Ледышка для двоих

Глава 22

Савелий

На все доводы Дани хочется наплевать. Шибануть дверь с ноги, залезть в тачку и выжать на полную, чтобы добраться до Стаса. Протянуть руки к его худой шее и сжать. Так сильно, чтобы глаза выкатились. Вломить кулаком под дых, протащить по асфальту мордой. Каждую кость в его теле раскрошить.

Я даже слышу хрипы и писклявые стоны в своей голове. Верю, что они принесут мне удовлетворение.

Но мягкие ладошки, цепляющиеся за меня, заставляют опомниться. Теплое дыхание у сердца, шумные вдохи и выдохи, повлажневшая от слез футболка. Аврора жмется ко мне как маленький потерянный котенок. Ищет защиты.

Моя поломанная девочка. Ее тело дрожит в моих руках и передает эту дрожь мне. Страх. Боль. Неуверенность. Для нее все зыбко. Туманно. Она цепляется за меня. И я уступаю.

Злость никуда не девается. Она прячется глубоко, чтобы получить выход позже. Вдыхаю через нос и держу кислород в легких так долго, как могу. Заставляю себя одуматься и стопорнуть.

— Я позвоню, — Даня не отходит. Смотрит на меня, пытаясь понять, мне действительно можно доверять или сорвусь.

— Давай, — отвечаю эхом, перебирая волосы Ледышки между пальцами. Они гладкие, как шелк. Я сутками могу это делать.

— Отцу. У него должны остаться хорошие контакты в Москве, он тут учился.

— Да, точно, — киваю как болванчик. Надо сосредоточиться на реальной помощи, Даня прав.

Если сломаю ублюдка — легко могу сесть. Ни Авроре, ни мне или Дане это не поможет.

— Посиди со мной, — Аврора приходит в движение. Медленно пятится к дивану, утягивая меня за собой. И я иду за ней, как теленок привязанный.

Опускаюсь, откидываюсь на спинку. Позволяю Авроре окутать меня своим запахом и теплом. Малышка прижимается к боку. Дышит уже более спокойно и расслабленно. Пальчиками тонкими по шее моей гладит, к лицу прикасается.

— Савушка, — шепчет тихо, — пожалуйста. Мне и так тяжело, что сама влипла, вас втягиваю. Если из-за меня случится что-то ужасное с кем-то из вас, я же не переживу. Ты понимаешь?

— Понимаю, — еле ворочаю языком.

Да, головой понимаю. А кулаки чешутся.

— Спасибо, — русая светлая головка устраивается на моем плече, — за все. Что нашли. Не забыли.

— Тебя забудешь, — из груди вырывается нервный смешок. Боже, умеют же женщины себя недооценивать.

Она душу из нас выняла из обоих и думает, что могли забыть. С ума свела….

— У тебя тату, — на майку поверх надписи ложится ладонь, — с моим именем.

— Да, — кладу свою поверх ее.

— Рядом с сердцем.

— Да.

— Я решила — что была для вас игрушкой. Вы дрались за меня, как за какой-то трофей. Не были осторожны, будто вас не волновала, что со мной станет, если вдруг... - голос Авроры дрожит и срывается, — и я убедила себя, что вы откажетесь от меня, как и все после разоблачения. Злилась на вас и боялась звонить. Ведь… Драться за ту, кого все считают распущенной шлюхой — глупо.

— Черт, — перед глазами темнеет. За нашей дерьмовой войной мы действительно забыли о многом. Вели себя как бараны. И у Авроры для сомнений были причины. Испуганная, осмеянная, отвергнутая она сломалась. Если бы мы сумели вовремя Аврору найти, то убедили бы в своей серьезности, поддержали. Помогли.

Но…

Такого шанса судьба нам не дала.

— Прости, мы вели себя как идиоты. Мы оба старше и должны были быть умнее и осторожнее, тогда бы ничего не случилось. Мы не можем исправить прошлое, — мягко сжимаю ее ладошку, — но будущее, оно все еще в наших руках.

— Звучит хорошо, — Аврора доверчиво поднимает на меня свои серые глаза. Больше не льдинки. В них теплится надежда и облегчение.

Да, малыш. На этот раз два твоих долбаеба обязаны справиться.

И первый взрослый шаг в наших отношениях — это моя выдержка. Стас пока будет ходить с целым лицом.

— Отец дал номер своего университетского друга, — Даня появляется из кухни с чашкой кофе, — Алферов один из лучших адвокатов в Москве. Папа сам ему набрал и попросил заняться нашим делом. Он возьмется, но есть условие.

— Какое?

— Аврора не пойдет на попятную. Даст все показания, которые потребуются, — друг подходи к нам, на Аврору смотрит серьезно, — и только так.

— Я дам, — малышка отвечает решительно. Садится на диване с выпрямленной спиной, — обещаю.

— Тебя никто не сможет запугать, — присев на корточки, Даня смотрит на нее сверху, — но есть вероятность, что многое всплывает.

— Правда о нас? — ее голос дрогнул и стал тише.

— Да, разборки были громкими. Достаточно просто навести справки и все вскроется. Стас подобной возможностью облить нас грязью не побрезгует.

— А что, если мне не поверят из-за прошлого? — Аврора тянет рукава кофты вниз, нервно сжимая ткань. В глазах опять смятение.

— Поверят. Мы будем рядом.

— Хорошо, — она кивает. Вижу, все равно сомневается, но заставляет себя преодолевать свою нерешительность.

— Даже если дело мы проиграем, — разворачиваю ее к себе, — условия контракта будут выполняться под нашим надзором. Одна ты никуда не поедешь. Или я или Даня будем рядом. Всегда. Столько, сколько понадобится. Контракт всего на четыре года, так?

— Да, — Аврора кивает с облегчением.

— Вот, трагедии не будет при любом раскладе.

— Спасибо, — ладошки обнимаю мою шею и заплаканное лицо утыкается в щеку. Чувствую соленые поцелуи на коже. От прикосновения ее губ тут же ведет. Все ее тело через одежду чувствую.

— Хочешь отдохнуть? — спрашиваю сдержанно и глухо. Мне как последнему озабоченному еблану хочется совсем не этого, но я пытаюсь держаться. Сжимаю ее кисти за шеей и отцепляю от себя, — думаю сегодня тебе лучше остаться у нас. Мало ли Стасу придёт в голову поехать к тебе.

— Да, — она быстро смаргивает. Нетерпеливо облизывает губы и смотрит на мои. Отводит взгляд в сторону.

— Спальня одна, она сразу налево, — Даня беспардонно укладывает свою рыжую голову Авроре на колени, подставляясь под ее ладони, — там, правда, белье не свежее. Я перестелю тебе.

— У тебя тут все не свежее, — не могу сдержаться. Как можно жить в таком бардаке вообще? Лучше бы ко мне поехали, хоть и дальше. Тут кроме дивана находиться где-либо опасно. Бутылки, пустые коробки из-под еды, носки, футболки. Даже трусы. Если бы не Аврора, я бы свалил отсюда, как только вошел.

— Заткнись, у меня горничная заболела.

— Не пизди, она сбежала, как только увидела объем работ, — брезгливо морщусь, — у тебя точно свежее белье есть?

— Комплект в шкафу, — цедит Даня. Плечи от смеха ходят ходуном, — и даже пара чистых футболок в чемодане завалялась. Как раз тебе и Авроре.

— Спасибо, — щеки малышки порозовели. Юркий язычок скользнул между губ, делая их влажными.

И я прекрасно понимаю, что она сейчас крайне уязвима. Что ей от нас нужна помощь, поддержка, а не наши похотливые фантазии. Что пользоваться ее положением нельзя.

Но… остановить себя крайне сложно.

— Ты в душ хочешь, наверное, — выдаю быстро.

— Яяя, да, — неловко усмехается, прижимая ладони к лицу, — сходила бы.

Даня с трудом отодвигается в сторону, давая Авроре возможность подняться. На меня бросает хмурый взгляд.

— Ты же не собираешься воспользоваться ее уязвимым положением? — провожаю взглядом девичью фигурку, пока та не скрывается за поворотом.

— Святой апостол Петр, — Даня поднимется на ноги. Упирает руки в бока и смотрит на меня, — может ты домой поедешь, а?

— Нет, — верчу головой, — я Аврору с тобой наедине не оставлю. И в этом бардаке тоже.

— Бля… — закатывает глаза свои бесстыжие, — ты же сам хочешь.

— Мы не животные.

— Звучит не очень уверенно, — усмехается Даня, — пошли, в кухне были большие мешки для мусора.

— Грязное белье собирай сам, — брезгливо кошусь на носок, торчащий из-под кровати.

— Ой бля, — огрызается и сваливает.

Быстрая уборка занимает двадцать минут. Даня выносит два больших пакета на улицу. Грязное белье отправляет в небольшую прачечную за ванной. Проветриваем комнату и я выбрасываю все сигаретные пачки и зажигалки, которые нахожу. Аврора нашлась, так что оправдания его курению больше нет.

— В машине целый блок, — саркастично комментирует Даня.

— И его выкину. В офисе больше не куришь, в моей машине тоже. Что еще Алферов сказал?

— Что будет очень грязно, учитывая сферу в которой крутится Стас. Желтая пресса умеет раздуть скандал и на пустом месте, а когда есть повод…

— Я готов, — отвечаю уверенно, — а ты?

— Мне на мнение социума всегда пох было, — он пожимает плечами, — с таким отцом как у меня, знаешь ли, очень сложно было сохранить розовые очки. За рюмочкой другой он любил вечерами рассказывать о своих делах. И я рано понял, что чистеньких не бывает. Грешки есть у всех, — Даня хохотнул, — и чем белее пальто человек на себя нацепил, тем больше гнили внутри по факту. А я всего-то хочу Аврору и не против, что она будет жить с ними обоими. Перетопчется общественность, не прогнусь.

Доставка еды приехала быстро. Для Авроры заказали несколько полезных блюд — рыбу, овощи, пп-десерты.

— Пицца, — она появилась в кухне вместе с ментоловым запахом геля для душа. Босые ножки прошлепали к столу, — с утра не ела.

Пальчики подхватили большой треугольник, оттягивая полоску сыра. Белые зубки отхватили приличный кусок:

— Вкусно и чисто, — повеселевшие глаза оценили быструю уборку, — горничная заезжала?

— Угу, большая, рычащая, Савелием зовут, — Даня вытащил из пакета суши, — мы не знали, что ты сейчас любишь.

— Учитывая мой график, я ем все, что успеваю схватить.

Аврора принялась за поглощение пиццы. Села от нас немного в стороне, то и дело поправляя сползающий ворот большой майки на плече.

Заталкиваю в себя горячий кусок мяса, жую не чувствуя вкуса. Пытаюсь не смотреть, но…

Длинные ноги так и притягивают к себе внимание. И проступающие через майку соски. И рот, в котором исчезает пицца. Аврора жует, то и дело стирая соус в уголке губ, слизывает его с пальцев. Делает это дико сексуально.

Хотя в ней для меня все сексуально. И пучок влажных волос на голове, и каждый поворот головы, и вздохи. Комок сексуальности, а не девушка.

— У тебя тут, — Даня подходит к Авроре. Слишком близко на мой взгляд. Пальцем стирает соус с подбородка и облизывает.

Прежде, чем я успеваю его остановить, тянется к губам Авроры и впивается в них поцелуем.