Куколка

Глава 28

Лёха

8 марта

- С праздником, мамуль!

Я развернул, лежащий в газете, букет тюльпанов и вручил его матери.

- Спасибо, сынок.

Мать погладила меня по голове, чмокнула в макушку, налила в банку воды и поставила цветы на подоконник.

- А где Валера?

- На смене. Сам-то, на работу сегодня пойдёшь?

- Нет, иду на день рождения к однокласснице.

- Ох! – всхлипнула мать, - Что же ты раньше не сказал? Надо же рубашку погладить!

- Какую ещё рубашку, ма? С ума сошла?

Мать недовольно заворчала.

- Такой красавец вымахал, а ходишь, как пугало! Девушки любят глазами!

- Не ушами разве? – я засмеялся.

- Ушами тоже любят. Но мужчина в красивом костюме всегда выглядит эффектнее. Эээх, вот за мной в молодости Генка ухаживал, такой мужчина был, - мать мечтательно закатила глаза, - высокий, красивый, статный… А я, дура, папашу твоего выбрала!

- Папаша тоже в костюме ходил?

- А то! В клешах!

- Не продолжай, мои уши этого не вынесут.

Я вышел из кухни, недовольно морщась, и побрел в свою комнату. Надеть мне, и правда, нечего. Придётся просить что-то у пацанов. Воронцов слишком высокий, Игошин слишком мелкий, а вот Гарик Золотухин- в самый раз.

- Здорова, бро!

- Привет, - Гарик лениво зевнул в трубку.

- В чем сегодня пойдёшь на день рождения Соколовской?

- Ну… - он замялся, - я ещё не думал. А надо наряжаться? Мы же вроде просто в пиццерию идём.

- Да, как хочешь. Я тут по одному делу звоню, можешь мне какие-нибудь шмотки одолжить? Только нормальные.

- А твои где? – удивился Золотухин.

- В стирке, - соврал я, - Вчера в сервисе загадил, остались только спортивки, но не удобно так идти, праздник все таки.

- Ну, приходи, правда у меня тоже приличного мало.

- Скоро зайду, - я хотел отключиться.

- Стой! Решили, что будем дарить?

- Да, лучший подарок- деньги, пусть Машка сама себе что-нибудь выберет.

- Согласен. Приходи ко мне к пяти, переоденем тебя, и вместе пойдем.

- Договорились.

После того, как меня принарядили, мы с Гариком отправились в цветочный магазин и отстояли огромную очередь. Угораздило же Машку родиться в Международный женский день! Тюльпаны раскупали, как горячие пирожки, и за хороший букет могла завязаться настоящая драка.

Наш букет, кажется не обрадовал куколку, Машка опять была грустная. В последнее время она всегда грустная, а все из-за этого придурка Кораблева. Чтоб он провалился!

Соколовская уныло гоняла виноградинку по тарелке и не прикасалась к еде, а зря, пицца в этом заведении была отменная. Стул, рядом с куколкой пустовал, значит додик снова слился.

Машка принимала поздравления, тоскливо улыбалась и витала где-то далеко в своих мыслях. Я знал о чем она сейчас думала.

Всем вокруг было весело, ребята травили забавные истории и обсуждали предстоящие каникулы.

А она грустила.

Я вышел на улицу и набрал додика.

- Алло. Кто это? – у него не было моего номера, поэтому он меня не узнал.

- Твой лучший друг Зуев. Где ты?

- Кисти покупаю, а что?

- А где ты сейчас должен быть?

Додик недовольно выпустил воздух из легких.

- Опаздываю немного, я писал Маше Вконтакте, но она не читает.

- Я даю тебе пятнадцать минут, чтобы притащить сюда свою задницу.

- А что потом? – он меня не боялся, и мне это не нравилось.

- Ты меня давно бесишь, Кораблёв. Но если в тебе есть хоть что-то порядочное, бросай свои кисти и не порть человеку праздник.

Додик сбросил вызов, как глупая истеричка. Но уже десять минут спустя, Кораблёв стоял на пороге пиццерии. Его сопровождали какие-то странные люди: толстяк, обмотанный шарфом, похожий на чувака из «Модного приговора», бледная брюнетка с каре, и высокая страшненькая баба в желтом платье. Прекрасная группа поддержки!

- Это она! – Золотухин больно пихнул меня локтем в бок и вытаращил на меня удивленные глаза.

- Кто?

- Чокнутая! Кораблёв притащил с собой Чокнутую!

Я на секунду опешил, и в этот момент заметил, как парни переглядываются между собой.

- Пс! – шепнул Игошин с противоположного стола, - Тревога! Враги в здании!

Я крутил головой по сторонам, пытаясь оценить обстановку.

- Вы уверены? – еле слышно спросил я.

- Да она это, точно, она! – зашипел Костик.

Я посмотрел на Машку. Она явно была не рада новым гостям, но прогонять не стала и пригласила их за стол. Кораблёв занял свой почетный стул возле Соколовской, а шизики сели не далеко от нас.

Я не стесняясь рассматривал бабу в желтом платье.

Как можно сравнить Машку с этим чучелом? Долговязая, нескладная, лохматая! У Кораблева есть глаза? Она мне не понравилась с первого взгляда, у неё были агрессивные черты лица, сжатые губы, с опущенными вниз уголками, и гневный залом между бровей. Сразу было понятно, что она злющая. Есть такие люди, смотришь на них и понимаешь – к таким лучше не поворачиваться спиной, для своей же безопастности.

Я переводил взгляд то на Машку, то на Кораблева, то на Чокнутую и медленно закипал.

Как можно было догадаться притащить сюда это чудище? Насколько гнилым человеком нужно быть, чтобы поступить так с тем, кто в тебя влюблён? Интересно, Соколовская знает, что это подружка додика?

Я сжимал кулаки под столом и скрипел зубами.

Вдруг, Чокнутая поднялась со своего места, и мое сердце заныло от предчувствия, что сейчас случится беда. Мне захотелось схватить ее за плечи и выставить из заведения, но я не мог вмешиваться.

Когда Чокнутая открыла свой рот, извлекая из него завуалированные оскорбления, я стал приподниматься со стула, чтобы немедленно ее вышвырнуть, но в меня крепко вцепился Золотухин. Он давил на мое плечо, плотно прижимая к стулу.

- Только не надо устраивать концерт, - он спокойно шептал мне на ухо.

А я закипал. Кровь прильнула к лицу, и я чувствовал, как багровел от ярости.

Чокнутая закончила свою речь, с победным видом села на место и с презрением смотрела на Машку. Как жаль, что девчонок бить нельзя.

Меня колотило, мне казалось, что я вот-вот взорвусь. Я все сильнее сжимал челюсть и тяжело дышал.

Мне так хотелось защитить мою хрупкую куколку от этих отвратительных людей, которые приносят ей только страдания!

Вдруг, в моей голове что-то щелкнуло.

Это он виноват! Это Кораблёв во всем виноват!

Эти слова бесконечно крутились в моей голове, больно стуча по затылку. Все мои проблемы из-за него!

Кровь прильнула к глазам и виски сжало тисками.

Я встал из- за стола и уверенной походкой направился к додику.

- Мы там сюрприз готовим… Машка, не слушай! Пойдём, поможешь?

Я почувствовал страх в его глазах. Очень хорошо, ты должен бояться, сейчас тебе придёт конец! Кораблёв замялся, но пошёл за мной.

У двери, я пропустил его вперёд, разминая пальцы. Додик вышел на улицу и обернулся, чтобы понять, иду я за ним или нет, и в этот момент, его встретил крепкий удар в челюсть.

- Ненавижу тебя!

Додик пошатнулся и поплыл.

Я подошёл к нему ближе, схватил его за грудки и снова ударил.

- Слышишь, тварь, я ненавижу тебя!

Додик рухнул на грязный снег, не пытаясь сопротивляться, а я навис над ним сверху. Сзади нас собиралась толпа.

- Встань и дерись, как мужик!

Кораблёв лежал на земле и испуганно на меня смотрел, пытаясь собрать глаза в кучу.

Я поднял его за шкирку и поставил на ноги.

- Вставай! – я выл от злости.

- Зачем ты притащил сюда это чучело?

Удар. Опять удар. У Кораблева хлынула кровь, и он согнулся пополам, пытаясь отдышаться.

- Перестань, - ко мне подлетел Золотухин, - Лёха, успокойся!

Он пытался удержать меня, но я резко откинул его в сторону и вернулся к додику, одним ударом сбивая его с ног.

- Ты испортил мне жизнь, урод!

Я истерично кричал, брызжа слюной, и метелил его по лицу, нанося один удар за другим. Его лицо превращалось в кровавое месиво, но я не мог остановиться.

- Ненавижу! Ненавижу тебя!

Сердце бешено колотилось. Удар. Ещё удар.

- Остановись! Ты его сейчас убьешь!

Я почувствовал крепкие руки, которые схватили меня сзади и пытались оттащить от Кораблева.

Я сопротивлялся как мог, но их было больше. Игошин и Золотухин держали меня за руки, пока я пытался выкрутиться и освободиться, а Воронцов держал меня за лицо, прижимая мой лоб к своему.

- Успокойся! Слышишь? Успокойся! Ты его уже наказал.

Я рычал от ярости и продолжал вырываться.

Девчонки бросились к Кораблеву.

- Он без сознания, придурок! Что ты наделал?

На смену гневу пришёл страх. А что, если, я его убил? Мне конец! Теперь мне, в любом случае, конец!

Я опустился на землю, сплюнул и стал тихонько раскачиваться, пытаясь себя успокоить.

- У кого-нибудь есть с собой телефон? Вызовите скорую!

Вокруг началась суета и возня, ребята бегали из стороны в сторону в полной растерянности. Кораблёв не шевелился.

В этот момент из кафе выбежала Машка. Она бросилась к нему, упала на снег и закричала. Это был очень страшный крик, который ещё долго звенел в моей голове. Крик боли и отчаяния.

Потом Машка онемела от ужаса. Она сидела на коленях, гладила додика по голове и пыталась понять, дышит он или нет.

Она крутила головой по сторонам, пытаясь найти помощь.

- Скорая едет? Сколько минут прошло? – в ее голосе звучала истерика.

- Максим! Ты меня слышишь? Максим!

Машка громко рыдала и гладила его окровавленное лицо. Додик так и не приходил в себя.

- Где он? – она резко вскочила.

Я знал, что она ищет меня, поэтому поднялся со снега и вышел вперёд.

Машка стояла прямо передо мной, перепачканная кровью Кораблева, и смотрела мне в глаза. Этот взгляд прожигал меня насквозь, превращая в пепел. Думал, сейчас бросится на меня, вцепится ногтям в лицо и начнёт драть, как кошка. Или отвесит пощечину, защищая своего благоверного. Но она поступила хуже.

Маша сделала несколько шагов назад, сверля меня озлобленным взглядом, полным ненависти, потом вытерла рукавом кровь с лица и сказала:

- Ты для меня умер. Навсегда.