«Додо»: от подвала до миллиарда

Глава 5

Летом 2013 года Федор получил письмо от Евгения Тимощенко, молодого предпринимателя из Ульяновска. Адресант сообщал, что все-таки достроил свою пиццерию, и приглашал основателя «Додо» на открытие. «Упорный парень», — решил Федор.

За год до этого Тимощенко приезжал на стажировку, просил дать ему франшизу. Он выделялся даже на фоне других фанатов, которые обивали тогда пороги Первомайской. Двадцать пять лет. Короткая стрижка, крепкое сложение. Спокойный и немногословный. Было видно, что вырос он там, где лучше не болтать лишнего. Простой паренек с рабочих окраин, который мечтал стать предпринимателем.

По ходу дела выяснилось, что денег у него на пиццерию не хватает, хотя предпринимательские эксперименты Евгений начал ставить с восемнадцати. И с чем он только не экспериментировал: торговал разливным квасом, строил сеть по приему платежей. Продавал ключи для домофонов и наушники с блютусом. Открыл автослесарную мастерскую и даже вложил деньги в две маршрутки.

Наткнувшись в интернете на «Додо Пиццу», Евгений понял: она может изменить его жизнь. Это шанс стать частью большого движения, вырваться из круга мелких и шатких бизнес-авантюр. Открытые цифры продаж доказывали, что «Додо Пицца» — нечто надежное.

Тимощенко рассчитывал открыть пиццерию за миллион двести. Ведь именно с таким капиталом, как следовало из блога, стартовал сам Овчинников. Только к этому времени бюджет на запуск «Додо» вырос вдвое. А еще ведь и паушальный взнос надо платить — триста пятьдесят тысяч. Евгений говорил, что выкрутится и возьмет денег в долг, но ясно было, что так он лишь загонит себя в долговую яму. Поэтому Федор ему отказал — но предложил остаться в Сыктывкаре, поработать на кухне Первомайской, все изучить, а после открыть в Ульяновске собственную маленькую пиццерию. Когда Евгений встанет на ноги, они смогут вернуться к разговору о франшизе. Овчинников не сильно верил, что этот разговор когда-нибудь состоится. Просто хотел помочь парню.

По возвращении в Ульяновск Тимощенко постигла беда. Весь капитал, отложенный на запуск пиццерии, он одолжил знакомому — а тот обанкротился и денег не вернул. Несмотря на это, Евгений от своих планов не отказался. Занял денег, нашел самое дешевое помещение, сам делал ремонт, а по вечерам еще и таксовал, чтобы свести концы с концами.

И вот теперь Федор рассматривал небольшую пиццерию на окраине Ульяновска, готовую к открытию. Тимощенко построил ее максимально бюджетно, но аккуратно. Она, конечно, недотягивала до быстрорастущих стандартов «Додо». Но Федор прекрасно помнил, что и сам начинал с малого. А упорство и целеустремленность молчаливого Тимощенко поражали. И когда тот опять попросил франшизу, чтобы открыть уже построенную пиццерию под брендом «Додо», Федор, недолго думая, сказал «да».

Тимощенко, Горецкий, Фарафонов — эти молодые предприниматели без большого капитала и серьезного опыта в бизнесе никогда бы не получили франшизу международных сетей. Но эти не избалованные жизнью энтузиасты казались идеальными партнерами для небольшой сети пиццерий из Сыктывкара. Федор верил: именно такие люди принесут компании успех. Он много раз убеждался, что в бизнесе упорство и страсть важнее опыта и денег.

Впрочем, «Додо Пицца» привлекала уже не только молодежь, но и зрелых предпринимателей, таких как Сергей Гриценко и Василий Петров из Башкирии, которые уже десять лет занимались бизнесом и даже успели открыть две пиццерии. Столкнувшись со сложностями построения бренда с нуля, они целенаправленно искали франшизу и выбрали малоизвестную сеть из Сыктывкара. В рядах «Додо» оказался и Денис Гринев, бывший директор по продажам Henkel в Украине, уставший от корпоративной карьеры и решивший начать свое дело. Теперь он открывал пиццерию «Додо» в Таганроге.

^{https://sila-uma.ru/rr/23}

^{Зашел на «Силу ума» — а там масса подробностей о бизнесе, а главное — объявление о старте франчайзингового проекта. На ловца и зверь бежит!}

Все приходили к «Додо Пицце» сходными тропами. Узнавали об Овчинникове от знакомых, или прочитав книгу, или посмотрев интервью в «Бизнес-секретах». Так или иначе они попадали в блог. Обилие информации о бизнесе просто ошеломляло. Полная прозрачность и открытые продажи — да еще какие! Подкупала и открытость самого основателя, которому всегда можно написать или позвонить напрямую — и договориться с ним по-человечески.

Но мотивировала первых франчайзи не одна лишь демократичность Овчинникова и не только возможность круто заработать. Важно было, что они могли строить бизнес, задающий новые стандарты качества и сервиса, в своих родных краях — в провинциальных городах по всей России. Да еще и с применением новых технологий. Так продажа банального продукта — пиццы — становилась делом с вдохновляющей миссией.

Эта миссия позволяла привлечь под знамена «Додо» и опытного менеджера международной корпорации, и молодого предпринимателя из бедного городка. Их доверие, их готовность поставить на Овчинникова и рискнуть своими сбережениями, их приверженность принципам «Додо» — все это наполняло Федора колоссальной энергией и лишний раз доказывало, что дело его стоящее, нужное, а амбиции и планы — не пустые мечты.

^{https://sila-uma.ru/rr/24}

^{Предвидеть будущее невозможно. Но мы поставили цель. И я уверен, что добиться этой цели реально.}

На этот раз среди читателей блога настоящих скептиков почти не нашлось. Овчинников так логично изложил свой план, что они не сомневались в способности «Додо» открывать по сорок новых пиццерий каждый месяц. Теперь главное, чтобы не сомневались инвесторы. «Цель 2020» оказалась одним из последних в серии «фандрайзинговых» постов. Финальной публикацией серии стал пост, где наконец оглашались условия и сумма инвестиций: сто миллионов рублей за долю в десять процентов «Додо». Давно ли Федор едва наскреб миллион двести тысяч, чтобы открыть первую пиццерию? А теперь он оценивал свое детище в миллиард.

Если сказать: «Дайте мне сто миллионов рублей за десять процентов управляющей компании с сетью из десяти пиццерий в провинциальных городах России», вряд ли кто-то воспримет тебя всерьез. Но Федор продавал не настоящее, а будущее. В этом будущем «Додо Пицца» — международная сеть пиццерий, успешная далеко за пределами России. Он ни на секунду не сомневался, что это воображаемое будущее может стать реальным.

По его расчетам, сеть из двух с половиной тысяч пиццерий могла бы выйти на биржу в 2020 году с капитализацией около двенадцати миллиардов рублей (почти триста семьдесят миллионов долларов). Тогда стратегический инвестор сможет выйти из бизнеса с доходностью около пятидесяти процентов годовых на протяжении семи лет. Это вполне «венчурные» цифры, поэтому и адресатом послания стали венчурные фонды.

Год назад у Овчинникова ничего не получилось с Сергеем Белоусовым, но теперь он думал, что с тех пор многое изменилось. Настало время привлекать деньги по-взрослому — получить не просто инвестора, а инвестора с именем.

Собрав контакты практически всех венчурных фондов, которые действовали в России, Федор отправил им ссылку на пост, короткое видео и презентацию. «Меня зовут Овчинников Федор. Наша компания ищет стратегического инвестора. У нас есть уникальная идея. И она уже работает: выручка нашей сети составляет сегодня пятнадцать миллионов рублей в месяц. Наша цель — создать глобальную компанию». Вот почти весь текст письма, разосланного потенциальным инвесторам.

Создатель «Додо» искренне верил, что менеджеры фондов пойдут по ссылкам, посмотрят видеоролики, изучат презентацию на шестьдесят семь слайдов и прочитают все посты фандрайзинговой серии общим объемом с небольшую книгу. Ответы действительно стали приходить — письмо заметили, кроме всего прочего потому, что не все контакты оказались «холодными» (кого-то снова рекомендовал Филиппов). Но все же конверсия оставалась небольшой.

Федор предпринял второй заход — буквально через неделю после первого. Новое письмо, ушедшее в фонды, имело в приложении PDF с предельно сжатым описанием компании и инвестиционного предложения, уместившимся в одну страницу. Письмо Овчинников теперь составил не только на русском языке, но и на английском — и в совершенно другой манере.

От лаконичности первого обращения ничего не осталось. В этот раз оно начиналось так: «Что, если бы вам представилась возможность инвестировать в McDonald’s или Starbucks на ранней стадии?..» Дело пошло, ему стали отвечать, приглашать на встречи. Овчинников мотался в Москву, останавливаясь в дешевых гостиницах и стараясь назначить как можно больше встреч на одну командировку.

Он говорил инвесторам, что первые успехи компании на российском рынке — только начало; что пицца — это интернациональный продукт, ее едят и русские, и японцы, и бразильцы; что «Додо» взорвет глобальный рынок с помощью новых облачных технологий и франчайзинга, благодаря которому модель можно быстро масштабировать. Однако все эти встречи ни к чему не приводили. Сотрудники фондов тонули в объеме информации про «Додо» и не могли вычленить из нее главное. А еще почти все говорили, что общественное питание — вне фокуса работы венчурных фондов. Им ближе чистые айти-проекты.

Так безрезультатно тянулись недели. Тем временем деньги, полученные в предыдущих раундах, заканчивались. Без новых инвестиций компании грозило банкротство. «Додо ИС» развивалась медленно, ведь в айти-команде работало всего пять человек — а нужны были десятки. Чтобы готовить управляющих даже для двух-трех новых пиццерий в месяц, требовался обучающий центр. Плюс предполагалось открытие собственных (а не франчайзинговых) пиццерий «Додо» — и для экспериментов, и в качестве образцовых точек, с которых франчайзи будут брать пример. Каждая пиццерия при этом стоила несколько миллионов рублей. Компания готовилась к рывку, франчайзи выстраивались в очередь — кто-то из них писал Овчинникову даже из других стран. А денег не было.

^{https://sila-uma.ru/rr/25}

Все началось с книги «И ботаники делают бизнес» о Федоре Овчинникове. Болокан говорил на русском языке почти как на родном, и прочитать ее не составило труда. Дальше он принялся штудировать блог «Сила ума». Потом — письмо в «Додо Пиццу»: хочу стать вашим франчайзи в Румынии. Отказ. Новое письмо: я уже лечу к вам познакомиться. Болокан купил билеты на самолет, еще даже не получив подтверждения встречи.

Через две недели он оказался в Сыктывкаре на улице Первомайской. Зайдя в пиццерию, он сразу увидел Овчинникова. Тот извинился: готов поговорить чуть позже, сейчас провожу экскурсию для своей бабушки. Болокан наблюдал, как создатель «Додо Пиццы» показывал кухню пожилой миниатюрной женщине. Это маленькое проявление семейственности, немного сентиментальная гордость, с которой Овчинников демонстрировал бабушке дело своей жизни, тронули Серджиу.

Дальше — больше приятных эмоций. От удивления (какой порядок на кухне!) до восхищения (невиданная для маленькой сети айти-система!). Болокан убедился: «Додо» — именно то, что ему нужно. Компания с большими амбициями и большим будущим, но не настолько циничная, чтобы выжимать соки из франчайзи. С ней он сможет получить достаточно автономии и хорошие условия работы. С ней можно масштабировать бизнес.

Болокан родился в Молдавии, но уже давно жил в Румынии, где последние семь лет занимался самыми разными проектами. Какие-то из них (приборы для борьбы с грызунами или продажа фильтров для воды) выстрелили. Какие-то (интернет-магазины в Венгрии и Франции) прогорели. Он долго искал новую большую идею для бизнеса — идею, которая займет его на следующие годы или даже десятилетия. Нечто более масштабное, увлекательное и, в конце концов, более прибыльное, чем тот набор малых предприятий, что он успел запустить за свою жизнь.

Примерно в то же время над похожими вопросами бился сам Овчинников. И выводы они сделали похожие: необходимо целиться в массовый рынок; продукт должен быть не инновационным, а привычным для людей; стартовые инвестиции нужны умеренные. «Додо Пицца» подходила идеально.

За последний год Федор получил десятки заявок на франшизу из-за рубежа. Большинство из них, конечно, из постсоветских стран. Если уж и запускаться за границей, то логичнее было бы выбрать какую-то из них — там многие говорят по-русски, у людей похожие потребительские привычки, и для бизнеса действуют понятные правила игры… Но Федор с ходу отметал все эти возможности, чтобы не терять фокуса на главном — развитии в России.

Однако напористость Болокана заставила его пересмотреть свои планы. Федор решил, что предприимчивость Серджиу компенсирует отсутствие опыта на международных рынках, а протестировать концепцию в европейской стране будет крайне полезно. К тому же выше всего в бизнесе он ценил предпринимательский кураж, способность идти к большой цели и добиваться своего, несмотря на любые препятствия. Куража Болокану было не занимать.

Предприниматель вернулся домой, договорившись о льготных условиях сотрудничества (всего два с половиной процента роялти и статус мастер-франчайзи в Румынии), а также с твердым намерением открыть пиццерию в июне 2014 года. На это требовалось сто пятьдесят тысяч евро — Болокан инвестировал их из собственных средств. Так он и оказался в сугробе во время трехмесячной стажировки в Сыктывкаре. Как первый действующий мастер-франчайзи — партнер, владеющий правом развития бренда в целой стране, — Серджиу проходил самую интенсивную и долгую программу погружения в бизнес.

Овчинников сразу объявил, что компания выходит на европейский рынок. Сам того не зная, Болокан выбрал удачный момент для своего спонтанного визита в Сыктывкар. Как раз в это время основатель «Додо Пиццы» пытался поднять инвестиции у венчурных фондов, и дело шло не слишком хорошо. Этот фактор не стал решающим для того, чтобы запускаться в Румынии, но Федор понимал, что уже начавшаяся международная экспансия могла придать больше веса его инвестиционному предложению. Он, конечно, не упускал случая рассказать про первого мастер-франчайзи в Европе. До реального открытия первой румынской пиццерии, впрочем, оставалось еще далеко.

Из всех российских венчурных фондов Федора особенно интересовал Almaz Capital, один из крупнейших в стране. Фонд уже привлек почти триста миллионов долларов в стартапы своего портфеля от крупнейших мировых компаний. А возглавлял его ученый и предприниматель Александр Галицкий, которому Овчинников симпатизировал.

Федор отправил на адрес фонда одно письмо. Без ответа. Потом еще одно, уже написанное по-английски. Наконец пришел ответ от одного из партнеров фонда, Виктора Осыки, тоже на английском. Тот выразил осторожную готовность встретиться, но сетовал на занятость. Пришлось буквально ловить его в перерывах между другими встречами.

После встречи Овчинников продолжил переписку с Осыкой, сумел заразить инвестора собственным энтузиазмом и фактически сделал его своим союзником на стороне фонда. На следующем инвестиционном комитете тот обещал представить и защитить проект инвестиций в «Додо». Федор ждал этого момента с нетерпением. Он очень, очень хотел именно такого инвестора, как Almaz Capital. И вот — на почту приходит письмо от Осыки: «Инвесткомитет, к сожалению, не выказал энтузиазма =(».

^{https://sila-uma.ru/rr/26}

^{Уже через две недели активных переговоров я понял, что быстрого результата не будет.}

Федор потратил огромные усилия, чтобы сделать питчи, видео, презентации, писал по выходным посты с температурой под сорок. Разослал множество писем, экспериментировал с форматами подачи информации для инвесторов, вложил колоссальное количество энергии и страсти во встречи. Казалось, вот-вот все эти затраты окупятся. Самый желанный инвестор вроде бы близок к тому, чтобы сказать «да». Но в итоге снова «нет».

Прохладное отношение фондов к «Додо» было тем более обидно, что дела у компании очевидно шли на лад. Осенью сеть пополнилась пиццерией в Ульяновске. В первый же месяц продажи составили семьсот шестьдесят тысяч рублей, с ходу преодолев точку безубыточности. До сих пор ни одна партнерская пиццерия «Додо», кроме Ухты, не добивалась таких быстрых успехов. Одновременно с этим третья пиццерия в Сыктывкаре, открытая уже в обновленном дизайне и сразу с уютным залом, в первый же полный месяц показала выручку почти в два с половиной миллиона рублей.

Франчайзи-первопроходцы выходили на прибыль. Спор между Горецким и Овчинниковым завершился благополучно. По идее, итоги надо было подводить в ноябре — когда, по условиям спора, Федор должен был, управляя маркетинговым бюджетом Горецкого, довести выручку смоленской пиццерии до двух миллионов. Ну или съесть свой галстук в случае неудачи. В результате порог в два миллиона перешагнули месяцем позже — в декабре. Горецкий не стал настаивать на жевании галстука. Ему нравилось, как все обернулось. Овчинников же доказал партнерам, что к управляющей компании нужно прислушиваться.

В то же время Дмитрий Троян стал дважды первым: первым из партнеров открыл в своем городе вторую пиццерию и первым опробовал формат совмещения доставки и ресторана. Выручка второй самарской «Додо» недотягивала до рекордов Сыктывкара, но неуклонно росла и за несколько месяцев превысила полтора миллиона. Это было уже больше, чем в первой пиццерии, которая работала только на доставку. Но главное, развитие в Самаре наглядно показывало силу и мощь франчайзинга: когда другие партнеры начнут открывать свои вторые, третьи, четвертые пиццерии, сеть станет расти как снежный ком. И «план 2020» окажется не таким уж фантастическим.

Все шло прекрасно. Федор демонстрировал бодрость духа и оптимизм. Но на самом деле он был близок к отчаянию. К концу 2013 года ему удалось добиться множества локальных успехов: от роста выручки пиццерий до старта франчайзинга в Европе, от развития «Додо ИС» до запуска инновационного сайта, который сразу отправлял заказ на кухню пиццерии, без дополнительного подтверждения по телефону (в то время такой сценарий заказа выглядел смелым и инновационным). Но компания балансировала на грани срыва всех стратегических планов по одной простой причине: денег на развитие критически не хватало.

Разочаровавшись в фондах, Федор возобновил переговоры с частными инвесторами. Один из читателей блога — предприниматель, который, по его словам, зарабатывал на интернет-маркетинге и привлечении трафика, — выразил готовность вложить серьезную сумму. Что подразумевалось под привлечением трафика, Овчинников до конца не понимал, но в его ситуации привередничать не приходилось.

Он продал инвестору два процента за двенадцать миллионов рублей и еще взял десять в долг под восемнадцать процентов годовых. Чтобы закрыть сделку, пришлось предложить инвестору предельно выгодные условия. Овчинников обязался через год выкупить акции обратно — за двенадцать миллионов плюс те же восемнадцать процентов (если у инвестора будет желание их продать). Таким образом, инвестиция оказывалась не совсем инвестицией, а скорее займом, выданным по вполне рыночной ставке. Риска для инвестора ноль: либо компания вырастет, и можно будет оставить акции, либо нет, и тогда можно забрать деньги. На других условиях привлечь такую сумму в кратчайшие сроки просто не удалось бы.

Полученные инвестиции давали передышку, но глобально проблему финансирования не решали. Компания остро нуждалась в настоящем инвесторе с глубокими карманами и долгосрочными интересами. Но в Москве, казалось, Овчинникова никто всерьез не воспринимал.

Когда Федор уже почти решился на краудфандинг, неожиданно появилась надежда поднять капитал более привычным и надежным способом. Она материализовалась в виде фонда, который, в отличие от остальных, действовал быстро и четко. А главное, в его зону интересов входил не только айти-бизнес, но и традиционные сферы экономики. «Решения, меняющие жизнь» — так сформулировали создатели фокус своего фонда. В этом они с «Додо» явно сходились. Blue Wire Capital базировался в Великобритании. Основали его выходцы из России, но в их портфеле пока не было ни одной российской инвестиции.

Оживился и еще один фонд, с которым Федор прежде вел переговоры, — Genezis Capital. Хотя на него с самого начала Овчинников особенно не надеялся. Офис фонда представлял собой кабинет с единственным столом. На столе — пластиковые стаканчики, из которых пили пакетированный чай. Чайник стоял на полу. Овчинников разыграл на встрече целую пантомиму, показывая, как нужно работать на кухне и как этой работе помогает айти-система. В результате, как обычно, только молчание. Внезапно партнеры Genezis Capital решили провести общую встречу с Blue Wire, чтобы в случае успеха переговоров в этом раунде инвестиций выступить совместно.

Также к встрече по инициативе Blue Wire присоединялась группа «Спутник», созданная еще в 1998 году миллиардером Борисом Йорданом. Только что мир больших денег казался негостеприимным и чуждым, и вот — целых три фонда разом хотели посмотреть на сыктывкарского блогера и предпринимателя Федора Овчинникова.

Фонд Genezis, впрочем, почти сразу отказался от дальнейших переговоров. Овчинников не произвел впечатления на Шеховцова. Его партнер Александр Журба считал, что Федор — «активный и классный предприниматель» и что именно такие строят большие истории, но его компания не подходит для фонда. «Додо» стояла в раскоряку: слишком венчурная для классического бизнеса, слишком классическая для венчура.

Зато уже через три дня Федору пришло письмо: Blue Wire и «Спутник» готовы продолжать переговоры. Овчинников подкупил инвесторов своей амбициозностью и энтузиазмом. «Хороший парень, я бы им позанимался», — сказал своим спутникам Борис Йордан после встречи.

Такая оперативность обнадежила Федора. Он до сих пор получал от фондов ответы на свое первое письмо, посланное еще три месяца назад. А тут сразу после письма о готовности инвестировать, в тот же день, приходит следующий имейл с дополнительными вопросами. Это нормальный деловой подход, решил Федор. Но потом прочитал вопросы. Помимо прочего, он должен был предоставить:

• планы по развитию сети: распределение новых пиццерий на собственные и франчайзинговые по регионам, а также по форматам заведений;

• целевые условия франчайзинга;

• допущения по целевым затратам и рентабельности: обоснование, сравнение с аналогами;

• предполагаемые маркетинговые мероприятия (по типу и географии) и оценку затрат на маркетинг;

• допущения по капитальным затратам;

• исторический и прогнозный отчет о прибылях и убытках.

Он убеждал себя, что надо ответить. Поставить себе и команде жесткие дедлайны. Затем вспомнил, как получил аналогичные вопросы от Сергея Белоусова в прошлом раунде. Как бросился, жертвуя другими делами и собственным сном, составлять подробные обоснования и планы. Сейчас ничто из тех планов не имело смысла. А время, посвященное им, оказалось потраченным зря.

Федор понимал, что фонды просто делают свою работу. Им нужны определенные бумажки для формального обоснования решений. Понимал и то, что Йордан, обладающий огромными финансовыми возможностями и связями в России, Великобритании и США, может быть полезен для глобальных планов «Додо». Но Овчинников не мог заставить себя сделать бессмысленную работу еще раз и ждать, пока все эти бюрократические нормы и ритуалы будут исполнены. Он осознавал, что таковы законы этой игры, но уже не хотел играть по чужим и чуждым ему правилам.

К тому же опыт подсказывал, что можно потратить на переговоры много недель, если не месяцев, и остаться в итоге ни с чем. Когда все ему откажут, привлекать деньги будет еще сложнее. А пока еще он владелец компании, в которую хотят инвестировать солидные фонды.

Фраза «Я бы им позанимался», сказанная Йорданом, значила не «может быть», а твердое «да». Но Федор этого не знал. Он считал, что у него на примете есть только один — сугубо гипотетический пока — вариант. А это большой риск.

«Личный интерес Бориса Йордана — большая честь для меня и нашей компании. Однако, взвесив все за и против, я принял решение отказаться от работы с фондами», — написал он в последнем письме. Овчинников решил идти своим, хоть и рискованным путем: запускать краудфандинг.

^{https://sila-uma.ru/rr/27}

Конечно, Овчинников вряд ли бы решился на краудфандинг, если бы заранее не протестировал идею сбора средств с помощью блога. Он не только нашел через интернет таких относительно крупных инвесторов, как Василий Филиппов и Станислав Семионов, но и еще в 2013 году запустил «Клуб частных инвесторов» — для людей, готовых вкладывать маленькие суммы, от ста тысяч рублей.

Каждый участник этого виртуального «клуба» — а вступить мог практически любой желающий — получал возможность дать «Додо» денег взаймы под восемнадцать процентов годовых. Через год инвестор выбирал: либо получить назад свои деньги с процентами, либо выкупить акции «Додо» на сумму, эквивалентную размеру займа. Стоимость акций планировалось определить в следующем инвестиционном раунде (его Овчинников обещал провести до 1 июня 2014 года).

Конечно, ничтожная доля в российском обществе с ограниченной ответственностью интересы инвесторов защитить никак не могла. Федор понимал, что сила его репутации и интернет-славы все-таки имела пределы. Поэтому он предоставлял личное поручительство по каждому займу. Не будучи финансистом, основатель «Додо» изобрел уникальную, ни на что не похожую схему привлечения капитала. И она сработала: компании удалось привлечь таким образом около десяти миллионов рублей.

Как и с франчайзингом, программа краудфандинга сначала прошла стадию «минимально жизнеспособного продукта». Франшизу опробовали на проектах Петелина, Горецкого и Трояна — еще до полноценного ее запуска и определения общих правил. Краудфандинг сначала опробовали на двадцати пяти инвесторах.

Несмотря на тест-драйв краудфандинга в 2013 году, сейчас предстояло сделать нечто гораздо более масштабное и сложное. Привлечь на порядок больше, чем в прошлом году, — почти три миллиона долларов. И на других условиях. Идея займа и опциона на акции сохранялась. Только заем теперь фиксировался в долларах, срок удлинялся, а стоимость выкупа фиксировалась заранее: порог входа вырос до трехсот тысяч рублей, срок займа — до трех лет, а доходность составляла четыре процента годовых. Капитализация «Додо», исходя из которой в будущем можно было бы конвертировать опционы в акции, осталась такой же — почти двадцать девять миллионов долларов. Овчинников задал эту планку в ходе своего роуд-шоу с венчурными фондами, и, хотя он подозревал, что несколько переборщил, идти на попятный уже было поздно.

Также опцион предполагалось выдать на головную компанию, зарегистрированную где-то в иностранной юрисдикции под британским правом, — российское корпоративное законодательство и не представляло достаточно защиты миноритарным акционерам, и фактически не позволяло иметь десятки акционеров. Эту зарубежную компанию еще предстояло создать. Кроме того, предстояло объяснить столь непростую схему множеству непрофессиональных инвесторов. И сделать так, чтобы они в нее поверили.

Федор понимал, что ему придется снова выдать личное поручительство по займам, чтобы инвесторы чувствовали себя защищенными. Это означало поставить на кон буквально все. Если «Додо» не преуспеет, он сам будет должен миллионы долларов. Активов, которые он при необходимости мог бы продать, чтобы расплатиться с инвесторами, нет. Его однокомнатная квартирка в Сыктывкаре столько не стоит. Но Федор знал, что нет другого пути. Предпринимательство — это риск, и чем больше рискуешь, тем больше выигрыш. Нельзя замахнуться на создание глобальной компании и надеяться построить ее, не рискуя по-крупному.

Колоссальный риск мотивировал Федора как ничто другое. А еще его вдохновляла возможность сделать что-то такое, чего еще не делал никто в России. Может, даже в мире.

На сайте «Додо» разместили форму заявки, и 13 февраля 2014 года Овчинников дал старт новому начинанию. Профессиональных инвесторов идея, мягко говоря, не вдохновила. Руководители фонда Genezis Capital не скрывали скепсиса. Максим Шеховцов заявил, что здесь «пытаются впарить “Запорожец” по цене “Мерседеса”». Его (к тому моменту уже бывший) партнер Александр Журба предположил, что собрать получится два-три миллиона рублей, которые по большей части уйдут на организацию этого бессмысленного краудфандинга. «Я понимаю предпринимательский задор и желание сделать все быстро и на своих условиях, но, к сожалению, не всегда все получается как хочешь», — прокомментировал он начинание Овчинникова в соцсетях. «Давай, если мы привлечем нужные нам деньги, ты у нас день в ресторане отработаешь на кассе?» — предложил ему Федор.

Всего за день кампания собрала больше сорока заявок на общую сумму в двадцать четыре миллиона рублей. Стало ясно, что, скорее всего, Журба погорячился со своей оценкой в два-три миллиона. Но это совсем не значило, что ему придется работать на кассе (вызов Овчинникова он принял).

^{https://sila-uma.ru/rr/28}

^{Многим кажется невозможным, что компания будет стоить через три года более одного миллиарда рублей. Но это обычная психология. Вы просто пока не можете себе этого представить.}

Заполненная в интернете форма заявки еще никого ни к чему не обязывала — за реальные деньги только предстояло бороться. Федор запустил процесс с колес, и юристы «Додо» не успели подготовиться к подписанию договоров — на решение всех официальных вопросов требовалось еще месяц-два. Но даже за это короткое время многое изменилось: уже через две недели после старта краудфандинга полуостров Крым внезапно стал одним из главных сюжетов не только российских, но и мировых новостей. За крымскими событиями вскоре последовали санкции, которые Запад наложил на Россию, а они повлекли снижение курса рубля — и подорожание импорта, от которого зависела компания. Время тектонических изменений в политике и экономике — не лучший момент для привлечения инвестиций, тем более у непрофессиональных инвесторов. Многие из них задавались вопросом, сможет ли компания и в новых условиях расти так же быстро. Но Федор не мог себе позволить сомневаться, пути назад не было.