой ни с кем не хочешь делиться и показывать. Машка никогда не афишировала, что поёт и всегда вела себя сдержано, никто и не догадывался, что внутри неё горит такой пожар. Я уверен, что даже Таньке она себя настоящую не показывала.

А сейчас она танцует для Кораблева. И это не просто танец, она не побоялась перед ним открыться. Значит это не просто детская симпатия, Машка в него по-настоящему влюбилась, и мне точно ничего не светит. Я никогда серьезно не надеялся, что она ответит мне взаимностью и полюбит меня, но осознав, что теперь этого точно не произойдёт, на душе наступил мрак.

Что ещё сегодня должно случиться, чтобы окончательно меня добить?

Я лёг в траву и закрыл глаза руками. Как же мне сейчас хреново. Над моей головой летали вороны и громко каркали. Очень символично.

Почему я такой неприкаянный и никому не нужный? Почему я не могу получить хотя бы капельку любви? Мои любимые женщины выбирают других мужчин. Причём один другого лучше, что додик, что Валера. Сдохнуть бы прямо тут в овраге, чтобы всем стало легче. Учителя обрадуются, пацаны откроют на мои деньги автосервис, мать выйдет замуж за Валеру и будет каждый вечер кормить его салом, а Машка будет счастлива с додиком и перестанет за меня краснеть. Можно меня даже не хоронить, пусть мой труп сожрут собаки. Все равно от меня нет никакой пользы.

В кармане зазвонил телефон. Это Машка.

- Что делаешь?

Ее голос был очень настороженным. Наверно они заметили меня, и сейчас Соколовская начнёт орать, что я извращенец.

- Умираю.

Я продолжал лежать, как- будто так и надо.

- А можно умирать не под моим окном?

Машка не начинала кричать, значит они меня заметили уже после того, как я лёг в траву.

- Попробую отползти подальше.

- Что случилось?

- Все нормально, просто шёл и внезапно устал.

Я сбросил звонок. Но она перезвонила ещё раз.

- Лёша! Вставай с земли, холодно!

- Не хочу.

- Давай ты сейчас поднимешься, зайдёшь в дом, и мы обо всем поговорим.

- Ты одна?

Я сделал вид, что не видел Кораблева и ее танцы.

- Нет, я с Максимом.

- Прости, но последний кого я сейчас хочу видеть, это твой патлатый дружок.

- Заходи, он уже уходит.

Машка отключилась, а я поднялся и посидел ещё минут десять, чтобы с ним не пересекаться.

Когда она открыла мне дверь, сразу замерла от ужаса, опять я перед ней весь грязный и побитый.

- Что случилось?

Машка обеспокоено на меня смотрела.

- А можно ничего не спрашивать?

- Можно.

Я снял куртку и прошёл в ее комнату, подошёл к окну и посмотрел на поле. Всегда было интересно посмотреть, как все выглядит по ту сторону.

Машка бросила мне трико своего отца и вышла из комнаты, чтобы я мог переодеться в чистое. Спустя несколько минут она вернулась и опять смотрела на меня очень тревожно.

- Точно ничего не хочешь рассказать?

- Точно.

Мы молчали. Я по-прежнему стоял у подоконника. Она растерянно ходила из угла в угол и не знала, что со мной делать.

- Помнишь, что за тобой должок?

Я поднял на неё голову, Машка кивнула.

- Можешь просто обнять меня и ничего не спрашивать?

Она подошла ко мне и нежно обняла. Я крепко прижал ее к себе и уткнулся носом в ее шею. От неё пахло чем-то сладким. А мне было очень горько. Больше всего я боялся, что сейчас разноюсь при ней, как девчонка, потому что в горле уже стоял ком, а глаза наливались слезами. Она гладила меня по голове, но это не успокаивало меня, скорее наоборот. Я терпел из последних сил, но в какой-то момент, все-таки не смог себя сдержать и по Машкиной шее покатились мои слёзы. Она прижала меня к себе сильнее.

Как ни странно, мне было не страшно показаться перед ней слабым.

Я не знаю сколько мы так простояли, но когда я окончательно успокоился она прошептала мне на ухо:

- Все, что тебе сейчас кажется очень важным, не будет иметь никакого значения через некоторое время. Не переживай, все наладится.

Эх, Маша, знала бы ты, что я сейчас пускал сопли от безысходности и уверенности, что ничего не наладится.

- Спасибо тебе. Никому об этом не рассказывай.

Я чмокнул ее в висок, взял куртку и вышел из квартиры. Пора возвращаться в милый дом.