Ликвидатор Историй. Книга I.

Глава 5. Обычные разбойники, или...?

---------------------------------------------Примечание Автора----------------------------------------------------

Привет, Читатель! Мне очень важно именно твоё мнение, по поводу этой моей работы. Если тебе что-то не нравится или режет глаз, напиши мне об этом в комментариях, чтобы я не делал таких ошибок впредь. Ну а если уж книга тебе нравиться, не забудь поставить лайк и написать комментарий. Мне будет очень приятно)

----------------------------------------------Конец примечания----------------------------------------------------

Часть 1.

— А ты в ком смерда увидел, уважаемый? — вкрадчиво поинтересовался я, доставая топорик из петли. На моё лицо, сам-собой наполз хищный оскал, и я шагнул вперед.

Отпрянув, от неожиданности, немного назад, помещик набычившись, спросил сквозь стиснутые зубы: — А кто ты, если не смерд? Ходишь тут с крестьянками под ручку, — кивок головы в сторону притихшей Аськи, — Сабли или меча я у тебя не вижу, да и одет ты не как благородный. — Скривив в усмешке губы, демонстративно ткнул он пальцем в сторону топора.

— Аська, ступай-ка ты домой, и принеси мою саблю, а также свиток который лежит на столе.

— Да, барин. — отлипнув от меня, она кивнула, и подхватив покупки, припустила в сторону дома.

А дворянин при словах о сабле, каком-то свитке и обращении дочери кузнеца ко мне как к барину, немного побледнел и стал угрюм.

— Если ты так хочешь, чтобы эта девка сбежала, а ты геройски пожертвовал собой, то спешу тебя расстроить. Я знаю местного помещика, и думаю он не сильно расстроится, если два лживых смерда будут зарублены моей шашкой. Сдвинув при этих словах брови он двинулся на меня.

Я, растянув губы еще больше, шагнул в ответ и начал обходить его по кругу, ища бреши в обороне. Вообще, я мог просто метнуть в него топор, и он при той боевой стойке, которую занял, никак бы не увернулся. Вот только этот топорик, я приобрел совсем недавно, поэтому мне нужно к нему привыкать. А в этом очень хорошо помогает бой. В своих силах я был уверен, его одного я могу победить и голыми руками, просто сблизившись и свернув шею. Так что с улыбкой на лице, я окунулся в свой первый бой насмерть в этом мире.

Моей непривычной для этого мира стойке помещик хоть и удивился, но похоже решил списать на неопытность. И решившись наконец, напал. Взмахнув шашкой над головой, он обрушил мне ее на плечо. Ну точнее хотел обрушить, разрубив пополам, да вот только меня уже там не было. Уйдя вправо от клинка, я замахнувшись, отвесил с молодецким хэканьем пинок под зад этому горе-рыцарю. Крякнув от такого пенальти, мужик резко развернулся, при этом взмахнув шашкой метя мне в шею. Хм, неплохо. Но недостаточно.

Чуть скосив взгляд на начавшую собираться толпу зевак, я отбил удар. Топор, пройдясь с приятным перезвоном, вдоль клинка шашки, врубился в кисть помещика, оставив его без большого пальца. Взвыв, благородный, выпустил оружие из ослабевшей руки, но тут же, левой рукой, выхватил из-за спины дорого украшенный кинжал. Через мгновение передо мной снова стоял воин, готовый биться до конца, хоть и с нерабочей правой кистью. Одобрительно хмыкнув, я отошел чуть назад, и под удивленными взглядами, уже немаленькой толпы зрителей, отбросил топор в сторону. Дворянин, недоуменно на меня посмотрев спросил:

— И зачем ты отбросил своё оружие, воин?

— Хо, минуту назад я был тупым олухом. А стоило только оттяпать тебе палец, я уже воин, — и взяв у подбежавшей наконец Аськи свои саблю и свиток. Прицепив, под обалдевшим взглядом помещика и толпы, ножны с оружием на пояс, я обратился к нему:

— Вот теперь у меня есть сабля, только вот, зачем мне ее носить с собой, каждый миг, уважаемый?

— Так ясно зачем, для подтверждения своего статуса и самообороны!, — вскрикнул он, при этом поняв, что бой окончен, он стал перебинтовывать свою кисть.

— Пф, свой статус я подтвердил на словах, а для самообороны, мне и топорика хватило, — с улыбкой указал я, на валяющейся в пыли палец аристо.

— Кхм, мда. Тогда позвольте представиться, Помещик Кирилл Куйбышев. — стушевавшись от моих аргументов, решил он плавно перевести тему.

— За меня скажет бумага, Куйбышев. — состроив каменное лицо, протянул я свиток.

А пока, при чтении, лицо помещика вытягивалось по мере прочтения записки от Феликса, я продолжил:

— А так-как дуэль состоялась, и Вы проиграли, по праву победившего, я возьму Вашего коня со всей поклажей и Ваш кинжал с ножнами. Охреневший то-ли от моих регалий, то-ли наглости, ведь по факту он не говорил, что сдаётся, помещик заторможено кивнул. Подойдя к нему, я забрал назад документ о моём посланничестве, а также кинжал и ножны к нему у аристо. И уже подойдя к коню, я остановился, так-как меня позвал Кирилл Куйбышев:

— Ваше преосвященство, — при этих словах вся толпа удивленно охнула, и поклонилась мне. А потом все стали быстренько расходиться, словно забыли выключить свои средневековые утюги. Хм, не знал, что люди так реагируют на высшую касту жречества.

— Дозволите ли Вы мне забрать письменное налоговое поручительство графа. И простите меня, за то что я на Вас напал.

Подумав для вида пару секунд, я покровительственно махнул рукой. Рассыпаясь в благодарностях, мужик быстренько забрал документ и поклонившись, пошел в сторону поместья наместника.

Осмотрев пустую площадь где остался только я, мой новый био-мопед черной масти, Аська и палец помещика, я хмыкнул, и повел коня в сторону дома, по пути подобрав топор и засунув его на место.

Часть 2.

Рядом с калиткой меня и Аську поджидал очень переживающий здоровяк, отзывающийся на имя Антон. Как только мы подошли ближе, он обнял взвизгнувшую девушку, и с благодарностью посмотрел на меня. Я ему улыбнулся, и пошел в дом, перед этим привязав коня к забору. Собирать вещи. А пока я складывал свои пожитки в вещевой мешок, задумался.

По факту, я имел полное право грохнуть того помещика, но не стал. Во-первых, смысла особого в этом не было, а просто так я никогда не убивал. Странно это слышать от того, у кого за спиной сотни надгробий? Вообще-то да.

Множество моих коллег или вообще ничего не чувствуют при лишении жизни себе подобного, или же чувствуют удовольствие. Ко вторым частенько приходили люди из Тайной канцелярии, с вопросом: А где Вы были в период с восьми до одиннадцати вечера? Сходили с резьбы короче, и становились обычными маньяками.

Я же, когда жил в приюте и был эдаким гангстером местного розлива, убил семерых. Трое из этой семерки, были моими конкурентами, которые хотели вывести меня из игры и сами грабить в том районе где я работал. А четыре задушенных трупа, в мужском туалете приюта принадлежали тем еще г*ндонам. Сами нигде не работали, но вот понасиловать девушек в темных кладовках или толпой отнять честно заработанные деньги — это всегда пожалуйста. Ну да и черт бы с ними, я уже в пятнадцать лет не имел никаких иллюзий о человечестве, вот только они решили, что отжать деньги у меня — это отличная идея. Решив не делать резких движений, я тогда отдал им деньги. А на следующие утро из туалета выносили четыре трупа. Те у кого была хорошая память, а также неплохо варила голова, больше ко мне не лезли. А тупым хватило пары сломанных носов и сломанной в трех местах ноги.

Когда я прошел отбор в кадетский корпус, и поступил в это учебное заведение, оставил грабежи. За все время обходился максимум тяжелыми телесными, если кто-то докапывался в рюмочной. А потом была война, где смерть повсюду.

Потом два года спокойствия и Корпус Ликвидаторов. Там я окунулся в омут крови и насилия с головой, вынырнув только через тридцать лет. Не прошло и месяца, как я уже так сказать снова стою в гордом строю несущих смерть. Киллеров. И если честно, то к крови на своих руках за 50 лет своей богатой практики привык.

Да вот только стараюсь лишних душ в объятья Бездны не отправлять. А то, что этот помещик негодяй там, или еще кто... Ну, это жизнь. По сравнению со мной, он просто мальчик с перочинным ножом, что только учуял запах крови. Я же, древний монстр, которому просто неинтересно, кто и кого в какой позе. Вот если покуситься на меня, мой ближний круг или же моё имущество, тогда и поговорим.

И нет, Аська для меня не ближний круг. Молча выйдя из дома, я махнул желавшему что-то сказать кузнецу, и отвязав коня, запрыгнул в седло. Стукнув по бокам Тень, как я решил назвать коня, отправился в путь. До Тибра, а там посмотрим.

Пять часов спустя...

Солнце уже начало клониться к горизонту, когда я проехав посевные поля, доехал до начала леса. Прикинув, что еще часа три до заката, я решил проехать еще час по лесу и уже обустраивать лагерь. По дороге, я собрал достаточно много различных трав, но по-настоящему ценных или нужных мне, там не было. Может до заката или по утру в лесу найду чего-нибудь интересного. Отхлебнув из фляги неплохого местного вина, я начал осматриваться. Что-то меня напрягало в лесу последние минут двадцать. Никаких привычных звуков. Ни единой птички, да и зверье не шибуршит как до этого вдалеке.

Неожиданно, с дерева в шагах пяти от меня взвилась стайка мелких пташек. На одних рефлексах, свесившись с коня, я пропустил над собой две гудящие тени. Стрелы, или же болты. Плохо. На мне даже кожаной жилетки нет, не то что кольчуги.

Соскочив с заволновавшейся Тени, я ринулся в ближайшие кусты, и уже там резко затормозил. Перед мной стояла тройка мужиков с дрекольем, а у одного еще и колун был за поясом. Тати. Вот только странные какие-то. У всех на лица намазюканы углем стремные руны или типа того. Решив пока забить болт на эти странности, я выхватил топор левой рукой, а саблю правой. А бандиты тем временем опомнившись, стали меня обходить с трех сторон. Понимая, что могу в любой момент получить в спину такую-же палку или стрелу, я решил закончить все по быстрому.

Отклонив саблей тычок первого, я отрубил его кисть, и пнув в грудь, ушел перекатом вправо. Вовремя. Там где я стоял теперь торчала плохонькое копье, полностью из дерева, вот только моим потрахам было бы глубоко насрать, сталь в них или заточенная ветка. Встав на ноги, я метнул топор в того, кто стоял дальше от меня и тянулся к своему колуну.

Топорик легко вспоров тряпье на груди разбойника, и с треском лопающихся от перегрузки ребер, вошел в грудь. Больше не обращая внимания на крики валяющегося без кисти первого, я крутанув саблю, двинулся ко второму. Он, поняв, что товарищи больше не помогут, повернулся и крича оставшимся товарищам, что ему нужна помощь, хотел было побежать. Но его прервало лезвие сабли, словно росток, проросшее из его груди. Стряхнув с оружия затихающее тело, я пошел в сторону дороги, по пути вбив кадык, так и стонущего на земле однорукого, каблуком в глотку. Вырвав из трупа второго мертвеца свой топор.

А на дороге уже выстроилась стенка из пяти «копейщиков» с рогатинами и с такими-же раскрашенными харями, прикрывая позади стоящих лучников, в количестве двух штук. А командовал всем этим сбродом мужик в кольчуге и с неплохим перначом. Дубинкой с стальным, рифленым набалдашником то-бишь. Улыбнувшись от всей души, от чего-то вздрогнувшему атаману банды, я, покручивая топор и саблю, зашагал на встречу этому «воинству».

Свистнув полетели стрелы, повернувшись боком, тем самым сокращая площадь возможного поражения, я пропустил одну стрелу прямо перед своим носом, а вторая вообще пролетела где-то над головой. Похоже один из лучников, вообще просто пуляет стрелы в «ту степь», развернувшись я, все еще улыбаясь побежал на колья. В самый последний момент уйдя кувырком в ноги одному из бандитов.

Разрезав сухожилие на левой ноге копейщика, я вскочил на ноги, и напрягая все группы мышц начал резню. Отбить кол метящий мне в лицо, вспороть живот противнику слева, увернуться от третьей стрелы и обломать четвертую, торчащую из ноги, присесть на корточки, увернувшись от бокового удара перначем и разбить колено мужику с дубиной. Кувырок в сторону, и я около лучников. Разрубив горло замешкавшемуся бандиту, и развернуться ко второму. Плечо пронзила резкая боль. Метнул топор во второго лучника, пробив ему голову.

Достав из плеча нож, я повернулся к остаткам банды. Главарь хмурясь покачивал перначом, понимая, что его банде в любом случае конец. Двое мужиков с кольями, бледнели, потели, но стояли рядом с предводителем. Двое калек выли от боли обхватив свои ноги, а мертвец истекал кровью и дерьмом из вспоротого живота. Метнув в одного из копейщиков нож, я побежал на второго. Отведя саблей древко в сторону, я резким ударом с оттяжкой отрубил голову бандиту.

Увернувшись от дубинки главаря, я отпрыгнул назад, но позорно врезался в стоящего сзади мужика, который пытался выдернуть застрявший нож у себя из плеча. Прокатившись полтора метра по дорожной пыли, я первым делом свернул шею ошарашенному мужику, который валялся рядом. Уйдя перекатом влево, я оглянулся. Вовремя ушел, через мгновение на том месте, где была моя голова, образовалась воронка, а главарь местных бандитов, матерясь сквозь зубы поднял свой пернач от земли. Но поздно. Я уже был на ногах с ножом в руке. Где сабля? Валяется на дороге, выронил пока кувыркался по земле. Улыбнувшись, предчувствуя победу, мужик пошел на меня. Первый удар дубинки пропустил над собой, а больше сделать я ему уже и не дал. Сблизившись с ним я выпрямился, и заехал ему в подбородок кулаком, а пока он не очнулся провел серию ударов, лоу-кик, правой в челюсть, левой в печень, правой в челюсть и снова лоу-кик. Мужик завалился, словно срубленный дуб. А я шипя от боли тряхнул левой рукой. Совсем забыл, что у этого типа кольчуга была.

Подойдя к коню, которому кстати похоже было абсолютно-поеб*ть кто и с кем там дрался, я отвел его с дороги, и привязал к дереву. Вернувшись на дорогу, я первым делом связал главаря и перевязал двух его, скулящих подчиненных. Потом оттащил их к дереву, где и оставил. Обобрав пленников и трупы, которые скинул в ближайший овраг, я стал обладателем: неплохой кольчуги, снятой скорее всего с како-нибудь путника, пернача, пары хороших метательных ножей и кошелька с монетами. Если сложить с теми деньгами, что были у помещика на коне и остатками с «набора новичка» подаренного Феликсом, я стал гордым обладателем 136 золотых и 235 серебряных монет.

Закончив с делами, я решил, что пора мне уже ставить лагерь. Отвязав коня, и закинув двух пленников на него, всхрапнувшего от такого обращения, я водрузил главаря себе на плечо и пошел вглубь леса. Пройдя примерно метров семьсот, я скинул заматерившегося от такого обращения атамана с плеча, и стал разгружать Тень.

Скинув всех бандитов в одну стонущую и матерящуюся кучку, я стреножил и привязал лошадь к дереву. Достав нож, я пошел в сторону примолкших и побелевших от боли и страха пленников.

— Задолбали орать, — сказал я и наклонился над первым.

— Эй, мужик, ты чего! Не надо меня убивать! Я все рас..., — заткнулся этот придурок, только когда я засунул кляп из куска его одежды ему в пасть. Ну нах*я я бы их тащил аж до сюда, если бы хотел просто прирезать?

Проделав такую-же операцию с остальными, я уже в тишине стал заниматься лагерем. Собрал хворост, и коры. С помощью огнива зажег огонь, расстелил свой плащ, подобрал нужную пару палок, и повесил на них котелок при помощи третьей, лежащей на двух воткнутых в землю палок. Побродил вокруг поляны и в триста двадцати шагах от лагеря нашел ручей, обновив воду в флягах. Вернувшись, положил на уже прогретый котелок вяленое мясо, лук, и туда же закинул картошку.

Посолив это все безобразие, я залил его водой. Ну не умею я готовить. А пока суп-кошмар гурмана потихоньку закипал, я пошел в сторону бандитов...