Ледышка для двоих

Глава 23

Аврора

Сбежать в ванную было правильным решением. Тут у меня получилось перевести дух и хотя бы немного уложить мысли в своей голове.

Я снова с ними.

Целый год я запрещала себе думать о них, вспоминать, фантазировать. Вырезала свое прошлое, словно ножницами и продолжила жить дальше.

Не идеально, на пределе своих эмоциональных, а часто и физических возможностей, но хоть как-то.

Модельный бизнес меня не зацепил ни с первого, ни со второго, ни с тысячного раза. Мне было очень сложно. Я одна из тех, кто любит оставаться в тени. Именно этим мне всегда и нравился дизайн — ты творишь, создаешь нечто неординарное или просто удобное, все восхищаются плодами твоего труда, но центром внимания конкретно тебя не делают.

Здесь же тебя жадно, под микроскопом рассматривают ежесекундно. Оценивают внешний вид, состояние кожи, каждый поворот головы. И если что-то не так — обязательно укажут. Модель на самом деле — это лишь вешалка для дорогой одежды. К ее чувствам не прислушиваются. Так думают модельеры и женщины, которые эту одежду покупают. И так думают богатые мужчины, когда хотят попользоваться нашей красотой. Мы для них объекты. Шикарные и престижные, но игрушки.

За год я увидела весь парад человеческих пороков. Ко многому привыкла. Травля, которой меня подвергли дома, перестала казаться чем-то кошмарным, ведь теперь я знала — бывает и хуже. Намного.

Долго стою под расслабляющим теплым душем, позволяя всем своим мышцам отпустить скопившееся внутри них напряжение. Мне хорошо сейчас. Я под защитой.

Сава и Даня очень четко дали мне это понять.

Они будут рядом. И это значит — бояться мне нечего.

Жуткая паника, которая окутывала при одной только мысли о том, что я останусь со Стасом наедине ушла. Он не тронет, больше не ударит.

От эмоционального насилия можно защититься хоть как-то. Тупо не слушать, пропускать мимо. Но когда сильный мужчина поднимает на тебя руку — шансов нет. Ты превращаешься в растерянное, запуганное нечто, больше не женщину. Ты жертва.

Он бил меня пять раз и каждый эпизод я помню до мелочей. Помню и хочу забыть. Но часто вижу в снах и вытравить из своей головы не могу.

Выключаю воду, стираю ладонями воду с лица перемешанную со слезами.

Я больше не жертва. Рядом с моими мужчинами я снова смогу стать сильной. Стать собой.

Промакиваю свое тело полотенцем, долго смотрю в зеркало — оттуда на меня смотрит возрождающаяся к жизни девушка. В глазах виден блеск. Он еще на донышке где-то, но обязательно заполнит меня полностью. Губы растягиваются в робкой улыбке. Пальцы поглаживают кожу.

За год она стала нечувствительной совсем. Меня залапали.

Я вообще не принадлежала себе, а визажистам, которые каждый раз рисовали мне лицо. Бесчисленным экспертам красоты — парикмахерам, стилистам, дизайнерам одежды, фотографам, менеджерам. Всем, всем, всем. Только не себе.

Каждый мог подойти и бесцеремонно одернуть, поправить, подвинуть или переставить. Вторгнуться в мое личное пространство, словно его нет вообще.

Я даже немного пила, чтобы избавиться от стресса. Но алкоголь сделал только хуже. Он толкал к поступкам, за которые потом было стыдно, утягивал в депрессию глубже.

Мне очень хотелось стать сильной и независимой, но оказалось, что это не всегда возможно. Стас сделал меня еще более слабой, чем я была до него. Он превратил меня в растерянного бездомного котенка, которого можно шпынять.

Но внешне да… я производила впечатление.

Надеваю на себя майку Дани, который услужливо оставил ее на постели в спальне. Белье он тоже успел переслать.

Да уж, в отличие от Савелия слово "порядок" ему чуждо. Хорошо, что существуют горничные.

Иду по коридору на запах еды. Аппетит крутит желудок зверски. Парни замолкают, стоит мне только войти.

— Пицца, — краду из коробки большой горячий треугольник с колбасой и сыром. Кусаю с удовольствием.

— Вкусно и чисто, — оцениваю приведённое в порядок пространство. Или я долго плавала или тут клининг пронесся вихрем, — горничная заезжала?

Даня ухмыляется:

— Савелием зовут, — вытаскивает из пакета суши, — мы не знали, что ты сейчас любишь.

Мы. Говорит за двоих. Они вообще за год стали намного ближе. Это видно по тому, как общаются, как понимают друг друга с полуслова. Мое исчезновение их сблизило. Оказалось, это было их горе. Они меня не забыли…

Сажусь немного поодаль, пытаюсь преодолеть внутреннее чувство вины. Каким бы был этот год, дай я им шанс?

Жую задумчиво. Поднять глаза на парней сил нет.

— У тебя тут, — Даня возникает рядом со мной. Его палец касается моего подбородка, подхватывая каплю соуса. Он слизывает ее, напряженно наблюдая за мной.

Сглатываю и чувствую себя в майке на голое тело, уязвимой. Столько ходила практически голой на публике, казалось привыкла. А тут... По телу начинают табунами носиться мурашки. Даня хочет меня и даже не прячет этого.

Он и раньше не скрывал. И когда смотрел на показе, и потом в клубе, и на съемке. Там я вообще не могла дышать. Из-за них обоих. Савелий сжирал меня взглядом не меньше.

А их прикосновения и знакомые запахи... Они выбивали меня из реальности.

Втягиваю судорожно воздух, когда его губы накрывают мои. Даже пискнуть не успеваю. Ток от губ несется намного ниже и заставляет низ живота налиться тяжестью. Хорошо до одурения. Правильно.

Его теплые губы касаются настойчиво. Рука давит на затылок, не позволяя отодвинуться. Но я бы не и не стала, не смогла.

Я знала, что близость между нами будет. Я ее хотела. И все равно получилось неожиданно.

Откладываю пиццу на стол на ощупь. Тянусь к Дане руками, требовательно обхватывая шею.

Больше ни о чем не хочу думать. Все важные решения завтра. А сегодня я буду принадлежать им.

Даня тянет на себя, заставляя поднялся на ноги. Рукой отодвигает коробки на столе, часть сметая на пол. Дышит шумно, со свистом.

В глазах полыхает огнище, в котором я хочу сгореть. Одним рывком Даня усаживает меня на стол голой попой, сжимает требовательно ягодицы.

Он молчит. Но в глазах есть все, что мне нужно знать. Я нужна ему больше, чем вода заблудившемуся путнику в пустыне. Он изнывает, одержимо прикасаясь и рассматривая.

Тянусь пальцами к его джинсам. Вытягиваю из них майку и запускаю ладони под ткань. Касаюсь голого напряженного живота. Кожа к коже.

Лицом вжимаюсь ему в грудь, тяну запах. Одурев, смотрю Дане в глаза, блуждаю взглядом по комнате в поисках Савелия. На стуле, где он был, его нет. За Даней тоже.

Он же не ушел?

По позвоночнику бежит холодок, но тут же превращается в горячий поток лавы, стоит мне почувствовать его ладони на своей спине.

Савелий тянет на себя и укладывает спиной на стол. Его лицо склоняется над моим. Зависает. В глазах сосредоточение и мука. Да, он пытался дать мне время, немного пространства. Не хотел нажимать.

И я ценю этот его жест. Но хочу другого.

Притягиваю его к себе, целуя первой. Сразу с языком, чтобы почувствовать вкус.

Кожу начинает холодить, когда ткань хлопковой тонкой майки едет вверх. Язык Дани ласкает мою грудь, всасывает кожу, очерчивает ареолы сосков.

Внутри расплескивается нега. Хочется еще и еще. Чувствовать их в себе. Оплетаю корпус Дани, который уже без майки ногами. Выгибаюсь, подставляясь под поцелуи.

— Малыш, мы не хотим заставлять, — словно через вату доносится до меня голос Савелия. Он нежно зацеловывает шею и прикусывает ушко. Дрожит от возбуждения, но пытается себя контролировать.

— Пожалуйста, я хочу, — ловлю его лицо в ладони. Облизываю подрагивающие губы, касаюсь своим носом его, — я думала года будет достаточно, чтобы забыть.

— Точно нет, — Даня целует шею с другой стороны.

— Нет, — качаю головой и прикрываю глаза. Отдаюсь ощущениям, что возрождаются во мне снова. Кожа пылает под их поцелуями и прикосновениями.

Даня спускается ниже и целует внутреннюю сторону бедра. Мои ноги закинуты ему на плечи. Савелий ласкает грудь. Так много и сладко. И мне одной.

Даня касается языком влажной промежности, скользит кончиком между губок и задевает клитор. Тело тут же подбрасывает от острой ласки.

— Боже, — вырывается из меня стон. Тяну майку с Савелия, позволяю ему избавить меня от своей. Хочу как раньше — наши обнаженные тела, общее дыхание, запах тел.

Даня выпрямляется, вжикает молнией и смотрит сверху. Зрачки расширены. Он касается упругой головкой меня там. Насаживает на себя медленно до упора. У меня от чувства наполненности перехватывает дыхание.

— Данечка, — всхлипываю.

Бедра медленно приходят в движение. Он отклоняется, покидая меня почти полностью и снова погружается до упора. Дискомфорт проходит быстно, я слишком влажная и хлюпающая.

Царапаю Савелий спину, тянусь рукой к брюкам, чтобы нащупать вздыбленную ширинку. Пальцами пытаюсь справиться с ремнем, но они совсем непослушны.

Савелий прекращает мою возню и делает все сам. Расстегивает ремень, приспускает белье и кладет мою ладонь на горячий подрагивающий ствол.

Хочу их обоих, вместе, даже если пока не готова к этому физически.

Даня разгоняется, ударяя меня бедрами быстро и четко. Стол под нами шатается и скрипит. Плотное скольжение внутри закручивает вихрь. Там полыхает, дрожит и сжимается. Меня всю выгибает до ломоты.

Любуюсь им из-под полуприкрытый век. Рыжий, весь в веснушках. Грудь гладкая, лишь жесткая дорожка волос спускается к паху. Тоже рыжая. Даня так прекрасен, что мне хочется съесть его глазами. Лизнуть блестящую от пота кожу.

Позволяю Саве отвлечь себя поцелуями. Ласкаю его ладонью, ощущая бархатную головку толкающуюся в нее.

Чувственное безумие захлестывает. Хочется тормознуть оргазм, но не получается. Слишком давно его в моей жизни не было.

Тело пронизывает долгой судорогой. Вскрикиваю Савелию в рот и неотрывно смотрю ему в глаза. Не отпуская меня, прижимая ладонью к столешнице, Савелий впитывает все мои эмоции. Пьет их.

Пара движений и Даня разряжается мне на живот. Ведет ладонью по влаге, размазывая. Взгляд у самого осоловелый.

Савелий бросает в него моей майкой, на что Даня усмехается и вытирает мой живот. Наклонившись, целует в губы.

На этом все, Савелий теснит его, хватая меня на руки. Чтобы не упасть, обхватываю его руками и ногами. Кладу голову на плечо, наблюдая за двигающимся следом за нами Даней.

Похоже, он опять готов продолжить. Неопавший член говорит именно об этом.

Но у Савы свои планы. Он укладывает меня на спину. Чувственно целует в губы, переворачивает на живот.

Входит в мое тело сразу же. Вскрикиваю, ведь после оргазма внутри все очень чувствительное.

— Прости, я буду нежным в следующий раз. Сейчас не могу, — выдыхает на пределе.

Чтобы убрать все сомнения, оттопыриваю попу и прижимаюсь к его паху, насаживаясь как можно глубже. Я готова к нему любому.

Савелий реагирует незамедлительно резкими толчками. Кусаю одеяло под собой, чтобы не орать, настолько мне хорошо. Его ладони сжимают грудь. Тело полностью накрывает мое, словно запирая в ловушку. Мой железный человек. Мой...

Даня смотрит на нас со стороны. Мне вдруг страшно, что вид нашего секса может его оттолкнуть или заставить ревновать. Но в глазах любопытство и возбуждение.

Сава доходит до пика быстро, в самом финале утягивая и меня. Мышцы сладко сжимаются вокруг его члена. И Савелий чуть не теряет контроль, успевает выйти из меня в самый последний момент. Ягодицы обжигает горячими брызгами.

Разворачиваюсь на спину и тянусь снова за поцелуями. Касаюсь губ, солоноватой шеи, царапаю зубами кадык.

Матрас рядом прогибается и Даня тянет меня к себе. Как бы ни было идеально, соперничать хотя бы немного они будут всегда. Это в их характерах.

Ну и пусть, главное, чтобы они сходились в главном.

Отвечаю Дане, потом опять Савелию. Прикрываю глаза, но все равно различаю их касания и поцелую.

— Хочу вас обоих, — говорю тихо и смущенно. Утыкаюсь в плечо усмехнувшемуся Дане. Мое заявление после двух пережитых оргазмов может быть и слишком самонадеянно, но мне нужно.

Словно это замкнет круг, сотрет неудачный год и мы сможем начать с того момента, на котором когда-то расстались.

— Аврора…

Хорошо, что в комнате включен лишь свет ночника, иначе я бы не решилась.

— Никаких табу, да? — спрашиваю с сомнением.

— Никаких, — шепчет Даня в губы, — хочу твой рот.

— Ты будешь первым, — перекидываю ногу через его бедра. Не смотрю в растерянные глаза. Действую.

Обвожу пальцами грудные мышцы. Оставляю на них поцелуи и спускаюсь ниже. Даня обожает оральный секс, я помню. И не думаю, что в этом что-то могло поменяться. Со мной ему его всегда хотелось, Даня с него начинает. Я же не знаю как приступить к минету, когда на меня смотрит Сава.

Целую живот Дани, его мышцы подрагивают. Кулаки сжимают одеяло под ним.

— Блядь, — он хрипло матерится, наблюдая как я располагаюсь между его ног и обхватываю член ладонью. Веду с нажимом вверх-вниз, рот сам приоткрывается. Мне хочется почувствовать его вкус.

Смущенно перевожу взгляд на Савелия, который наблюдает за моим лицом. У него нет брезгливости, член опять стоит и Сава прижимает его ладонью.

Коротко выдыхаю и наклоняюсь. Обхватываю солоноватую головку, на которой много моего вкуса. Втягиваю в себя, пряча зубы, чтобы не поранить нежную кожу.

Глубоко не получается, но я помогаю себе рукой. Компенсирую энтузиазмом.

Робко смотрю Дане в глаза. Там пьяно отражается похоть и восхищение. Он накрывает мой затылок ладонью, показывая как лучше. Делает это мягко, но уверенно.

— Черт, стоп, — втягивает носом воздух, — а то мы до главного не дойдем, — манит меня ладонью к себе и помогает опуститься сверху. Чувствую его размер каждой мышцей.

— Скажи стоп, если будет неприятно, — раздается из-за спины. Сава прижимается, перехватывая меня рукой за тело. Его пальцы ныряют в мой рот за влагой и я послушно посасываю, смазываю их слюной. Затем Сава распределяет слюну вокруг тугого колечка.

Он делает все медленно. Один палец, два, три. Мне хорошо даже от этих манипуляций. Постанываю, цепляясь в его руку, с удовольствием наблюдаю за Даней, который откинулся на подушках и еле держится.

Савелий медленно вводит головку члена внутрь. Мне так невыносимо туго, что я выдаю долгий стон. Хватаю ртом воздух и пытаюсь выгнуться, чтобы было удобнее.

Член двигается все глубже, заставляя все мое тело взмокнуть. Капельки скатываются по позвоночнику и груди. Мне жарко.

Чтобы было синхронно, мне приходится самой двигать бедрами. Сначала совсем немного, но потом все больше.

Невыносимо хорошо. Ощущения удваиваются, заставляя разум покинуть мое тело. Я один сплошной комок удовольствия.

Животный, первобытный, пусть даже неправильный.

Теперь мне плевать. Главное, что эти двое мужчин меня принимают такой, какая я есть.

— Как хорошо, как мне хорошо, — шепчу пересохшими губами. Сава поворачивает мою голову, засасывая мой рот. Жестко целует, — а тебе?

— Подозреваешь, я симулирую? — тихо и саркастично на ухо.

— Нет, ааахххх, — Савелий двигается сам и Даня одновременно подкидывает свои бедра вверх.

С меня словно чеку срывает и выстреливает. Тело заходится в дрожи, удерживаемое их руками. Внутри разливается горячее и я понимаю, что они оба кончили.

Не сдержались. Но я и сама не могу. Разум помахал мне ручкой.

Падаю на постель между ними. В неге прикрываю глаза, зажатая с двух сторон. Я хочу побыть абсолютно счастливой до самого утра.

Утро наступает резко, глаза открываются в пять без будильника. Раз и я включилась.

— Еще один день сурка, — изучаю белый потолок. Смотрю направо, налево, улыбаюсь. Сава и Даня рядом.

Кусаю гудящие губы и облизываюсь.

И пусть мою треклятую работу никто не отменял, с сегодняшнего дня все будет иначе. Парни обещали.

Я под их защитой.

Оба еще дрыхнут. Даня на спине звездой, Сава на животе, смяв подушку под щекой. Большие и серьезные, но во сне такие милые.

Выскальзываю из постели, чтобы сходить в душ и привести себя в порядок. Первая съемка через два часа в другом конце города. У меня есть час на себя и час на дорогу.

Вчера я была не до конца откровенна с парнями. Это гложет и вызывает чувство вины. Но сказать правду — означало подписать Стасу смертный приговор еще вчера. Савелия бы точно ничто не остановила. Даже закрытая железная дверь квартиры. Правда стала бы последней каплей.

Как сказать ее сегодня, не знаю. Но сделать это надо. Когда начнут копать мое прошлое — она обязательно вылезет и будет лучше, если все ее дружно переживут уже сейчас.

— Доброе утро, — Даня появляется на кухне в одних трусах. Он тянется всем телом. Заспанный, со взъерошенной головой и красивым стояком в трусах, — ранняя бесстыжая пташка.

— Оу, — прикрываю ладонью рот, тут же краснея от воспоминаний, в которых я ублажала Даню им.

— Но это была только закуска, — обойдя стол, он нависает надо мной сзади. Обнимает за плечи и целует в висок, — ночью мы будем делать это долго и одновременно.

Я тут же вспыхиваю еще ярче. Одновременно, значит.

— Сава спит? — вздрагиваю, когда руки Дани ползут по моей только что надетой кофте. Кофе отодвигаю от себя подальше.

— В душ пошел. Успел первым, гад. Зато я первым успел к тебе.

— Да… — шумно выдыхаю. Моя чувственная пробудившаяся сторона требует продолжения. Она изголодалась по мужскому вниманию и теперь наверстывает. Если бы можно было, я заперлась с ними в квартире на месяц, чтобы восполнить нехватку.

— Аврора, насчет вчерашнего.

— О чем ты? — В голове плывет, когда его руки задирают кофту и начинают ласкать мою грудь через лифчик. Пальцы мягко поглаживают соски.

— Я кончил в тебя, — прикусывает мое ушко.

— Да, точно, — все возбуждение тут же падает на ноль. Убираю его руки со своего тела и берусь за кружку с кофе, — нужно это обсудить.

— Я не хочу, чтобы ты с этим что-то делала. Если залет — значит так и должно быть.

— Не будет никакого залета, — пальцы от напряжения сводит. Я вся начинаю мелко дрожать. Страх из прошлого дает о себе знать фантомными болями во всем теле.

— Ты на контрацептивах?

— Нет.

— Тогда беременность возможна.

— Вероятность практически нулевая, — выдаю глухо.

— Почему? — в кухне появляется Савелий. В полотенце и с влажными волосами.

— Есть причина, — вяло смотрю на него. Не понимаю, как открыть рот и сказать ему правду. Им обоих.

— Аврора, ты пугаешь, — Даня разворачивает стул рядом со мной и садится. Его руки, свешенные со спинки, касаются меня, — не молчи, детка.

— Я не молчу, — на нервах подскакиваю на ноги. Разворачиваюсь. Цепляюсь за кухонную столешницу руками, — я не понимаю, как сказать. Не хочу говорить.

— Аврора, — в голосе Савелия нарастает тревога.

— Через месяц после того, как я приехала в Москву, тест показал две полоски. Я была беременна, — говорю, глядя на свои ладони. Не могу смотреть на парней.

— Была, — Даня повторяет шёпотом.

— Я сказала Стасу. Он должен был понять, что моделью в ближайшее время я работать не смогу. Он должен был меня отпустить, я собиралась что-нибудь придумать. Даже поехать домой, если вариантов не будет никаких.

— И?

— Через два дня у меня началось кровотечение прямо на занятиях по пластике, — всхлипываю, закусывая губу, — в больнице диагностировали выкидыш и взяли анализы.

— Боже, мне жаль, — Савелий срывается с места, разворачивает к себе и крепко обнимает.

— Ты не понимаешь, — выворачиваюсь из его объятий и отхожу, — я плакала в палате, не могла поверить, что это случилось, — перед глазами как сейчас стоят больничные белые стены, запах лекарств, безразличные слова врачей, — а врач, он… Он сказал «Зачем так убиваться, когда сама абортивную таблетку выпила?». Таблетку, слышишь? А я не пила ее.

— Стас был единственным, кто знал о твоей беременности? — Сава спрашивает ледяным тоном.

— Да, он отрицал все. Они с братом как-то договорились с врачами и меня выписали, слушать никто не стал, — силы меня покинули. Я осела на пол. Мне опять захотелось забиться в угол, прореветься.

— Я дура! Дура! Знала, что Стас хитрая тварь. Уже тогда поняла. Надо было бежать, позвонить вам, родителям. Сделать что угодно, но не надеяться, что он меня отпустит.

— Аврора, — Савелий сгребает меня на руки, обнимая и прижимая к своей груди, — тише, милая. Мы рядом. Ты ни в чем не виновата.

— Малыш, — сбоку садится Даня и тоже обнимает, — тебе было всего восемнадцать, ты прошла через ад, уехала, напоролась на этого козла. Не уверен, что тогда ты вообще была в состоянии думать.

— Я должна была ради ребенка. А я не справилась. Вы не представляете, как часто я о нем или о ней думала. Считала месяцы, сколько могло уже исполниться. Целых три месяца было бы малышу, если бы он родился.

— Черт, я его убью, — Сава сжимает лицо, — слышишь?

— Нет, — качаю головой, чувствуя влажные дорожки на своем лице, — ты не будешь подставляться. И Даня тоже. Я без вас не смогу. Пообещайте, — требую.

— Аврора.

— Пожалуйста, — говорю тише, целуя лицо Савелия. Смотрю на него пристально, — пожалуйста.

— Твою мать, — он зажмуривается, — хорошо.

— Даня?

— Мы его посадим, — отвечает он, — но почему ты сказала, что сейчас залет невозможен?

— Вероятность мала. После выкидыша были осложнения и могут быть сложности с зачатием. Так сказал врач частной клиники, где я потом наблюдалась.

— Мы найдем врачей, все еще будет, — Даня целует меня в волосы.

— Да, обязательно, — киваю, — когда вы рядом, я могу поверить в любое чудо.

После сказанного мне становится легче. Долгое время я хранила свою тайну внутри. Она буквально сжирала меня. Чувство вины не отпускало.

После выкидыша я перестала чувствовать себя полноценной женщиной. Я бы не сделала аборт, сама бы ни за что! У меня отобрали будущего малышка, разбили мечты. Растоптали. Мне не хотелось мужского внимания больше. Да вообще ничего. Я действительно стала красивой вешалкой для одежды. Неживой.

Стас пытался подсунуть меня под каких-то своих клиентов, но после жестких истерик отстал. Даже побои ему не помогали меня убедить. Так что Стас дал мне время пережить свое горе и успокоиться.

До Европы. Там я должна была справиться или сама или с психологом. Модель с дополнительными услугами приносит ему намного больше денег. И Стас терять их не собирался.

— Нужно ехать, — поворачиваюсь к часам, — у меня съемка. Очень важная.

— Я с тобой, — Савелий помогает мне подняться и встает следом.

— А я к адвокату, — Даня задумчиво смотрит на нас, — Сава, без глупостей. Я не хочу платить ему еще и за то, чтобы тебя вытаскивал.

— Я буду держать себя в руках, — он скрывается в спальне. Говорит уверенно, но меня на это не купить. Страшно подумать, что будет, если Стас заявится на съемочную площадку.