Ледышка для двоих

Глава 27

Аврора

Савелий вносит меня в квартиру на руках. Даня идет следом, держа мою ладонь в своей. Мы втроем чудовищно устали и мне кажется наших сил хватит исключительно на то, чтобы добраться до постели и рухнуть в нее. В идеале хотелось бы еще принять душ, но не уверена.

— Устала, — не спрашивает, констатирует факт Сава. Он ставит меня пошатывающуюся на пол и в который раз сильно прижимает к себе.

— Вы тоже, — выдыхаю с кривоватой усмешкой, — нужно обсудить журналистов.

— Завтра, — Даня мягко отнимает меня у Савы и обнимает, — сегодня забудь.

— Хорошо, — легко соглашаюсь. С Даней вообще сложно спорить, у него взгляд гипнотический, — ты весь в синяках, — осторожно касаюсь лица с синяком на скуле и разбитой губой. На шее царапина. Оттянув майку замечаю кровоподтек в районе правой ключицы.

— Дрался за свою Снежную королеву, — ёрничает он. Медленно облизывает губы и с интересом следит за моей реакцией.

Я вспыхиваю, скосившись на Савелия, который уже снял верхнюю одежду и следит за нашим с Даней разговором.

— Сам виноват, — подходит близко. Обнимает меня за плечи и стаскивает короткую шубку. Та летит на пол, но внимания на нее никто не обращает, — меньше бы бухал и курил, больше тренировался — положил бы того дрыща сразу.

У Савы из повреждений вообще ничего. Он громилу, который тащил меня в машину одним движением вытащил и швырнул в снег. Бил кулаками в кожаных перчатках, так что даже костяшки остались целы.

А вот о его противнике такого не скажешь… сотрясение и переломы. Парень еще долго проваляется на больничной койке.

— Мой железный человек, — откидываюсь на грудь Савелия и обнимаю ладонями за шею. Усталость постепенно приглушается выступающим на первый план возбуждением.

— Твой, моя королева, — Сава ловит одну из моих ладоней и целует ее центр. В голосе полно неподдельного восхищения и обожания. Мне это нравится.

За этот год я видела все оттенки этих чувств в глазах других людей, по большей части мужчин. Но они меня не трогали, только раздражали. Я всегда чувствовала, что это не то.

Мне не нужна слава и успех, толпы поклонников и их обожание. Я нуждаюсь лишь в двух конкретных мужчинах, которые сейчас рядом со мной. В их руках я таю, умираю и возрождаюсь заново. Словно природа создала меня исключительно для них. А их для меня.

Год прошел, но ничего не забыто. Чувства вспыхнули с новой силой, стоило только увидеть их на показе. Сколько ни пыталась отмахнуться, не получилось.

— А у меня никогда не было клички, так не честно, — Даня подступается к нам, — тоже хочу.

— Росомаха, — кусаю губы со смешком. — Его вечно колошматят и выглядишь ты сейчас как он. — Ершу торчащие во все стороны рыжие отросшие волосы. Сканирую синяки и ссадины, встречаюсь с убийственным взглядом зеленых глаз. Только ножей, торчащих из костяшек и не хватает.

— Я надеялся на Халка или Венома на худой конец, — смешно кривится Даня, — Росомаха — это как-то по-детски…

Мы шутим, хоть ситуация вокруг и ужасная. Юмор помогает снизить напряжение, заставляет немного расслабиться. Это нужно, чтобы не скатиться в истерику прежде всего мне. Завтра мы опять подумаем всерьез о толпе стервятников, слетевшихся на жареные новости. О спятивших от вседозволенности братьях. А сегодня:

— Стопроцентное попадание, — прерывает его Сава, — смирись.

— Ладно, — согласившись, Даня подается вперед и впивается в мои губы поцелуем, — приласкаешь меня, полечишь раны? — развратно шепчет в рот. — Мне нужна приличная доза анестезии от моей девочки.

— Тебе нужно поспать… на твёрдом диване, — Савелий отступает спиной к спальне, утягивая меня за собой, — и вообще, ты не заслужил, — наглая ладонь сжимает мою грудь, спускается по кофте вниз и сжимает ткань бежевой юбки — солнца между ног, — награда достается сильнейшему. А Аврора и есть награда.

Даня так и застыл с открытым ртом. Такой наглости от Савы он точно не ожидал.

— Я брошу бухать. И курить. И с пиццей завяжу, даже колу пить не буду. Аминь.

— А тренировки? — продолжает профилактическую беседу Савелий.

— Куда ж без них. Раз в неделю я весь твой.

— Трижды, Авроре нормальная охрана нужна. А не баба, которая драться толком не умеет.

— Дважды.

— Дважды бокс и еще одна силовая отдельно.

— Да хрен с тобой, идет, — кусая губы, Даня идет за нами. Тянет ко мне руки, пытаясь словить.

— Я бы в душ сходила, — озвучиваю здравую мысль.

— Можно, — Даня кивает, скидывая с плеч свою куртку, пришедшую негодность. Следом летит свитер и словив мои руки, он прижимает их к груди, покрытой рыжей порослью, — пошли. Железного человека можно не брать, он дрался аккуратно. Даже пальто не запачкал. Что думаешь?

— Надо взять, — невинно хлопаю ресницами и толкаю Даню к ванной комнате, — врач сказал, у тебя легкое сотрясение. А что если ты сознание под душем потеряешь? Я не вытащу, а железный человек вполне.

— Проследи только, чтобы за член не лапал, — хмыкает Даня.

Мы вваливаемся в ванную, роняя по дороге одежду. В небольшом пространстве отделанном кафелем наше дыхание гулко отражается от стен.

Даня снимает с меня свитер, Сава расстегивает юбку и тянет ее вниз. Затем на мне трещат и так изодранные капроновые колготы. Кружево лифчика и трусиков не выдерживает следом.

— Ох, — дух захватывает. Парни прижимают меня с двух сторон и жадно гладят.

— Прости детка, адреналин зашкаливает, — Сава с силой мнет пальцами ягодицы. Дергает мою попу на себя, впечатывая в стояк, ощущаемый в боксерах.

Даня включает воду и забирается в душевую кабину обнаженные. Тяну к нему руку, переступаю порожек. Вода тут же обрушивается на меня теплыми упругими струями.

Обвиваю его за шею и целую. Мне хочется вложить в наш поцелуй всю свою любовь и благодарность. Ладонь сама опускается, нащупывая упругий член. Сжимаю стояк и провожу рукой вверх-вниз.

Из-за шума воды не слышу, как подходит Сава. Чувствую его тело спиной, член проскальзывающий между ног, укусы на шее.

Мне так тесно и хорошо между ними, что все тревожные мысли вылетают из головы окончательно.

Тело наполняется энергией, усталость забыта. Хочу принадлежать им обоим здесь и сейчас.

Пальцы Савелия забираются мне между ног, гладят влажные половые губы, раскрывают их и он чувствует, насколько я влажная. Возбудилась еще во время нашего разговора.

Развожу ноги шире, позволяя ему ласкать меня глубоко, целую и ласкаю рукой Даню. Вхожу в какой-то транс.

Есть только шум воды, ее влажность, наше дыхание, прикосновения и адреналин, несущийся по венам.

Выгибаю спину, когда Савелий насаживает меня на себя. Он матерится и нажимает мне на лопатки, заставляя опуститься лицом к паху Дани.

— Возьми в рот, малыш, — моя рыжая Росомаха скользит ладонью по моей шее и фиксирует голову.

Подчиняюсь его желаю, обхватываю головку губами и беру глубоко. Мы все трое входим в единый ритм. Мне сложно стоять на прямых ногах, коленки до сих пор саднях, но я не обращаю внимания. Сейчас важно только возвратно — поступательное движение.

Происходящее дико пошло и развратно, но мне хорошо. На моих ягодицах требовательно сжимаются пальцы Савы, его член внутри ходит как поршень. Сама я цепляюсь руками за бедра Дани и делаю ему минет. Во вру ощущаю его терпкий солоноватый вкус.

— Сууу… — тянет Даня, опираясь спиной о кафель. Мне в глаза смотрит неотрывно и бесконечно поглаживает по волосам и бедрам.

Жар внутри моего тела нарастает нестерпимо. Внизу живота огонь. Все мышцы скручивает в тугую спираль, по коже бегут горячие мурашки. Забываюсь, отдаюсь полностью, наплевав на то, как выгляжу.

Сава ударяет бедрами все сильнее, заставляя и меня ласкать Даню грубее. Глубже, втягивая воздух носом, чтобы не задохнуться.

Кончаю первой, чуть не падая на слабых ногах. Тело бьет мелкой дрожью и эндорфин разливается под кожей по всему телу. Мне становится легко и ватно. Словно я приняла какой-то хороший релаксант.

Даня кончает в рот, отчего сперма разливается по губам, подбородку и капает на кафель. Сперма Савелия выстреливает в меня и скатывается по бедрам.

Не удержавшись, оседаю на дно душевой. Даня и Сава сползают ко мне.

Мое рыжее солнце целует в губы, не обращая внимания на свой вкус в моем рту. Его язык скользит по-моему, сплетаясь в нежном танце. Он словно хочет показать мне, что все хорошо. Между нами может быть сколь угодно пошло, он принимает.

Сава целует мою спину, грудь, пальцами касается клитора. Я хочу еще оргазм и трусь о него пальцами.

Вода все также падает на нас сверху, словно мы и не в душе, а попали под тропический ливень.

Хочу и с ними и так. На пляже у океана, под дождем, только мы трое и больше никого. Картинка яркой вспышкой проносится перед моими глазами и застревает в мозгу. Мы туда поедем, как только все поутихнет, сделаем себе подарок.

Губы Савелия накрываюсь чувствительный клитор, зубы прикусывают. Выгибаюсь грудью, погружаю ладонь в его волосы и тяну к своей промежности ближе. Мой огромный железный человек, умеющий доставить нереальное удовольствие.

Даня целует мою шею, грудь, не отлипает ни на секунду.

Как только кончаю, тут же оказываюсь зажатой между ними. Сава входит в мое горячее лоно, врезается в него без жалости, продлевая оргазм. Впитывает мои трепыхания и бессвязные вздохи и стоны. Даня растягивает попку пальцами.

В который раз удивляюсь, что мне это нравится. Ощущения необычные, но очень приятные.

Моя чувствительность в руках парней возрастает в сто крат. Будто специально, чтобы я могла выдать все оттенки удовольствия для них. Никаких табу и запретов. Созданная потакать их двойной похоти.

Шумно тяну воздух, оседая на два члена. Закатываю глаза и цепляюсь за плечи Савелия. Захлебываюсь от невозможных, слишком сильных ощущений.

Осторожно двигаюсь, раскачиваюсь между ними. Целую Саву и оборачиваюсь к Дане, чтобы поймать его губы. Их руки мнут мою грудь, ласкают чувствительную кожу. Я полностью подконтрольна им.

Тону в ласках, сходя с ума.

После мы действительно моемся. Правда вот так на дне душевой, не поднимаясь. Целуемся и смеемся. Касаемся друг друга нежно.

Голыми выходим в спальню и падаем на постель.

— Люблю тебя, — слышу от Дани. Он устроился на боку, подтянув меня к себе. Смеющиеся зеленые глаза заставляют потонуть в них. Раствориться.

Савелий прижимается сзади и тихо сопит в шею. Железный человек устал.

Свет в комнате выключается нажатием выключателя у кровати и мы погружаемся в темноту. Дыхание мужчин постепенно выравнивается, свидетельствуя о том, что они оба уснули. А я несмотря на всю свою усталость никак не могу.

Прижимаюсь к Дане, потом разворачиваюсь к Савелию. Уютно копошусь между ними, пытаясь найти нужное положение. Но не выходит.

Сдаюсь и решаю подняться. Выбраться с первого раза не получается, кто-нибудь меня обязательно тянет к себе, но я справляюсь.

Накидываю на себя банный халат в ванной и тихонько выскальзываю в коридор. К кухне завариваю себе кофе.

Да, на ночь… но мне хочется этой горечи на языке, она всегда помогает мне думать.

Забираю из сумочки в прихожей телефон и располагаюсь на широком подоконнике в гостиной. Рассеянно смотрю на ночную Москву, ставшую моим домом за этот год и старательно игнорирую вибрирующий в руках телефон.

Мне нужно собраться.

Прикрываю глаза, оперевшись затылком об откос окна. Медленно вдыхаю воздух, наслаждаясь царящей кругом тишиной.

За этот год я порядочно повзрослела. Между мой восемнадцатилетней и мной же девятнадцатилетней огромная пропасть.

Можно сказать, еще год назад я была незрелым ребенком, довольно тепличным и очень ранимым. У меня случилась первая любовь, точнее две. Я металась, делала выборы правильные и неправильные. Совершала поступки, совершенно неготовая к их последствиям. И да, сорвалась в пропасть и разбилась.

Год проведенный в Москве меня закалил. Он нанес еще несколько ужасных ударов, главным из которых стала потеря беременности.

Я была в ужасном отчаянии, сходила с ума, но не позволила себя сломаться окончательно. Мне хотелось жить и бороться. Внутри я всегда знала, что не смотря ни на что, человек может быть счастлив. Нужно только идти вперед, не останавливаться.

Слава толкнул в новую профессию, полную конкуренции и зависти, с нечеловечески загруженным графиком, с требовательными и капризными заказчиками. И должна сказать — я справилась. Закалилась внешне, сумев внутри сберечь свое сердце живым.

Многие девочки рядом со мной не смогли. Они легко растрачивают себя и продают, считая такую жизнь вариантом нормы.

Пусть.

Но мне это не нужно. Я рада, что Сава и Даня появились вовремя. Спасли от очень рискованной поездки из которой непонятно кем бы я вернулась.

На экране смартфона мигают сообщения. Многие от журналистов, от моделей, от представителей брендом, лицом которых я являюсь.

На мне есть определенная ответственность. И мне нужно решить, что будет дальше.

Пролистываю заметки и сообщения, открываю ссылки на различные статьи, появившиеся буквально за пару часов. Кругом фото с места драки. Я между Савой и Даней и наши близкие отношения очевидны. В комментарии к постам, новостям даже не лезу. Как обычно грязи там не мерено.

Людям лишь бы накинуться на горячую тему и осудить. Вот сразу же. Не зная меня и моих мужчин лично, нам наверняка выносят приговоры в распущенности, ставят диагнозы и т. д.

Мне хватило и того, что я начиталась дома, когда убегала оттуда. В Москве все будет то же самое, только масштаб больше.

Отпиваю еще глоток кофе, захожу на свою страницу в инсте. Подписчиков увеличилось ровно вдвое. Еще немного и мой аккаунт станет миллионщиком.

Еще одно сообщение всплывает поверх экрана. Внутри фото нас троих из клуба, старые. Когда-то их сделали бывшие Дани и Савы. В груди неприятно теснит от нахлынувших воспоминаний. Сколько же боли я тогда пережила.

Но ничего, до сих пор жива… значит и сейчас справлюсь. Только больше никуда бежать не буду. Моя жизнь, мой выбор, моя ответственность. И я заставлю окружающих принять меня именно такой.

Если бы год назад я не потонула в стыде и ужасе, все было бы иначе. Мозг отматывает двенадцать месяцев, разворачивая передо мной иной вариант будущего.

В нем я не бегу затравленной жертвой в Москву, а возвращаюсь к своим мальчикам. Даю нам троим шанс. Мы боремся. Узнаем о моей беременности. Не знаю, возможно, даже переезжаем, чтобы растить малыша там, где нас лучше примут.

Моя жизнь была бы иной. В ней не было бы ни Стаса, ни боли, ни Авроры Савиной, известной модели.

Альтернативная реальность, в которой запуганная восемнадцатилетняя девочка не совершила роковую ошибку.

Слезы скатываются по щекам, так сильно хочется себя ту пожалеть, прижать к себе, успокоить. Не дать потеряться в пучине отчаяния.

Вина грызет, но мне нужно отпустить ее, иначе нормально жить дальше я не смогу. Даже самые ужасные трагедии нужно уметь пережить и отпустить. Дать себе еще один шанс, а не стать своим же палачом.

Боль утихнет. И может быть судьба сжалится и я стану мамой.

Но для начала пора перестать прятать голову в песок.

Даня сбросил мне наши фото из студии и я выбираю самую самую. Моя ладонь на груди Савелия, там, где чернилами навечно выбито мое имя. Мое рыжее солнце Даниил касается губами макушки.

В ту самую секунду меня пронзило давно забытым чувством безопасности. Любовь разлилась во всем теле. Отчаяние отступило.

Этот момент как драгоценный камушек, который я спрятала у себя в сердце, он будет меня греть и направлять.

Сейчас я поделюсь этим моментом со всеми.

Кусаю губы, набирая сообщение:

«Думаю, многих из вас интересует характер моих отношений с мужчинами на фото….»

Стираю часть сообщения, пишу заново. Смысл замалчивать и таиться дальше, лучше сразу имена. Все равно все узнают, точнее узнали уже из других источников.

«Мы состоим в полиаморных отношениях»

Вот, написала…

Выдыхаю и нервно выпиваю остатки остывшего кофе.

«Подробностей нашей личной жизни не будет. Спасибо за понимание»

Естественно, мою просьбу проигнорируют и будут терроризировать подробностями. Но я отобьюсь. Мы сделаем это втроем.

Да, полиаморы. Вот такие вот мы. Но на тайну личной жизни имеем право так же, как и все традиционные пары.

Перечитываю короткое, прохладное сообщение для подписчиков и глубоко вдохнув, нажимаю на кнопку публикации.

— Не спится? — взлохмаченный обнаженный Сава направляется ко мне, — что-то еще случилось? — телефон в моей руке явно его волнует.

— Да… — отвечаю, улыбнувшись, — вот, — протягиваю ему телефон с открытой страницей, где за минуту набежало больше сотни комментариев.

— Ух ты, — он присаживается рядом со мной. Тянет к себе на колени, — полиаморы, значит.

— Угу, — заглядываю ему в глаза, — скажи, что ты чувствуешь.

— Облегчение, — Савелий выключает телефон.

— Я тебе люблю, — обнимаю его за шею, позволяя оплести себя в кокон из крепких рук и ног, — очень сильно, безумно.

— И я тебя. Еще безумнее, чем ты меня.

— И ты понимаешь? Ты точно понимаешь, что мы втроем навсегда? Ты сможешь с этим смириться? Ты уверен?

— Да, — он пожимает плечами, — знаешь, — его ладонь переплетается с моей, — наши отношения — это не только секс, ведь. Люди, думая о нас, сразу же заглядывают в нашу постель, представляя что мы там вытворяем. Думаю проблема именно в этом, они не считают это нормой. Поэтому злятся, осуждают и позволяют себе оскорбления. Всех интересует постель.

Сава замолкает, касаясь кончиком своего носа моего лба:

— Но на самом деле постель — это лишь малая часть отношений. Мы не занимаемся двадцать четыре на семь сексом, не одержимы им. У нас есть куча других дел за пределами спальни. Мне нравится проводить время втроем просто за просмотром кино или готовкой, походом в парк, клуб, встречей с друзьями. У нас будет совершенно обычная жизнь с кучей бытовых вопросов. Сейчас вот купим квартиру побольше и будем делать там ремонт.

— Втроем, — у меня как-то неприятно сосет под ложечкой. Помню я ремонт, во время которого мои родители чуть не развелись. А тут сразу три человека будут решать, какой ламинат класть и какие шторы в спальню выбирать.

— Угу. Будем разбираться с твоим контрактом, снимать еще одну скандальную рекламу, чтобы были деньги на дорогих адвокатов, которые будут разбираться с делом против Стаса и его брата.

— Еще нужно отучить Даню от плохих привычек.

— Смотаться к родителям, их аж шесть человек. Так что грязный секс, на котором зациклена общественность будет не таким и частым.

— Серьезно?

— Шучу, частым. Но мы не будем трубить об этом на каждом углу, чтобы нам не завидовали.

— Ты начал так легко относиться к нашим отношениям, — фыркаю я, — а помнится ты с Даней даже подрался. Два раза.

— И еще ему наваляю для профилактики, — Сава вздыхает, — я принял, что у меня будет именно так. Ты я и Росомаха.

Тут Сава рассмеялся во весь голос:

— Спасибо тебе, до конца жизни будет чем Даню подъебывать.

— Ты не выносим, — качаю головой, тоже улыбаясь.

На столе вибрирует телефон Савелия.

— Стаса взяли при попытке пересечения границы, — он опустил ладонь с погасшим на телефоне экраном, — пытался свалить.

— И что теперь будет? — поджимаю под себя ноги.

— Для него точно ничего хорошего, — Сава возвращается к переписке, — наемники дали первые показания. Братьев ждет минимум срок за попытку похищения. Но я думаю сейчас все, кто раньше боялся и молчал, заговорят. И мы узнаем обо всех их подвигах.

— Теперь облегчение чувствую я, — прижимаю ладони к щекам, по которым текут слезы.

Неужели это правда? Все закончилось…

Мне приятно, очень…

Глаза не хотят открываться, пока все не закончится. Внизу влажно и хлюпает от ласк языком. Пальчики на ногах поджимаются, когда очень мягко накатывает оргазм.

По касаниям языка, пальцев, щекотке волос на моих бедрах я сразу понимаю, что это Даня.

— Ах, Даня, — выгибаюсь, распахивая глаза. Таращусь в потолок. Вот это утро у меня наступило.

Савы рядом нет. Я одеялом укрыта до самого подбородка.

Поднимаю край, выискивая утреннего сексуального маньяка. Взъерошенная рыжая голова тут же показывается между моих ног с самым невинным видом:

— Доброе утро, — шепчу тихо, ловя на себе игривый зеленый взгляд.

— Еще не доброе, — губы обхватывают мой сосок и немного оттягивают. Даня накрывает меня собой, нежно входя членом сразу глубоко, — а вот так, что ты думаешь? — дарит поцелуй с моим собственным вкусом. Движется расслабленно, глядя мне в глаза. Утягивает нас обоих под одеяло.

Мы оказываемся в жарком коконе. Сплетаем наши пальцы, сжимаем в замки. Двигаемся бедрами друг другу навстречу.

— Моя сладкая, — срывается с его губ. Лицом к лицу. Его лоб касается моего лба, дышим друг другу в рот. Касания губ, кончиками языков, тихий шепот пошлых комплиментов.

— Возьми меня сзади, — озвучиваю свое желание и тут же оказываюсь развернутой на живот. Даня подкладывает одну из подушек мне под бедра и входит сзади. Его пальцы сжимают мои бедра, тело полностью прижато ко мне. Душно и не хватает воздуха, но мне нравится.

Сжимаю пальцами простынь, он опять накрывает мои ладони своими, образуя замки. Дышит в шею. Прикусывает кожу, зализывает ее влажным языком.

— Даня, — глухо стону в подушку, сильнее оттопыривая попу. Член с пошлым звуком входит и выходит. Мышцы вокруг него пульсируют. Мне нравится чувствовать себя в его сладкой западне. Свет под одеяло практически не пробивается. Мы лишь чувствуем друг друга. На коже выступает пот, при движении тел мы перемешиваем его. Сливаемся воедино.

— Аврора, моя… бля, — Даня кончает на последнем мощном толчке и утягивает меня за собой. Он разряжается в меня, наполняя своим горячим семенем.

Улыбаюсь, потому что хочу родить от него ребенка. И от Савелия тоже. Очень надеюсь, что мой организм за год восстановился и у меня получится.

— Где Сава? — прижимаюсь к груди Дани. Мы уже вынырнули из-под жаркого одеяла и нежимся в послеоргазменной неге. Я вожу ладонью по его груди, прочесывая рыжую поросль.

— Уехал к адвокату, тот не смог выбраться к нам, — он зевает.

— Понятно, — настораживаюсь, — а сколько времени? — Подхватываюсь на ноги, с ужасом таращась в окно, из которого бьет яркий солнечный свет.

— Два часа дня, — Даня беззаботно разваливается на подушках, — вот это мы поспали.

— У меня съемка, черт.

— Ее отменили. На твой телефон с самого утра пришло сообщение от менеджера бренда. В связи с твоим официальным заявлением о связи с двумя мужчинами, они не готовы продолжать свое сотрудничество с тобой.

— Оу, — сажусь обратно на кровать. Тяну на себя одеяло, прикрывая грудь, — понятно. — Я знала, что не все захотят теперь со мной сотрудничать. И вот… первая ласточка. Дальше будет еще хуже, — а что, если и с вами не все захотят работать? — внутри холодеет от мысли, что я могла подпортить бизнес и своим мужчинам, — одно дело откровенная, провокационная реклама. И совсем другое наши отношения.

Даня перекатывается ближе ко мне. Утаскивает к себе на колени. Все мое тело кутает в одеяло, так что не выбраться и чмокает в нос.

— Да похуй, — зеленые глаза сверкают оптимизмом, — разберемся.

— Мне нужно обзвонить остальных заказчиков. Хотя бы тех, с кем были запланированы съемки до конца недели, — замираю на секунду, — Стас задержан. Получается делами никто не занимается?

— Его выпустили под залог, адвокат постарался, — Даня становится мрачным, как грозовая туча, — но это не надолго.

— А его брат? — нервно сглатываю.

— А вот его под залог не выпустили. Он при погонах, давлением заставил двух людей на удо совершить преступление. И они в этом признались. Конец ему.

— Это все ужасно, — бормочу себе под нос.

Нахожу свой телефон на кухне. Батарея в нем высажена нескончаемым потоком сообщений и звонков. Ставлю на подзарядку и делаю нам с Даней завтрак, а точнее обед.

Я не самый лучший кулинар в мире, но с омлетом справляюсь. Добавляю к нему полезные овощи и ставлю еду на стол.

— Спасибо, — Даня опять обнимает. Ему постоянно хочется меня касаться. И мне того же в ответ. Я изголодалась по теплоте и ласке за этот длинный год.

Едва телефон набирает десять процентов зарядки, звоню Савелию. Так соскучилась, что в груди подрагивает от эмоций.

— Привет, ранняя пташка, — улыбаюсь, едва услышав его глубокий озабоченный голос.

— Не такая и ранняя, я встал в десять, — хрипло смеется.

— А мы в два, — оборачиваюсь на Даню, — и я даже приготовила завтрак, правда, он почти съеден.

— Готовь еще один, сейчас буду.

Сава появляется через десять минут. Холодный с мороза, со снежинками на волосах и пальто. Стряхиваю их с него, целую в прохладные губы.

— Насколько все плохо или хорошо? — интересуюсь, наблюдая как он раздевается. Мне страшно услышать, что несмотря на все случившееся Стасу и его брату ничего не будет.

— Римов приезжал вместе со своей девушкой.

— Дашей? — удивленно поднимаю бровь.

— Да, она работала у Стаса.

— Еще до меня.

— Макс ее у Стаса выкупил, — Сава морщится, проходя в кухню и кивая Дане, — ее контракт за очень приличную сумму.

— Боже, — нервно расхаживаю по кухне. За моей спиной столько всего происходило, а я и не знала.

Хотя что уж тут, я и сама ни с кем не делилась — ни как к Стасу попала, ни про беременность не рассказывала. Боялась. Ведь не только Наташа была ему благодарна за все. И, несмотря на побои, предана. Довериться кому-то было страшно, а вдруг дойдет до Стаса, тогда вообще мне пришел бы конец.

— Даша хочет показать пример другим девочкам, чтобы тоже не боялись и писали заявления.

— Она молодец, — сажусь за стол. Вроде ничего не делала, а усталость навалилась адовая. Роняю лицо в ладони, вздыхаю, — учитывая всплывшую о нас правду, мне могут и не поверить. Мало ли я напридумывала или решила хайпануть и тут.

— Аврора, детка… — Даня подрывается со своего места и пересаживается ко мне.

— Мне неважно, поверят ли конкретно мне. Главное, чтобы от ответственности Томиновы не отвертелись.

— Без шансов, — Сава садится с другой стороны.

Целую обоих и чувствую, как из центра груди поднимается тепло. Оно разливается по всему моему телу.

Это счастье, спокойствие и уверенность в будущем. Я нашла свое место в жизни. Пусть на чей-то взгляд спорное, но созданное именно для меня.