Куколка

Глава 15

Маша, 5 декабря

Вчера был очень странный день. После уроков мы с Максимом пошли ко мне, чтобы я показала ему свои песни. Времени для подготовки осталось совсем мало и мне необходимо определиться, что я буду показывать на прослушивании. У меня было несколько вариантов, но Максиму они не нравились. Вернее, он не говорил, что не нравится, но по его скучающему виду было понятно, что все не то.

Сначала я аккомпанировала себе на синтезаторе и играла то, в чем была уверена на сто процентов, а он сидел у окна и молча за мной наблюдал. После каждой композиции я спрашивала: «Ну как тебе?», а он коротко отвечал: «Нормально.»

А мне не нужно было «нормально», я хотела, чтобы было «вау». Я уже не знала, чем его можно впечатлить, и решила спеть свою коронную песню Sia Chandelier. Было жутко страшно. Я не знала, как ее петь под акустику, которую до этого показывала Максиму. Эту песню я просто репетировала под минус перед зеркалом, поэтому решила показать ее именно в том виде, к которому привыкла.

В своей голове я всегда представляла, что именно ее буду исполнять на прослушивании, придумала свои движения и этот номер был моим самым любимым. Если Максим и про него скажет «нормально», моя уверенность в себе рухнет окончательно.

Когда я пела, он пристально на меня смотрел, наблюдая за движением моих рук, ног и бёдер. А я дрожала от страха. Мне было важно получить его одобрение.

Когда я закончила, Максим сказал: «Эту точно не надо. Девочек, виляющих попой очень много, не надо идти по этому пути».

Я оскорбилась до глубины души. Меня только что назвали поющими трусами. Хотелось высказать Максиму все, что я думаю на этот счёт и защитить себя. Неужели Бьонсе, Риана и Дженифер Лопез тоже поющие трусы? Они- прекрасные дивы и ими восхищается весь мир, и именно по их пути я хочу идти.

Но я не успела обрушить на него гневную тираду, потому что в этот момент, в окне, я заметила Леху Зуева, который валялся в кустах и отказывался вставать. После долгих переговоров, он все же согласился зайти ко мне, и я с удовольствием отправила Кораблева домой, чтобы не поругаться.

На Лехе совершенно не было лица, он был подавлен, разбит и не хотел говорить, что произошло. У него был настолько убитый горем вид, что у меня щемило сердце от жалости. Когда он попросил его обнять и не смог сдержать слёзы, я поняла, что Лехе совсем плохо. Никогда не видела Зуева сломленным. Хотелось его утешить и поддержать. Кому как ни мне знать, как больно, когда внутри тебя все умирает и рвётся на части, но тебя не кому успокоить и сказать, что все будет хорошо.

К моему удивлению, на следующий день, Лёха вёл себя как будто ничего не произошло. Он снова бегал за Игошиным, пытаясь ему всячески напакостить, шутил шутки и был крайне весел и балагурил.

На одной из перемен ко мне подошёл Максим.

- Я нашёл для тебя кое-что хорошее. Вчера всю ночь не мог уснуть и думал, какая песня тебе подойдёт.

Я забыла, что злилась на него, мне было приятно, что он думает обо мне перед сном и по моей душе растеклось мягкое тепло. Максим достал свой телефон и протянул мне наушник.

- Вот, послушай.

Заиграла старая песня группы Muse Unintended. Я слышала ее несколько раз, но никогда не обращала на неё особого внимания. Композиция была очень мелодичная и технически сложная.

Я внимательно слушала.

- Нравится?

Максим пристально на меня смотрел. Он волновался и теребил рукав моего кардигана.

- Нравится.

- Мне кажется, она тебе подходит. Когда я слушаю эту песню, я сразу представляю тебя.

Максим смущенно отвёл взгляд и немного покраснел. Первый раз в жизни вижу, как Кораблёв стесняется. Это было так мило, что я не могла скрыть улыбку.

Я бежала домой со всех ног. Пушистые снежинки кружили в воздухе и таяли на моих губах и ресницах. Мне хотелось, как можно скорее добраться до дома и заслушать до дыр эту песню.

Я бросила рюкзак прямо в коридоре и даже не стала поднимать пальто, которое уронила с вешалки, когда пыталась быстренько забросить вещи в шкаф. Влетев в комнату, я стала искать в плей- листе эту песню и включила колонку на максимальную громкость.

Параллельно я искала перевод текста.

Импровизация

Ты могла бы быть моей импровизацией.

Или выбором жить на всю катушку.

Ты могла бы быть той, кого я полюблю навсегда.

Ты могла бы быть той, которая терпит мои допросы.

Ты могла бы быть той, кого я полюблю навсегда

Я буду там так быстро, как только смогу,

Но пока я занят склеиванием осколков прежней жизни.

Сначала была та, которая бросила вызов

Всем моим мечтам и всему моему душевному равновесию.

Она не смогла бы стать такой хорошей, как ты.

Ты могла бы быть моей импровизацией,

Или выбором жить на всю катушку.

Ты могла бы быть той, кого я полюблю навсегда.

Я буду там так быстро, как только смогу,

Но пока я занят склеиванием осколков прежней жизни. До тебя.

Мой визг счастья слышал весь микрорайон. Если я правильно поняла его намёк, Максим ко мне точно не равнодушен и хочет, чтобы я стала любовью всей его жизни, нужно только подождать, пока он оправится от прошлых ран. Какая же это прекрасная песня. Самая лучшая песня на свете!

Я валялась на кровати с улыбкой до ушей. В животе порхали бабочки, а в груди горячо пекло от нежности. Меня переполняло чувство эйфории и восторга. Сейчас мне хотелось сделать что-нибудь сумасшедшее, безрассудное, глупое. Мне хотелось открыть окно и кричать на всю улицу, что я счастлива.

Песня играла по кругу.

Я пошла на кухню и приготовила огромную сковороду жареной картошки с луком, села за стол и стала жадно ее уплетать, запивая холодным молоком. Какая же это вкусная еда!

Какой же прекрасный этот мир! Я ломала куски свежего ароматного белого хлеба и отправляла их в рот следом за золотистой картошечкой. И мне было совершенно не стыдно. Я просто наслаждалась моментом, причмокивая от удовольствия.

В этот момент раздался телефонный звонок.

- Марусь, что делаешь?

Танька часто дышала в трубку, параллельно хихикая. На заднем плане слышалась суета и смех.

- Ужинаю.

- Выходи гулять… ах ты козлина… я тебе сейчас устрою…Маша, это не тебе.

Танька что-то неразборчиво пищала и смеялась, в трубке была слышна какая-то возня.

- А ты с кем?

Я допила остатки молока и поставила посуду в раковину.

- Да тут все наши, выходи скорее, мы около тебя, на площадке.

- А они не будут против? Мы в последнее время не очень ладим.

- Перестань, ты сама придумала, что мир настроен против тебя и сама на это обиделась. Я уверена, тебе будут рады.

Танька опять начала дико хохотать, и я перестала понимать, что она говорит.

Я оделась потеплее и вышла во двор. На заснеженной детской площадке царил хаос. Воронцов, Зуев, Игошин и Золотухин соорудили из снега баррикады и закидывали друг друга снежками. Катя пыталась слепить снеговика, но ей постоянно приходилось отвлекаться от своего занятия, потому что в неё то и дело прилетали снежки, и она пыталась в ответ закидать парней.

- Машка пришла!

Ко мне подбежала Таня и сжала меня в своих объятьях. Ее румяное лицо выглядело очень счастливо и беззаботно. В ту же секунду, мне прямо в лоб прилетел снежок и по хитрому взгляду Игошина я поняла, что это его рук дело. Зачерпнув большую пригоршню снега, я слепила плотный шар и запустила в его сторону, но промазала.

- Соберись, мазила, - Игошин высунул язык и спрятался за баррикады.

Я попыталась слепить себе очередное орудие, но в меня уже летели со всех сторон снежные комки.

- Ах так… Ну держитесь.

Я кинулась на них, и мы стали бегать по детской площадке, стараясь засунуть друг другу за шиворот снег или подставить подножку. Вокруг царила атмосфера беспечности, легкости и дурачества. Люди уже начали возвращаться с работы и не могли сдержать улыбки, проходя мимо нас. Мы просто кружили по двору в свете фонарей, наслаждаясь последними мгновениями беззаботного детства. В этот момент мы были по-настоящему счастливы, даже Катя, несмотря на то, что ее снеговику оторвали голову, и Танька, которая не успевала подняться на ноги и постоянно падала. Она с ног до головы была облеплена снегом и напоминала белое облачко из которого торчали красные замёрзшие руки.

Мне доставалось не так сильно, я старалась уворачиваться и истошно брыкалась, когда меня кто-то ловил.

Я остановилась, чтобы перевести дыхание и в этот момент, Лёха налетел на меня сбоку, сбил с ног и мы полетели в сугроб. Падать было больно.

Я лежала на земле и смотрела в небо. Мое лицо горело от мороза, а губы щипало от того, что я слишком много смеялась и они потрескались.

В свете фонаря на меня спускались крупные снежинки, они кружили совсем медленно, вырисовывая движения маятника. Это было волшебно. Я старалась запечатлеть этот момент в своей памяти как можно ярче. Жаль, что нельзя остановить время. Я бы могла лежать так целую вечность, не чувствуя холода. Никаких проблем, никаких забот.

Лёха лежал рядом и тоже не торопился вставать.

- Как же мне сейчас хорошо, - я улыбнулась и закрыла глаза.

- Мне тоже…