Ликвидатор Историй. Книга I.

Глава 9. Трап наоборот.

Часть 1.

Интерлюдия.

Мирослава, младшая жрица культа Унар-аша.

Закутавшись поплотнее в дорожный плащ, я обошла очередную пьяную компанию головорезов, и пошла дальше, вниз по улице. Что тут, на улице Переулков, забыла хрупкая девушка, тем более сейчас, в ночь? Так все просто. Мне нужно было сегодня встретиться с жрецом Унар-аша в этом городе, носящем название Тибр. Только вот когда я пришла на место, чтобы передать послание из столицы княжества Волгинского, жреца там не было. Зато там присутствовали десять послушников Вераса под предводительством младшего жреца.

После того как я скрылась от погони, я не раз похвалила себя за предусмотрительность. Ведь скорее всего меня пасли от самых ворот города, и знали где остановилась. Поэтому в ту таверну я не пошла. Попетляв по темным переулкам Тибра, я двинулась в северную его часть, насколько я знаю, там есть таверна для таких как я. Вообще наёмные убийцы, воры и прочая тёмная братия не особо любит собираться в одном месте. В каждом городе есть свои гильдии, банды, а также одиночки.

Вот только город на всех общий, а заказов иногда не хватает, поэтому конкуренция и старые обиды — обычная действительность для таких слоёв населения. Вот только есть такие заведения, обычно одно на город, как «Веселая Тыква». Там могут собираться все, и при этом чувствовать себя в относительной безопасности, за счёт подкупленной стражи и негласных правил. Хотя скорее не правил, а традиций, но их нарушение тоже не влечет за собой ничего хорошего. В этих заведениях часто встречаются конкурирующие банды, заклятые враги и просто вздорные ребята которые в силу профессии ещё и не прочь помахать кулаками, а иногда и чем посерьёзнее.

Поэтому в заведениях такого типа не принято иметь при себе оружие, кроме ножа или тесака за пазухой. Для самообороны. Туда не заглядывает стража так-ка ей платят солидные «налоги», а крупные чиновники сами иногда делают заказы через такие вот таверны, на своих конкурентов или просто мешающих людей.

Конечно иногда случаются «чистки рядов», но чаще это происходит с какими-нибудь одиночками за которыми никто не стоит, или же сливают самых бесполезных членов банд, и то только для того, чтобы у стражи был вид бурной деятельности, а в тюрьмах присутсвовали члены разных банд, которые делают репутацию, деньги и новые связи для своих группировок.

Мирослава уже не в первый раз посещала такие места, поэтому знала о них многое. И вот как-раз женщинам там посложнее чем мужчинам, могут заинтересоваться другие посетители со вполне себя понятными целями. А так-как она была частенько одна, потому что была сама способна выполнять заказы и миссии, что давал старший жрец, ей приходилось применять некоторые маскировочные приёмы. Так, с лёгкой руки одного цирюльника, вместо длинной и красивой косы, что она носила до шестнадцати лет, теперь уже с десяток зим она носит короткие волосы на висках и затылке, а сверху небольшую чёлку, густых серебристых волос. Она была довольно-таки симпатичной девушкой, но за счет постоянных тренировок, и практически плоской груди, она смахивала скорее на смазливого пацана лет двадцати, чем на молодую девушку двадцати шести лет от роду.

Дойдя по переулку до нужной двери, я постучала как везде и принято три раза с одинаковым интервалом. За дверью послышалось недовольное ворчание, шаги, и на меня из-за маленького окошка уставилась пара явно раздраженных глаз.

— Кто такой, чего надо? — хрипло спросил привратник при этом подозрительно гнусавя.

Сделав голос ниже на пару нот от обычного, я ответила:

— Обычный путник, что ищет крова и съестного.

Подумав пару ударов сердца, охранник кивнул и открыл дверь.

— Пять серебряных, как и всегда, — протянул он левую руку, при этом зажимая правой разбитый нос.

— Держи, — протянув заранее приготовленную сумму ответила я, — И кто это тебя так?

— Да пришли за пару минут до тебя семеро наёмников из «псов войны», — сказал он, пряча деньги в кошель, при этом немного повозившись со шнуровкой, — Деньги платить за вход не хотели, я им пригрозил черным списком, деньги дали. При этом так-сказать еще добавили «чаевых» в нос, мол за «наглость». В общем как обычно. Тфу, быдлоганы.

— Понятно, — ровным голосом постаралась сказать я, но он все-же предательски дрогнул. Привратник понимающе усмехнулся и пошел в свой уголок где стояло кресло.

А я на негнущихся ногах пошла в сторону двери, ведущей в главный зал.

Вообще «псы войны» были компанией наемников, довольно-таки большой для этих мест. Всего в их отряде состояло примерно двести бойцов и еще двадцать офицеров, не считая атамана. Брали заказы они в основном у графов, что состояли в княжестве Волгинском, но иногда орудовали и на границе с каганатом. Были эти ребята довольно-таки сильны, но больше не в стычках щит в щит, а в действиях малых отрядов на территории городов и сёл. Но была у них одна неприятная особенность.

Все офицеры и глава отряда были либо ярыми поклонниками культа Вераса, Бога войны и берсеркеров, глава даже недавно вроде-бы получил титул младшего жреца, а это серьёзно. Так вот, отряд был у них такой-же, что и командиры, все поголовно те еще головорезы, а некоторые к тому-же ещё и берсерки.

И все бы ничего, только вот они как и сам культ Вераса с завидным постоянством щемили всяких жрецов, ну и одиночек, на предмет побить, развлечься и отнять деньги. Только если культисты недолюбливали практически все другие религии, то эти больше ради выгоды, чем идеологии доставали «мирные» культы по типу тех же Богов торговли и плодородия, а в особенности религий всяких отщипенцев и ассасинов типа Унар-аша. Ну а что? Первые конечно могут нанять охрану, но на таких и не лезли, а вот наживы с них поиметь с них неплохо, да и сами жрецы не часто умели держать в руках пернач или на худой конец нож.

А с Унар-аша вообще для них все неплохо сложилось. Численность маловата, чтобы противостоять им ножом и ядом, конечно были исключения, но редкие, а денег с заказов можно заработать немало, так что грех их не отжать. Да и вообще, кто любит этих «тихушников», верно? Вот Мира и боялась, что сейчас на неё обратят внимание целых семь этих головорезов. Нет, конечно она могла постоять за себя, что доказывали два кинжала на её поясе, но она была скорее шпионом и вором, чем ассасином. Да и ассасин не сможет завалить даже пятерых хороших бойцов ближнего боя, когда вы на коротке, да и они знают о твоём существовании. Убить пару десятков человек, перерезав спящим горло, или же отравить, он сможет, но в открытом бою победить их вряд-ли сможет даже мастер.

Поэтому, зайдя в зал, и прикрыв за собой дверь, я натянула свой капюшон поглубже и тихонечко, лавируя меж столов, направилась к барной стойке. Вот только капюшон меня и подвел. Когда до бара оставалась треть пути, я повернула голову на громкий возглас одного из посетителей, при этом продолжая шагать, и тут-же врезалась будто в каменную стену.

Упав на попку, я болезненно поморщилась и подняла взгляд. И тут я поняла сразу три вещи. Капюшон и часть плаща спали, открывая вид на отличительный знак веры Унар-аша, врезалась я вовсе не в стену, а напоролась на берсерка. И третья вещь которую я поняла, по ехидному оскалу этого бородатого бугая, с характерным для берсеркеров тату на шее — мне конец.

— Оп-па. Парни! — обратился он к компании из шести головорезов сидевших за столом неподалеку, — Кажись тут тихушник, да не простой, а целый младший жрец Унар-аша. — добавил он заметив два вышитых серебряных стилета по бокам щита, и расхохотался, пнув меня в грудь.

Под дружный гогот и веселье он поднял меня за грудки и кинул на пол к ногам своих товарищей, — Ну чё парни, а вы говорили, что тут, среди всех этих воришек будет скучно!

— Верно, господин Барс, ошиблись мы похоже! — сказав это один из наемников поднялся, и толкнул меня в спину, в сторону еще одного товарища.

Минут пять я получала обидные и болезненные оплеухи и пинки, под тупые шутки этих дуболомов. Я конечно-же было потянулась к кинжалам, но мне просто врезали кулаком в солнечное сплетение, и пока я пыталась вздохнуть хоть каплю воздуха, забрали и деньги, и оружие, хоть письмо не нашли под одеждой. Выбив сустав кисти правой руки, мол «чтоб не дергался крысёныш».

И все уже подходило к тому, что меня окончательно изобьют до состояния не стояния и прирежут где-нибудь в ближайшей подворотне. Но тут я свалилась от очередного пинка, и мутным от слез обиды взглядом посмотрела в сторону лестницы на второй этаж. А оттуда шел очень странный тип.

Почему мне этот человек показался странным? Все из-за того, что держался он не так как обычные посетители этого заведения. Походка скользящая и стремительная, но при этом мягкая и бесшумная, словно у хищника. Нет, тут, в этом заведении мирных людей не бывало. Вот только если все они казались волками, что стараются не привлекать к своей шкуре лишнего внимания, то этот хищник шел так, буд-то мифический дракон среди маленьких щенят, у которых зубки только прорезались.

Взгляд его был прям, как клинок бастарда, и холоден как горный ручей, в отличии от хоть и холодного, но постоянно «бегающего» взгляда обычного убийцы или воришки. Одет он был в кожаные, явно дорогие сапоги, и плащ накинутый на плечи. Из-под плаща, в свете люстры, поблескивала железная кольчуга. Подойдя на расстояние трех шагов, он широко и открыто улыбнулся. Правда вот эта «добренькая» улыбка, на фоне его бледноватого, холодного лица и острого взгляда золотистых глаз, смотрелась скорее как на мяснике, чем на добром парне лет двадцати.

— А какого черта, в это приличное заведение, пустили стадо свиней, даже не удосужившись при этом их запечь и приперчить?

Пролетел его громкий и четкий вопрос над всей таверной, словно гром среди ясного неба. И наступила удивительная для таких мест тишина. Она длилась двадцать ударов сердца, пока не переварив сказанное, офицер наёмников не задал вопрос, появившийся наверное в голове каждого в зале:

— Слышь, парень, а ты кто такой? — угрожающе спросил Барс, и сделал шаг вперед, к незнакомцу, доставая из-за пазухи короткий меч, или тесак, отсюда, с пола, я плохо разглядела.

— Официальный посланник Феликса Гардензия де Аргала, с полномочиями Первого меча культа Унар-аша, Василий Кречет! — громко произнес незнакомец, также делая скользящий шаг навстречу к берсерку, который был вдвое массивнее его, тоже доставая оружие, в виде довольно-таки большого ножа.

Берсерк пораженно замер. А моё сердце дрогнуло от поистине сильного заявления. Ведь первый меч, а у нас этот титул еще зовется первый стилет, это очень высокий титул. Ведь по факту его может дать только Верховный жрец находящийся в столице царства, ну или Бог. Вот только хоть культ и имел Верховного, он с момента своего создания имел всего двух первых стилетов. Этот титул очень сложно заслужить в культе, как и равный ему в других религиях.

Ведь по факту он равен титулу графа, при этом существует всего семнадцать культов которые имеют право в Урусии иметь Верховных — равных князьям и Первых — тех кто равен графам. И если культ Унар-аша так и продолжит приходить в упадок, то Царь может и забрать у нас эту привилегию. А тут первый стилет, причем назначенный Богом, а не человеком, что крайне редко. Так он еще и назвался официальным посланником, а таковых за всю историю существования Урусии, насколько известно было четыре. И после их прихода начинались или кровавые бойни, или как после прихода одного из них — победоносные войны. А за столь гнусную ложь, обычно не жили и пары мгновений, умирая от гнева Божества, чьим именем человек прикрывался, причем умирали страшно и болезненно. Но этот парень не соврал, так-как все ещё стоял и улыбался, а не корчился в собственных испражнениях на полу от боли.

— Прос... — хотел было что-то сказать берсерк, но оборвался на полуслове. А как ты не прервешься, если тебе вминают кадык в глотку, а через мгновение, сворачивают отточенным движением шею?

— И это все? — деланно огорченно спросил этот монстр, что проделал все вышесказанное за четыре удара сердца. И перевел взгляд от агонизирующего тела офицера, на таращившихся в полном непонимании на эту сцену наёмников, — Чтож. Да начнется бойня! — радостно крикнул этот псих и буд-то выстрелил своим телом к следующему бедолаге. За пару секунд преодолев разделяющие их метры, он воткнул свой нож в еще ничего не понявшего головореза. Провернув нож в брюхе лысого и бородатого солдата «псов войны», он оставил своё оружие в теле своего противника, и выхватил из ножен его тесак и нож повернулся к оставшейся пятерке. А те, уже немного придя в себя, начали осторожно окружать, явно непростого противника. Я тем временем отползла под стол, где до этого сидели наемники, и положив отдающуюся тупой болью правую руку на колени, стала смотреть на битву.

Василий, как назвался этот парень, тем временем дождался пока его полностью окружат, и с легкой усмешкой, сказал:

— Хе-хе, мы окружены, значит они не смогут уйти! — и ринулся в бой. Увернувшись от довольно-таки быстрого удара кинжалом, он воткнул нож, который держал в левой руке, под вскинутою в защитном жесте руку бойца, тем самым пробив кожаный жилет наёмника, подмышку и его сердце. Достав нож, он резко развернулся на месте, и кинул его в одного из двух противников, что успели опасно приблизиться к нему со спины. Получив нож в ничем не прикрытую шею, наёмник сделал шаг назад и попытался зажать рану рукой, полностью забыв о битве. Тем временем, больше не обращая на него внимания, парень ринулся на второго. Тот в свою очередь, замахнувшись тесаком, обрушил его вниз.

Легко, словно вода, обтекая руку наемника, парень уклонился от удара, и резким ударом с оттяжкой перерезал ему гортань и артерию на шее. Тот выронил оружие, и свалившись, забулькал, так-как кричать уже физически не мог. Оставшиеся двое бойцов, нервно огляделись, поняв, что помощи ждать неоткуда. Их товарищи по отряду были в борделе, где им всем не хватило места, а местные опасались их, но уж точно не спешили помочь. Ведь наемники первые нарушили правила, а парень был полностью в своём праве. Как по законам Урусии, так и по законам теневого мира. Достал нож — будь готов получить его же в шею.

— Что такое, вы воины или шл*хи впервые пришедшие на работу? — ехидно осведомился парень.

Наёмникам явно его высказывание не понравилось, но они не бросились бездумно в бой. А обменявшись парой жестов с друг другом начали обходить парня, которому похоже было полностью плевать, на все их маневры, и он просто стоял на месте.

Один из них встал лицом к лицу к парню, в руке он держал длинный и тонкий стилет, а поверх его кожаной куртки были прикреплены защитные железные пластинки. Второй, в обычной рубахе, так-как куртку скинул на спинку стула, встал за спиной парня, поигрывая скрамасаксом. По цвету кожи и прическе, которая была заплетена в маленькие косы, становилось понятно, что он норман, а скрармасакс — это длинный нож, которым они орудуют как второстепенным клинком. Кивнув друг-другу они одновременно кинулись к парню с разных сторон. Тот задорно крикнув непонятное «банзай», крутанулся на пятках, когда клинки уже почти коснулись его плоти.

Но им было не суждено испить крови, по крайней мере посланника Бога Мирославы. Она с затаённым дыханием и восторгом во взгляде наблюдала как умирали последние двое из семерых её обидчиков. Крутанувшись на месте и отклонив корпус немного в сторону, он свободной рукой перехватил руку со стилетом первого нападающего, и дернув её, вогнал стилет в грудь нормана.

Заступив за спину наемнику в кожанке, и отведя скользящим блоком удар его свободной руки, он вбил тесак прямо ему в затылок. Не дожидаясь пока он рухнет на пол, он сделал подшаг к норману, еще стоящему на ногах и, отбив предплечьем его вялый удар ножом, который беспомощно звякнул о кольчугу, вбил ему резким движением кулака нос в черепную коробку. Норман наконец-то рухнул и затих.

В гнетущей тишине, загадочный молодой человек с каштановыми волосами, седыми на концах, подошел к трупу из которого торчал его собственный нож. С показным кряхтением, которому не поверил никто в этом зале, он наклонился над телом, вытащил нож и ветер его от крови об одежду мертвеца. Выпрямившись, он осмотрел зал, хмыкнул, и развернувшись на каблуках пошел к барной стойке.