Ликвидатор Историй. Книга I.

Глава 6. Знакомство с культом Вераса.

Часть 1.

Дойдя до бандитов, я присев, поморщился. Хоть в пути я и обработал раны, перевязав, но боли это не убавило. Вытащив кляп из рта того, кому я перерезал сухожилия на левой ноге, спросил:

— Как твоё имя?

— Кондрат, — ответил разбойник, поморщившись от боли в ноге.

— Что это за письмена у тебя на лице?, — ткнул я пальцем в его щеку.

— Тебе этого знать не надо, еретик, — плюнув мне в лицо, он гордо заткнулся.

— А зачем тогда назвал своё имя?, — таким же спокойным тоном, спросил я, оттирая харчек с сапога пучком травы. Мазила. Но разозлил меня сильно. Я ему жизнь сохранил, а он меня оплевывает?!

— Да чтоб, ты, гад, знал имя славного младшего жреца.

Хмыкнув про себя, я поблагодарил Богов, что этот тип так туп, что дал мне зацепку. Теперь я точно так просто от них не отстану.

Молча встал, и под презрительный хмык Кондрата пошел назад, к лагерю. Подойдя к костру, я взял тлеющую головешку, молча пошел назад. А бандит разразившись проклятьями всех мастей, послал меня к Темному. Хм. Анда тоже что-то такое говорила про Темного.

Подойдя к остаткам как теперь уже подозревал, культа, или его ячейки, я сказал:

— За плохое поведение, будет следовать наказание.

И, повалив пинком Кондрата на землю, придавил его коленом, чтоб не ерзал. Ударив его, по еще свежей ране, я дождался, пока он откроет в крике рот. А когда это произошло, засунул ему по самые гланды. Тлеющую головешку. А вы о чем подумали? И пока его глотка шипела и исторгала из себя дымок с скулежом бандита, смотрел его приятелю прямо в глаза. Которые были раскрыты в страхе. Кажется он даже обмочился.

А скулеж тем временем закончился, я достал головешку и кинул её к ногам главаря. Кондрат походу вырубился от болевого шока. Встав, я взял его за грязную копну волос, и потащил к ближайшему дереву. Где-то на пол пути он очнулся и начал то-ли хрипеть то-ли стонать, не обращая внимания на его потуги, я подошел к дереву и крепко привязал разбойника к молодому дубку. Затолкал в его обгорелый рот кляп. Достал нож и начал своё нехитрое дело. Сделав последние надрезы, я снял с верещащего даже через кляп бандита лицо. Точнее кожу с лица.

Что-же. Думаю сеанс запугивания до усрачки остальных двух фанатиков закончен. Подойдя к главарю, я положил лицо рядом с головешкой. И легко настигнул второго татя, пытающегося отползти от меня подальше. Тщетно. Повязал я их накрепко. Вынув кляп, я приложил окровавленный нож к его дрожащим губам:

— Тщщ, сначала послушай, что я тебе скажу, а потом уже молви, хорошо? — дождавшись немного резковатого кивка, я продолжил, при этом вытирая нож, о его одежду.

— Я знаю такой тип людей как вы. Вы слепо верите во что-либо, и будете следовать по пути, на который вам укажут старшие «братья по вере», так вот, чтобы вас расколоть, нужно или очень долгое время, или очень красноречивый пример, что будет, если будете молчать. — и резко схватив его за голову я заставил его смотреть, на еще живого человека, на лице которого не было кожи. Глаза были словно две большие монеты, а с оголенных мимических мышц, стекала кровь и слезы.

— Вот пример. Так-как неделями пытать времени у меня нет, а вот теперь можешь говорить, сказал я, и отрубил ему палец.

— Аааааа! Сука еб*чая! За что?!, — тут-же завопил он.

— А это чтоб ты понял, на собственной шкуре этот пример, а еще помни, у тебя еще целых восемнадцать пальцев.

— Восемнадцать?, — тупо переспросил он.

— Ошибся, семнадцать, говорить можно только по теме, — с этими словами я отрезал его второй палец, — И да, вопросы задаю только я, ты можешь только на них отвечать, — сказал я, и не обращая мольбы пленника отрезал ему третий палец.

— Ну а теперь поговорим. Кто вы?

— Об-бычные тати. Беглые рыбы. Нет! Нет, прошу! Я сказал правду!, — взмолился он, смотря на занесенный нож.

Спустя два с половиной часа. Еще семнадцать пальцев, двух ушей, обоих глаз, тридцати двух зубов, яиц, члена, шести ожогов и двадцати четырех разрезов, я имел достаточно интересные сведения. И еще один труп.

Часть 2.

Ночь в лесу. Сверкающий звездами тёмный небосвод. Костёр, котелок и путник сидящий на разложенном плаще, под светом Луны, или как там называется спутник местной планеты. Деревянная плошка с такой-же грубой, деревянной ложкой. И суп в плошке той. Романтично и красиво.

Весь вид портили две свежие могилы и труп. Труп тот был и не похож с первого взгляда на человека. Два деревянных столбца были вбиты в сырую и пропитавшуюся кровью землю. А между кольями стоял на коленях человек. Руки его были прибиты к тем столбам двумя ножами. С пробитых ладоней стекала уже начавшая свертываться кровь. Мокрые от крови штаны, вот и все что было на трупе том. На голом, рельефном торсе было множество татуировок, с рунами и изображениями его кровавого Бога. Взлохмаченные, мокрые волосы сосульками свисали с его головы, они насквозь пропитались потом и кровью. Из спины торчали, словно вершины гор, его ребра, такие-же белые. Позвоночник был немного искривлен и весь испещрён зарубками от лезвия топора, который обрубал с него ребра. Срезанная со спины кожа висела лохмотьями, на торчащих ребрах. Вынутые легкие, были помещены на плечи убитого. Со стороны труп, в темноте ночи напоминал орла. Казнь викингов. Кровавый орёл.

Семьдесят четыре убитых мужчины, тридцать два из них скончались от пыток на каменном алтаре. Сорок семь изнасилованных женщин. И семнадцать детей от пяти до пятнадцати лет, что были принесены в жертву на том же алтаре. Вот оно. Личное кладбище мужчины которому было дано имя Дирги Мэтьюсон. Старшего жреца, культа Вераса. Вот собственно этот самый жрец и висел на двух деревянных столбиках, стоя на коленях.

Напавшие на меня тати, по факту оказались ячейкой культа Вераса, кстати именно против его Первого Меча меня нанял Феликс. Но я себя не обманывал, эти культы скорее конкуренты, а не враги. Как я понял, таких вот ячеек по всей стране десятки. Когда культ принимает новых неофитов, отправляет их в такие вот удаленные места в сопровождении офицеров, чтобы набраться опыта и так сказать приобщиться к религии через кровавые жертвоприношения и не менее кровавые оргии, с пойманными девушками.

Мда. Только хардкор, только дарк-фэнтези. Вот только это не история написанная на каком-нибудь интернет-сайте, а реальная жизнь. Этот мир просто носит маски в меньшей степени, чем мой. Тут все, что происходит последнее время со мной — обыденность, и я только сейчас осознал в полной мере этот факт. Не очень благородные благородные. Культы и верования проповедующие насилие и жертвоприношения. Бездна между одними людьми и другими. Просто в моем мире это все происходит в меньшей мере, с макияжем мира и добра, под маской фразы «не мы такие, жизнь такая», хотя свою жизнь в большей степени делаем мы сами. Этот мир показал мне свой жуткий оскал. А я в ответ показал свой, не менее жуткий и плотоядный. Буд-то такие мелочи, вроде истин жизни и бытия, могут пошатнуть твердую поступь Режиссера. Хех, наивные детишки.

Подкинув еще дров в костер я стал размышлять. С информации выпытанной у пленников следовало, что они притворялись обычной бандой работорговцев, и заносили неплохие деньги страже Тибра, чтобы их никто не трогал. При этом сами не бузя на аристо и нападая только на крестьян и других простолюдинов. Стража кстати и вправду думала, что они обычные работорговцы. Со мной они промахнулись, приняв за богатого сына торговца, ведь сабля у меня была обмотана тканью и пристегнута к сумкам на лошади. Уже второй раз попадаю в переплет, из-за того, что хочу привлекать меньше внимания. Но ничего сказать не могу, выгоду это мне принесло, и не малую.

Ведь с прошлой истории с помещиком, я поимел неплохо денег, а главное хорошего, боевого скакуна. А что с этой? Опять-же деньги, а еще теперь я знаю местоположение схрона культистов. Его остались охранять лишь два новичка, ведь если не знать маршрута хрен ты туда попадешь. Хорошо, что главарь мне нарисовал угольком, на листке плохонькой бумаги, этот самый маршрут. Правда там есть несколько пятен крови, так как на тот момент ногтей у старшего жреца уже не было, но право слово, это незначительные детали. А схрон культистов расположился в дне пути, на Гримперских трясинах. Чтож, я там как-раз хотел собрать редких трав. Все дороги ведут в болота, хех.

Весело напевая песенку про двух разбойников не поделивших монету, затушил костер, и отправился спать.

Часть 3.

Проснулся я с первыми лучами солнца. За минувшую ночь, ничего интересного не произошло. Пройдясь до ручейка, что тёк неподалеку, я искупался в довольно холодной воде, чтоб взбодриться. Там же на берегу, потренировался и поупражнялся в фехтовании саблей. Снова искупался, и пошел назад. Поев вчера приготовленного супа, я закусил черствой лепешкой, и начал собираться. Помыв котелок в ручье, и там-же наполнив фляги свежей водой, я вернулся на поляну. Одев свежую рубаху, я, накинув на себя свою уже привычную стеганку, а вот на стеганку прицепил трофейную кольчугу. Закрепив на левом боку пернач, а на правом топор, я поправил за своей спиной свой нож. Так-же из обновок, я прицепил полученный от помещика кинжал с ножнами, себе подмышку с левой стороны. Кстати кинжальчик был довольно искусно украшен серебряной вязью природных узоров. При этом оставаясь явно боевым, что подкупало.

Запрыгнув на Тень, я стукнул его по бокам и тронулся в путь. Саблю, по уже чуть-ли не традиции, я упрятал в ткань и закрепил на седельных сумках. За спиной остался покинутый лагерь, две могилы, а также так и висящий на двух колышках труп.

Шесть часов спустя. На пол пути к болотам...

Поправив свой шерстяной плащ, я поежился от весеннего ветерка. И осмотрелся. Вокруг была уже опостылевшая картина лесостепи, а слева к ней еще добавились холмики покрытые травой и низенькими деревцами. Приостановив коня, я привязал его к ближайшему ясеню. В сотый раз сняв несколько мешочков для сбора травы, и достав нож, я отправился на свою ботаническую «охоту».

Вообще я был очень удивлен, когда понял, сколько тут всякой интересной травы растет. Причем некоторые её виды были мне знакомы, но ту считались обычными сорняками. Мой внутренний хомяк просто не мог пройти мимо. Поэтому вскоре моя поклажа больше напоминала вещи какого-то травника, а не киллера. Хотя некоторые травы и были нужны для изготовления ядов. Ну вот как можно Майский Ландыш называть белым сорняком, противопоказанным для животных? В ландыше содержится конваллятоксин, который хорошо растворяется в алкоголе. Так, что теперь у меня была маленькая баночка с спиртом, в котором я и растворил канваллятоксин, плеснул какому-нибудь графу в кубок, и привет остановка сердца.

Для местных эскулапов, все будет выглядеть как обычный несчастный случай. Так что для киллера очень полезное средство, тем более с таким плохеньким развитием медицины, как в этом мире. А они его «белым сорняком» кличут, тьфу темень дремучая.

Так размышляя о всем и не о чем, по пути делая остановки и собирая травы, я и добрался до болот.

Они из себя представляли реденький лесок, небольшие холмики и горки, а также стоячую воду. Разбив лагерь чуть в стороне, чтобы меньше мошкары кусало лошадь. Я накинув плащ, собрал дров для костра, и нарубил их на удобные брусочки, сложил в аккуратную кучку. Закончив приготовления к ночлегу, я взял из сумки лежащей рядом карту нарисованную жрецом. Так. Сейчас уже сумерки, а идти до той избушки минут тридцать. В принципе успею дойти до темноты. А потом притаившись и дождавшись ночи, под покровом тьмы прокрадусь на схрон, попутно убив парочку сторожей. Кивнув сам своим мыслям, я взял охапку дров, перевязал её веревками, и потопал в сторону цели.

Тихо матерясь и постоянно отбиваясь то от комаров, то от еще более мелкой мошкары, я добрался до места. Окруженный леском, на болотах стоял большой холм, а за ним притаился маленький пригорок, на котром и стоял деревянный сруб. В окошке-бойнице виднелся трепещущий огонек свечи. У прикрытой двери, стоял, переминаясь с ноги на ногу, часовой. Вот тут он уже не использовал тряпье для легенды работорговца, а был в приличном тёплом кафтане и с саблей на перевес. Скорее всего сынок каково-нибудь помещика, так-как был слишком молод, чтоб быть поместным воином барона. Да и помещики сидят по своим наделам, а не страдают херней в Богами забытом месте.

Второй похоже в доме, так что ждать более нечего. Забравшись на холм, а стал разжигать большой костер. Когда в скоплении деревях, наконец появился огонёк, я маленькими перебежками ушел вправо от холма. Через минут пять, часовой заметил дым, и, крикнул своему товарищу. Переговорив, и кажется немного повздорив, они пошли смотреть кто это там такой умный, палит костры. Взяв по факелу, они допустили фатальную ошибку. Кто же ходит ночью по лесу в одну харю, ища врага? Притаившись в кустах, я дождался пока мимо меня пройдет один из них, тот который был в доме, и явно ниже по статусу чем первый, я тихой тенью появился у него за спиной. Блеснуло лезвие кинжала в пламени факела. Рывок. Брызнула алая кровь.

Придерживая тело с перерезанной артерией, одной рукой зажав рот, а другой забирая факел из рук, я уложил труп на прелую, влажную листву. Встав и держа факел уже в своей руке, я засунул его в ближайшее дупло, чтоб сохранилась иллюзия, что с напарником все хорошо, ведь с сотни метров видно только огонек факела, в эту безлунную ночь. Проследив куда двигается аристо, я залез на дерево, впереди по его маршруту. Когда он проходил прямо подомной, я накинул как лассо, веревку из-под дров ему на шею. И пока он не опомнился, спрыгнул с дерева, крепко держа веревку за конец. Подергав в конвульсиях ногами пару минут он окончил свой «танец висельника», и я отпустил веревку, которую до этого крепко держал. Глухо упав на землю, труп неизвестного аристо, затих.

Собрав не такие уж богатые трофеи, а именно: два неплохих ножа, саблю и приглянувшийся мне кафтан, я пошел в сторону домика. Отворив незапертую дверь, я зашел в освященную свечкой комнату. Она была довольно-таки большая, но вся забитая трех-ярусными койками. В дальнем углу стояло две парты, два табурета и обшарпанный шкаф. За дверцами которого я нашел одежду тех культистов, что напали на меня по дороге через лес. А также несколько книг аля: «Как правильно приносить жертвы Верасу» и «Сказания о нашем Великом Боге», полистав пару минут этот бред, я поставил их на место, и прошел в следующею комнату, предварительно отперев её ключом из связки ключей, прихватезированной у Дирги Мэтьюсона.

Там обнаружилась его личная комната. Красивый ковер, неплохой топчан, с дорогой белой шкурой и письменный стол с резным креслом. В столе я нашел несколько мешочков золотых и серебряных монет. Пройдясь по комнате, я нащупал в стене тайник, замаскированный под обычный кусок стены. Хех, не обманул жрец. Да и как обманешь, если рядом с твоей жопой горит костер?

Просунув в щель, нужный ключик, я открыл этот средневековый сейф. Внутри лежали красивые украшения, похоже эти типы иногда нападали и на аристо, ну или это снято с богатых торговцев, книга под названием «Методы лечения, слабого мужского здоровья», хе-хе-хе, похоже у нашего жреца ещё и свечка не стояла, а также завернутый в отдельную тряпочку ничем не примечательный перстенёк, с узором из рун и мордой медведя. Хм, а об этом он не говорил, как и о книге. Надо будет её потом подробнее изучить, неспроста она была не в столе под замком, а в тайнике. Закончив дела хомячии, я закрыл все двери в дом, и лег спать, положив книгу под шкуру, а перстень в тряпочке за пазуху.

Заснул я быстро. Вот только меня окружила подозрительно знакомая тьма. А через секунду я стоял, перед «улыбчивым» рыжеволосым парнем, с пронзительными, зелеными глазами.

— Да чтоб вас всех и во всех позах! Я опять сдох!?