Ледышка для двоих

Глава 16

Утром мы собираемся максимально быстро. Проспали все.

Мне к очень важной паре и еще нужно заехать переодеться на квартиру. Даня убегает первым, жадно целуя меня на прощанье. Он в любом случае не может меня подвезти, иначе многие могут не очень правильно начать истолковать его жест. Слухи у нас в универе разносятся как пожар в жаркий июльский день.

— Я могу на такси, — со смешком слежу за бегающим по квартире Савелием. Он в компании стопки тетрадей, своей дипломной работы и книг просто очарователен. Жаль, мы учимся с парнями в разных местах. Мне бы очень хотелось увидеть их на парах.

— Нет, — крадет быстрый поцелуй. — Первая лекция жутко скучная, можно пропустить.

— Не хочу, чтобы у тебя были проблемы, — мы спускается к машине и забираемся внутрь. Я быстро пристегиваюсь, прикидывая какими будут мои отмазки сегодня. К трем парам я не готовилась вообще. Виной тому мои горячие мачо, но о таком никому не расскажешь. Придется импровизировать.

— Не будет, — Сава разворачивает машину, — вечером сходим куда-нибудь?

— Нет, — качаю головой, изображая несчастный вид, — мне столько учить, кошмар. А с вами я не выучу ничего.

— Выучишь, — он останавливается на светофоре и тянется к моим губам, — но это будут очень неприличные уроки.

— Как вчера? — Покрываюсь краской от кончиков волос до кончиков пальцев. Как вспомню, что мы творили, так сразу стыдно и жарко становится.

— Да, — кусает за нижнюю губу. Хнычу от нахлынувшего возбуждения. Бедра сжимаются сами. Всего пара слов его особенным хрипловатым голосом, жадный взгляд, поцелуй. И вот я легкомысленно готова позабыть об учебе.

Отпихиваю Савелия и мотаю головой, чтобы стряхнуть возбуждение. Аврора!!! Надо приходить в себя, иначе обучение из бесплатного превратится в платное, а ты такое не потянешь. Родители точно убьют.

— Мне нужно учиться, — отрезаю как можно увереннее.

— Я все равно заеду после пар, — подмигивает, — подвезу до дома.

— Хорошо, — неуверенно киваю. Чую, есть подвох в его словах. Но сопротивляться не могу. Мы еще не попрощались, а я уже скучаю.

Заезжаем ко мне домой, где Сава терпеливо ждет меня под подъездом, потом прощаемся возле универа и я убегаю на учебу. Уже в аудитории открываю телефон, чтобы просмотреть сообщения и звонки. Там много от Дани.

Он старается писать нейтрально, но видно, что ревнует.

Я понимаю, быть на вторых ролях не для него. И следующие несколько недель показывают это особенно хорошо.

Пока мы наедине — у нас нет проблем, но стоит выйти в люди… Даже банальный поход в кино превращается в свидание парочки, прихватившей с собой третьего. Ничего такого в общем, но Даня сдерживаться не умеет. Он так смотрит на меня, что я сразу напрягаюсь и краснею. Берет за руку, ворует поцелуи.

Я постоянно оглядываюсь по сторонам и стараюсь его тормозить. А Даня злится.

Савелий старается реагировать сдержанно, но у него получается далеко не всегда. На нашем счету уже пара ссор, примирительный секс в уборной ресторана и жаркие объятья в ночном клубе.

Туда мы собрались чисто подружками. Я выпросила у парней свободный вечер, но Даня отследил по геолокации. Он долго сидел у бара, пока мы с девчонками пили коктейли и танцевали.

Оля бросала в его сторону томные заинтересованные взгляды. Тоня с Алисой подбадривали ее как могли. Подталкивали подойти.

А я ревновала дико. Сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони до боли. Мне было не до музыки и веселья, весь алкоголь из меня выветривался, стоило только ему в мой организм попасть. Ревность заставляла люто ненавидеть любимую подругу.

Не выдержав, сбежала в уборную. Долго плескала холодную воду себе в лицо и пыталась прийти в себя. Хочу прибить Олю! И Даню! Подойти и расцарапать его улыбающуюся наглую физиономию. Он же специально на нее смотрел, чтобы меня позлить. Уверена на сто процентов.

Когда толкаю дверь, чтобы выйти, тут же натыкаюсь на Даню. Он стоит у стены в плохо освещенном коридоре и явно ждет меня. Руки спрятаны в карманах брюк.

— Ну как, понравилась она тебе? — цежу задушено, не в силах оторваться от темной зелени его глаза. Напряженной и затягивающей.

— Ревнуешь?

— Да, — прикрываю глаза, вздыхая, — а ты не видишь?

— Вижу, — уголок его губ ползет криво вверх.

— Сволочь, — в отчаянии ударяю кулаком ему в грудь. Даня тянет на себя и впивается в мои губы. Целует остервенело, вжимая в себя.

Хочу попросить, чтобы был осторожнее, мы же в людном месте, но Даня не позволяет произнести ни слова. Его руки блуждают по моему телу, напоминая что секса между нами не было целых три дня.

— Так и знал, — раздается со спины спокойно. Дергаюсь, но Сава прижимается сзади. Успокаивающе целует в шею, сбрасывает руки Дани с моих бедер и кладет свои, — у тебя выдержка, Даниил, нулевая. Мы же договорились.

— Пошел ты, — отвечает беззлобно.

— Ты спалишься сам или спровоцируешь Аврору и будет скандал, — ровно выдает Сава, — пошли в випку, я забронировал, пока ехал.

— Тебе легко быть таким умным, — Даня прислоняет свой лоб к моей переносице, — тебе не нужно прятаться.

— Не будь эгоистом.

И эти разговоры повторялись по кругу. Я даже не сейчас говорила ничего. Они и так знали мои страхи — родители не поймут, из универа придется уйти и окружающие будут тыкать в меня пальцем, как в шлюху.

— Мне кажется, я видел Эву с Лерой, — совсем тихо произносит Сава, — мельком, когда приехал.

— Черт! — прикрываю глаза, — я думаю, Эва что-то подозревает.

— Брось, даже если она что-то скажет, все решат, что это из-за ревности.

— Но слухи! — отчаянно шепчу. Мне кажется, нас видели выходящими втроем из туалета уборной. И как мы зажимались в машине Дани, когда ездили в автокино.

— Даня! — нажимает Савелий.

— Я буду осторожен, ладно, — соглашается, хоть протест из его интонаций и не исчезает.

И мы в очередной раз вроде как договорились… закрыли тему, даже провели весело время в випке вдали от любопытных глаз толпы. Девочкам я написала, что у меня разболелась голова и я уехала домой.

А потом... я пыталась глушить свою тревогу. Убеждала, что остальным действительно нет до нас дела. Что никто не смотрит, а мне только кажется.

И как же страшно я ошибалась.

Лера с Эвой подошли ко мне во вторник перед парами. На лице Леры была такая ослепительная улыбка, что я сразу насторожилась.

Она обошла меня вокруг, брезгливо усмехнулась и поморщилась.

— Мда, кто б знал, — усмехнулась подружке. Они обе были похожи на двух ехидных гиен.

— О чем ты? — в груди мгновенно заледенело. Я загнанно посмотрела на обеих.

— О том, что ты у нас очень любвеобильная девушка, оказывается, — Лера обмахнулась телефоном, — хот! — хохотнула она.

— Уверена, с такими талантами на "онли фанс"* (сайт, где девушки продают себя виртуально) тебе оторвут с руками и ногами, — поддержала ее веселье Эва.

— Не понимаю вас, — отступаю от них на ватных ногах, упираясь спиной в широкий подоконник в коридоре. Мимо нас то и дело снуют студенты. На меня некоторые посматривают с интересом, насмешкой или вот тем же брезгливым выражением лица, что Лера с Эвой.

— Не понимаешь, — шипит Лера, — думала, будешь трахаться с Савой и тебе это спущу? Но блядь ты окончательно попутала, когда замутила с ними обоими. Порнозвезда из села ебаная!

— Это неправда, — шокированно сжимаюсь. Только не это!!! Нет! Нет!!! Нет!!!

— Вот, — Эва разворачивает ко мне экран своего смартфона. На нем мы с Савой и Даней в том самом треклятом коридоре ночного клуба. Они оба обнимают меня и целуют. Их руки бесстыдно лапают мое тело и задирают юбку.

— Ой, кстати, — пищит от восторга Лера, — тут еще классный видосик, — и тычет мне в лицо своим смартфоном, при этом выставляя звук на максимум. Видео я узнаю, оно из випки. Все размыто и дергается, но понять, что это мы трое можно без труда.

— Это вы снимали? — вырываю из Эвиных рук телефон и нажимаю на кнопку удалить.

— Поздно, дурочка. Все уже посмотрели, — она удовлетворенно забирает из моих ослабевших рук телефон, — столько комментариев во всех соц. сетях. Ты станешь знаменитостью.

— Вы не имели права, — шепчу, совершенно теряя силы. Все мое тело начинает бить мелкой дрожью.

— Правда? Я так не думаю, — Эва высокомерно осматривает меня с ног до головы, — советую бежать, а то некоторые преподаватели тоже отметились в комментариях. Вот наш Дмитрий Николаевич написал, например, что женщинам с низкой социальной ответственностью в нашем универе делать нечего. Гнать их надо поганой метлой! — издевательски ржет она мне в лицо.

— Боже, — не могу сдержать слез, которые начинают катиться по щекам, — мои родители, они же узнают.

— Обязательно! Таким прошмандовкам, как ты на лбу надо писать, кто они такие, чтобы к нормальным людям подходить не смели, сука.

Не успеваю отреагировать, когда Лера со всей дури лепит мне пощечину. Хлесткую и болезненную, от нее все лицо начинает гореть. В глазах Леры горит настоящая ненависть.

— Проститутка! Шалава! Все на нее смотрите, — окружающее притормаживают, создавая вокруг нас все разрастающуюся толпу. Многих студентов я знаю. С кем-то сидела на лекциях, с кем-то в библиотеке тусила, с кем-то просто здоровалась, — давай Аврора, расскажи, как ты с двумя любишь. А кто не видел, можно посмотреть.

— Шлюха, шлюха, шлюха, — начинает улюлюкать Эва и из толпы вместе со смешками начинают лететь те же обвинения. Я загнанно смотрю на окружающих. Ни в одном не могу увидеть даже грамма поддержки. Они все смотрят с пренебрежением.

— Пустите, — разворачиваюсь, отталкивая с пути Леру. Глаза засланные пеленой слез не видят больше ничего. В спину резко ударяют между лопатками, заставляя меня растянуться по бетонному полу. Из носа от удара брызжет кровь.

Никто не помогает, все лишь расступаются и отходят словно от прокаженной.

С трудом поднимаюсь на ноги. Прижимаю рукав молочной блузки к лицу и бегу на выход. Мне хочется спрятаться, скрыться, провалиться под землю.

Моя жизнь закончена.

Ее больше нет.

На крыльце меня встречает мороз. Он забирается под тонкую блузку и вынуждает вернуться. Не поднимая головы, забираю в гардеробе свою куртку и как можно быстрее покидаю университет.

Больше я сюда не вернусь. И куда мне вообще идти и что делать я не понимаю. В голове гул из ужасных слов, от которых мне нужно сбежать. Шлюха, шлюха, шлюха!!!

Сажусь на первый подъехавший к остановке троллейбус. Забиваюсь в самой конец, натянув на голову капюшон. Только бы никто не узнал больше, пожалуйста!

— У тебя кровь, — ко мне склоняется участливая бабушка, — возьми милая, — она подает мне носовой платок.

— Спасибо, — с благодарностью принимаю. Дрожащие пальцы сжимают белоснежную ткань, которая тут же становится красной. Я отупело оттираю кровь, рассматривая себя в стекло рядом с сиденьем.

— Бьет? — беспокоится старушка, поджимая губы, — меня муж тоже бил. Только помер десять лет назад. Вот с тех пор нормально и живу, — она вздыхает.

Она еще долго что-то рассказывает, пока мы не доезжаем до кольца. Я не вслушиваюсь, думая о своем. Телефон в руке безостановочно сигнализирует о звонках и сообщение.

С каждой минутой моя жизнь вылетает в трубу все сильнее. Звонки родителей, затем их гневные сообщения. Друзья, знакомые. Пишут все. Кто-то интересуется, правда ли я на видео или это фейк. Кто-то сразу начинает с обвинений в распущенности.

Меня всю покрывает коркой из стыда и боли. Глаза смотрят только в пол. Мне страшно их поднять. Городок маленький и вдруг кто-то меня узнает. А если опять будет тыкать в меня пальцем? Ударят? Я же не выдержу.

На конечной мне приходится выйти и я сажусь на другой троллейбус. Катаюсь из депо в депо, пока не наступает вечер.

И весь этот бесконечный кошмарный день я запрещаю себе думать о Саве и Дане, полностью игнорируя их. Словно вырезаю ножницами из себя.

Не могу, просто не могу…

Они же обещали, что никто не узнает…

Обещали…

Я чувствую себя размазанной.

Уничтоженной.

Лишенной собственной жизни.

Не могу их видеть!

Не хочу!

«Твои вещи на лестничной клетке»

Это сообщение прилетело от Оли.

«Шлюха, тебе место в борделе»

«Давай потрахаемся, нас четверо»

«Ты классно орешь на видео. Отсосешь?»

И все в таком же стиле с незнакомых номеров.

— Привет, мам, — говорю совсем тихо. Я боялась, что она вообще не поднимет.

— Это правда? — кричит она истерично, — все соседи уже в курсе!

— Мам, прости, — я срываюсь на рыдания, — прости, можно я приеду?

— Даже не думай. Мы тебя не примем, — знала, что так будет, но не могла не попробовать.

— Мамочка, пожалуйста.

— Как ты могла. Мы разве этому тебя учили? Моя дочь стала проституткой!

— Я не проститутка, — все мое тело сжимается. Мне хочется исчезнуть и раствориться. От стыда. Божечки, как же мне стыдно.

— Да ты хуже! — срывается она.

На этих словах я вешаю трубку. Наверное, мама права, что не хочет принять меня обратно. Их тоже придется несладко, если меня поддержат.

Вытираю рукавом куртки очередные слезы. В окне призывно мелькает вывеска «Вокзал». Я проезжаю мимо нее уже в третий раз за этот треклятый день. Только сейчас успеваю выскочить на остановке.

Мороз проникает в легкие, когда я глубоко вдыхаю. Под ногами грязный, весь в комьях снег. Мне кажется я вот такая же как он — грязная и растоптанная.

Нащупываю на плече мой рюкзачок, все еще набитый конспектами. Отправляю их в урну, как ненужный хлам.

Мне очень хотелось стать дизайнером, но не судьба.

Медленно иду в небольшое ветхое здание, где на табло рассматриваю расписание автобусов.

— Билет до Москвы, — протягиваю читающей бульварный роман билетерше деньги. У меня осталось не так много. Хватит, чтобы доехать и пару раз поесть.

А что там?

Я не знаю.