Ликвидатор Историй. Книга I.

Глава 8. Таверна "Весёлая Тыква".

Часть 1.

Подойдя к усатому и довольно-таки пухлому для воина таможеннику, я спросил:

— Добрый день, уважаемый. Сколько стоит въезд в славный город Тибр?

Осмотрев меня цепким взглядом, который больше походил на взгляд торгаша подсчитывающего сколько с тебя можно поиметь денег, чем взгляд воина, он, немного подумав, дал ответ:

— И тебе не хворать наемник, — хо, похоже меня приняли за солдата удачи. Оно и к лучшему. Меньше знает страж порядка — крепче спит потенциальный нарушитель этого самого порядка, — за груженную лошадь налог в серебрушку. За себя самого платить ненужно. Если хочешь вести торг на рынке, обратись в торговую управу. Трехэтажное каменное здание на торговой площади, не ошибешься. Если впервые в городе, а это так, кто же еще назовет его славным, если только нездешний? — ощерился этот экскурсовод кривой улыбкой, в которой не хватало пары зубов,

— То кратко по правилам: Людей не убивать, иначе штраф если убил невольника в размере двойной цены, если убил свободного человека — виселица. Конечно-же если ты жрец или благородный, то обойдешься штрафом семье и в казну города, но не того мы с тобой полета птицы. За воровство платишь штраф в размере стоимости вещи ее владельцу, да еще столько-же, ну и в казну десятую часть от суммы выплаты. Если денег нет — с одной из рук можешь попрощаться. Поединки могут устраивать только зрелые мужчины, и только если присутствует блюститель закона, который согласился судить данный поединок. При случайном убийстве, ты должен рассказать о случившемся первому встречному человеку, достигшему совершеннолетия. Если ты этого не сделал, то преступление автоматически считается умышленным. Если свидетелей обратного нет, это виселица. Остальные законы ничем особо не отличаются от правил других городов. Добро пожаловать в Тибр!, — и забрав плату, служивый уже хотел было уйти, но я задал интересующий меня вопрос:

— А не подскажет-ли достопочтенный страж порядка и закона, — заговорщеским полушепотом спросил я, — Где можно найти не особо людный, но добротный постоялый двор или таверну для усталого работника ножа и топора?, — и протянул ему золотой, в качестве премии так сказать.

Удивленно меня осмотрев, словно видит в первый раз, и воровато оглядевшись, страж приблизился ко мне на расстояние вытянутой ладони, взял монету, и наклонился над ухом, — Да ты бы хоть сказал сразу, что из этих. Короче, ваша местная братия, — на этих словах он запнулся и нервно сглотнул, — Обитает в северной части города, на улице Переулков. Как пройдешь ворота, поверни влево. По самой широкой улице дойдешь до магазина трав и зелий, и там снова свернешь налево. Пройдешь четыре дома, и справа увидишь таверну «Весёлая Тыква», вот в неё тебе и надо. Заходить как и везде, с черного хода., — и отойдя от меня на шаг он уже громче, чтобы нас услышали его подчиненные, добавил,

— Вот так и дойдешь до гостевого дома «Никифор и сыновья», и спасибо за серебрушку, уважаемый путник.

Я кивнул, и запрыгнув на Тень, поехал в указанном направлении. Похоже меня приняли за члена какого-то тайного общества. Чтож. Думаю хуже не будет, если я пройдусь до той таверны, и если меня она устроит, в ней и остановлюсь. Мне нужно спокойное, тихое местечко, и думается тайное общество тех о которых я пока ничего не знаю, обитает как-раз в таком. В крайнем случае, я могу просто сказать, что ошибся местом и уже ухожу. Скривив губы в усмешке, я сам не поверил своим словам.

Оглядевшись, я пришел к выводу, что внутри город все-же поухоженней и чище чем я себе представлял. Основная дорога, была вымощена диким камнем, шириной метров пять, и на удивление чистая. По крайней-мере по ней не бегали крысы, и не стекало дерьмо. Домики были вполне себе добротные. Не сказал-бы что прям богатые, но зажиточные точно.

Свернув с основной улицы влево, я поехал по более как я понял бедному району. Дома тут были все деревянные, с сеном вместо крыши, но сеном свежим, а не гнильем, что обычно лежит на крышах бедняков. Хорошее сено тоже стоит денег. Больше двух этажей дома не поднимались, но в принципе для семьи мелкого торгаша или ремесленника этого хватало.

С чего я решил, что тут живут именно они? Так части дома, что выходили лицом к дороге, почти у каждого были переделаны в лавки-мастерские и маленькие магазинчики с разными товарами. Была даже одна пивнушка. Горожане выглядели довольно-таки зажиточными, но без роскоши. На лицах почти всех не было кислого выражения лица или морды аля "я кирпич«,за исключением пары подозрительных типов в дорожных плащах и капюшонах. Кстати детей было маловато. Но скорее всего малышня сидела дома с матерями, а более взрослые помогали готовить ужин или отцам по работе. Вон в одной гончарной лавке трудилось аж пять сыновей разного возраста, отец семейства и дедок. Прям семейный бизнес какой-то, а не маленькая лавка с посудой.

Дойдя до лавки где продают травы, с примечательным знаком баночки с каким-то снадобьем и пучком травы, я уже было повернул влево как и говорил стражник, но решил сначала посетить сей магазинчик. Товар посмотреть, да и надо травы которые я насобирал реализовать в звонкую монету.

Спешившись, я привязал Тень к перилам от крыльца. Взяв все мешочки, собранные в один мешок, я поднялся по деревянным, видевшим не одну сотню ног ступеням и толкнул дверь. Пройдя внутрь я вдохнул запах различных трав, и выдохнув, осмотрелся. Через окошко свет проливался на полочки, с различными баночками и склянками, а с потолка по краям помещения свисали пучки трав с бирками. В дальнем углу был дубовый стол, за которым сидел пожилой мужчина с проседью в висках. При этом его кожа была намного более темного оттенка, чем у урусов или нордов. Подойдя ближе я разглядел на нем вышивной халат, а также забавную шляпу, стоящую торчком, из красного бархата. Приподнявшись со стула, дедок завел разговор:

— Приветствую, уважаемый, Вам нужно что-то конкретное? — подслеповато прищурился старик.

— Добрый вечер. Я пришел, чтобы предложить Вам свой товар в виде трав. — честно ответил я.

— Молодой человек, Вы пришли к самому известному травнику этих мест, Усаму Айша. Если Вы решили принести мне сена, что растет на Вашем подворье, не стоит тратить время. — нахмурившись, сказал этот крайне уважительный, но вспыльчивый дедок. Похоже его тут частенько пытаются нагреть, хех.

— Нет достопочтенный Усаму, — Помахал я рукой, словно отмахиваясь от грязных инсинуаций, — Я деловой человек и ручаюсь за свой товар. Между прочим у меня даже есть Болотная Ингва и Чабречный Крон.

Уважительно посмотрев на мешки, старик хитро прищурился. И уважительно предложил мне присесть на второй стул, что стоял в углу. А через пол часа я вышел из лавки крайне злой на ушлого старикашку, ведь когда он понял, что обманывать его никто не собирается, решил уже на*бать меня самого. Ох как мы на друг-друга орали и пучили глаза. Он доказывал что за «это сено» можно получить не более десяти золотых, я же клял его всеми известными мне ругательствами и уперто говорил, что Синевец Пашнецкий стоит не менее двадцати. В итоге моего внутреннего хомяка грел кошель с сотней золотых, а жаба квакала, что пару новых ядов, можно было-бы купить подешевле в другом месте. Но я так устал за этот день, что мысленным пинком отправил её в далекие дали, отвязал коня и поехал уже наконец в сторону таверны.

Часть 2.

«Веселая Тыква» оказалась двухэтажная, немного потрепанная таверна, состоящая из бревен сосны, и крышей из черепицы. Эдакого средневекового шифера. Но, как и говорил усатый начальник КПП, я прошел в темный переулок, вместо того, чтобы войти в парадные двери, сколоченные из досок ясеня, и довольно сильно чем-то подпаленные. Переулок был на удивление чист, для обычной подворотни, да и мочой тут не особо-то и воняло. Хотя, ели это вход в закрытую часть дома, для особых гостей, тут нет ничего удивительного. Дойдя до неприметной дверцы, которая расположилась рядом с тупиком, я четко постучал три раза. Маленькая бойница, до этого закрытая деревянной заслонкой, отворилась и из нее на меня уставилось два пристальных, карих глаза.

— Чего надо?, — угрюмо спросил грубый мужской голос, с нотками хрипотцы.

— Путнику нужно место для ночлега, а также еда для утоления голода, — решил я сыграть в непонятного, но вежливого человека. При этом характерно звякнув мешочком с золотыми. А когда глаза охранника заблестели от запаха наживы, то приподнял полу телогрейки, показывая эфес сабли. Интерес и азарт в глазах сменились удивлением и растерянностью. — Я готов платить звонкой монетой. Но учтите, уважаемый. Сталь у меня не хуже золота.

— Простите, господин, не сразу увидел саблю. — торопливо ответил мужик и открыл дверь. — Вход как и всегда, пять серебряных монет. — сказал он. протягивая руку.

— Хорошо. И да, этого разговора небыло. — сказав это, я протянул ему золотой, и характерно звякнул эфесом сабли о ножны.

— Конечно-же, уважаемый! Вас я никогда и не видел, заходил лишь неразговорчивый путник в плаще и капюшоне на голове. — благодарно поклонился плешивый, но еще крепкий мужчина. — Ваш конь будет накормлен, и отведен в стойло.

Кивнув привратнику, я взял свой скарб, и прошел по короткому коридору до еще одной двери. Потянув ручку на себя, я открыл дверь, и вошел в зал, освященный лишь парой люстр, от чего он казался мрачноватым.

В зале гулял крепкий аромат алкоголя и табака. От запаха последнего, мои ноздри затрепетали от восторга, а я обрадовался, что наконец смогу покурить. Ведь если кто-то тут курит, значит табак есть, и его можно приобрести. Сам зал тонул в мраке, который кое-как разгонял свет, что давали две люстры. Одна из них висела в дальнем конце зала от двери, освещая стойку бара, за которой стоял мужчина лет тридцати, с длинными черными волосами собранными в хвост на затылке. За местным барменом на стене висели полки с выпивкой разных сортов и крепости.

Справа от стойки была лестница, ведущая на второй этаж. На стенах висели разные головы зверей и черные полотна ткани, на которых были вышиты различные узоры золотой и серебряной нитью. Второй источник света висел в центре зала, на несущей балке. Освящал он херовенько, но столы, еду с бутылками на них, а также стулья с посетителями было худо-бедно видно. Посетители кстати на моё появление внимания особо не обратили, продолжая выпивать и веселиться. Была правда одна проблемка, куртизанок на которых я так надеялся тут не было. Но ладно, в принципе можно завтра сходить в обычный бордель.

Пройдясь сквозь весь зал, я присел на стул за барной стойкой, скинув свой вещь-мешок рядом. Вопросительно посмотрев на меня, черноволосый мужчина уточнил:

— Добрый день. Вам выпивки или еды с выпивкой, и какую именно?

— Вина на твой вкус, дорогого, и еды. Чего-нибудь мясного. Кстати, комнату тут снять можно? — спросил я доставая кошель и готовясь отсчитать нужную сумму.

— Хорошо, сейчас организую. По поводу комнаты, да можно. За еду с вином один золотой и девять серебряных, а за одноместную комнату, лучшую которая есть, нужно заплатить еще три золотых монеты. Или Вам ту, что попроще? — улыбнулся мужчина.

Отсчитав пять золотых, я положил их на столешницу. И под вопросительным взглядом бармена, пояснил, — За сервис, уважаемый. И да, комнату мне ту, что получше. — одобрительно хмыкнув, мужик сгреб деньги, и дал мне ключ.

— Можете пока я накладываю еду, занести вещи наверх. Дверь четвертая слева, бадья с горячей водой для мытья входит в стоимость. И да, у нас не принято расхаживать с саблей и топором наперевес. — кивнул он на моё оружие.

— Учту. — сухо сказал я, и поднявшись, подхватил мешок. Дойдя по скрипучему полу до лестницы, я еще раз окинул зал, убеждаясь, что тут и вправду если кто и носит оружие, то только скрытно, пошел наверх. Дойдя до нужной мне комнаты, по освященному свечами коридору, я отпер дверь и зашел внутрь.

Комната оказалась довольно просторной, правда увидел я это, только когда чертыхаясь нащупал подсвечник и зажег сначала на нём три свечки, а после и на остальных подсвечниках проделал тоже самое. В правом углу комнаты стоял дубовый стол, с чернильницей и перьями. Над столом висело единственное в комнате, зарешеченное окошко. На дощатом полу был постелен ковер из шерсти, а на нем расположился маленький стоик с двумя резными креслами. Также тут расположилась двухместная кровать, застеленная шкурами, и шкаф для вещей в левом углу.

Пройдя внутрь и закрыв за собой дверь, я положил мешок с вещами в шкаф, снял топор с саблей и всей сбруей креплений и положил их на столик.

Немного подумав убрал и кинжал, так-как он будет сильно бросаться в глаза. Скинув с своих плечей плащ, который как оказалось работал только если одеть капюшон. Сняв стеганку, я немного подумав, одел плащ снова. А то в телогрейке жарко, но вот кольчугу чем-то прикрыть надо. Прицепив кошель с десятком золотых, я оставил все остальные деньги завернутыми в телогрейку, а её в свою очередь убрал в шкаф. Конечно защита сбережений так-себе, но хоть что-то. Поправив нож, закрепленный за спиной и скрытый плащом, я открыл дверь.

И сразу понял что что-то не так. Вместо обычного веселого смеха, что раздавался в зале, когда я уходил, сейчас там слышался больше издевательский гогот, чем весёлый. Да и голоса были не те, что говорили раньше. Закрыв дверь на ключ, я тихо ступая, стал спускаться вниз. Остановившись на пол-пути по лестнице, я присел, чтобы из-под потолочных перекрытий увидеть, что происходит в обеденном зале. А там, скорее всего вновь прибывшие гости, окружив какого-то пацана лет эдак двадцати, толкали его к друг другу словно мячик, при этом отвешивая судя по лицу, болезненные пинки и затрещины. Гости эти были довольно-таки сильно выбивающиеся из местного «населения» таверны.

Если все остальные посетители носили неприметную одежду, и старались даже смехом, особо не привлекать к себе внимания. То эти типы словно кричали «мы явно очень агрессивные еб*наты». Волосы у всех семерых были коротко стрижены, или же вовсе обриты. Одежда была в основном кожаная или из грубой, плотной ткани. За поясами каждого висел охотничий нож, но жопная чуйка настойчиво шептала, что минимум топорик или тесак, в полах одежды найдется у каждого первого. и вот эти типусы сейчас с задорным гоготом, пинали свою жертву. И я бы просто прошел мимо, сев за стойку, и начав пить вкусное вино закусывая его горячим мясом.

Вот только один момент не дал мне этого сделать. На плече избиваемого был вышит герб. Голубой щит. На нем в потрескавшийся и истекающий кровью камень был воткнут меч с красными прожилками на лезвии. А меч тот окружал огонь. Знак культа Унар-аша. Религии Феликса, моего нанимателя. И кажется он меня просил помогать по мере возможностей его последователям и жрецам, за отдельную плату разумеется.

Эх. Ужин похоже откладывается. Выпрямившись, я похрустел шеей и начал спускаться по лестнице. Подойдя к этим типусам на расстояние трех метров, я широко улыбнулся, и громко спросил:

— А какого черта, в это приличное заведение, пустили стадо свиней, даже не удосужившись при этом их запечь и приперчить?

Через мгновение наступила гробовая тишина, и в этой тишине на меня посмотрело несколько десятков пар глаз. Семь вытаращенных в изумлении. Одни с пола, заплывшие от слез, с мольбой. Из-за барной стойки с явным интересом. И из зала десяток смотрело. Кто с отрешенным интересом, кто как на почему-то еще ходящий труп, а кто с легким сочувствием.

— Слышь парень, а ты кто такой? — спросил самый массивных из этой братии, сдвинув кустистые брови и делая шаг мне навстречу, доставая тесак из-за пазухи.

— Официальный посланник Феликса Гардензия де Аргала, с полномочиями Первого меча культа Унар-аша, Василий Кречет! — громко ответил я, делая такой-же встречный шаг к бугаю...