Лучше один раз увидеть

Глава 10

Энн сидела очень спокойно и медленно дышала. Её каблуки были сведены, взгляд устремлён вниз. Когда она подняла голову, чтобы посмотреть на Г.М., её волосы засверкали золотом на солнце, а в сияющих глазах плескалось недоверие.

— О, это абсурд, — запротестовала Энн. — Вы имеете в виду, что она совсем не находилась под гипнозом? И только притворялась? Не может быть! Кроме того, я хорошо знаю Вики, и она мне очень нравится. Она бы никогда...

— Да ладно! Уж не вы ли та девчушка, — осведомился Г.М., — которая пошла в её спальню, чтобы уколоть её булавкой и выяснить всё, как есть?

Энн стиснула руки.

— Я пошла туда за сумочкой. Честное слово, хотя никто мне не верит!

Впервые за этот день лицо Мастерса озарила неясная удовлетворённая улыбка.

— Так, так, так! — задумчиво произнёс старший инспектор и потёр руки. — Вот это уже похоже на версию, скажу я вам!

Г.М. простонал.

— Сугубо между нами, — продолжил Мастерс, воодушевляясь, — мне никогда не нравились все эти гипнотические штучки, хоть тресни. О, я знаю, что это — научный факт, никто не спорит! Мы сталкивались с гипнозом в деле Мантлинга[6] несколько лет назад. Но тут — нет, всё выглядело как-то странно. Хотя погодите. Остановимся на минуту.

Он нахмурился, поднося палец ко рту.

— Эта история с булавкой. Миссис Фэйн укололи булавкой, не так ли? И она даже не моргнула?

— Именно так, — твёрдо согласилась Энн. — Я видела это сама.

— Угу, — сказал Г.М. — И вы в этом не одиноки.

Он повернулся к Мастерсу.

— У вас есть с собой булавка, сынок?

— Зачем?

— Неважно зачем. Если у вас есть булавка, — сказал Г.М., то открывая, то закрывая ладонь, — дайте её сюда.

Пристально взглянув на него, Мастерс распахнул отворот своей куртки, открывая виду две приколотые изнутри булавки.

— Видишь булавку — поднимай и удачу ожидай, — шутливо процитировал он. — Моя старая матушка научила меня этому давным-давно, и я никогда не мог устоять...

— Кончайте трёп, — прервал Г.М., — и дайте сюда.

Мастерс протянул булавку.

Сжав её губами, Г.М. полез в карман и достал оттуда коробок спичек. Скосив взгляд, он взял булавку за головку левой рукой и аккуратно провёл по ней пламенем спички от одного конца до другого.

— Надеюсь, наш друг Рич, — проворчал он, — дезинфицировал шпильку до того, как воткнуть в руку миссис Фэйн?

— Насколько я помню, нет, — сказала Энн.

— Правда? Опрометчиво. И порядком опасно. Теперь смотрите внимательно, что вам покажет старик.

Оперевшись локтем на ногу так, что кожа натянулась, Г.М. присмотрелся к верхней части левого предплечья. Он обозначил точку булавкой и быстрым движением вогнал её в руку по самую головку.

Все инстинктивно напряглись в знак протеста. Они почувствовали разительный контраст: вечернее солнце, тихая зелёная лужайка с белыми цифрами для клок-гольфа и сталь, пронзившая плоть.

— Брр! — передёрнула плечами Энн. — Но вы даже не поморщились?

— Нет, моя девочка. Потому что это не больно, я вообще ничего не почувствовал.

Мастерс недоверчиво посмотрел на него.

— Правда, сынок, — заверил его Г.М. — Всего лишь медицинский факт, как и гипноз. Старый фокус, широко известный всяким чародеям и...

Он остановился, моргну. Затем его глаза остекленели, уставившись в пустоту, а дыхание стало шумным. Казалось, в голове с невероятным шумом рождается некая идея. Как во сне, он протянул правую руку, шевеля пальцами, будто что-то прижимая. Но когда вокруг зашумели, он очнулся.

— Нет! — рявкнул он. — Сожгите меня заживо, я не йог. Это может сделать кто угодно. Даже вы сами сами, если найдёте место на руке, где не заденете ни вену, ни артерию, убедитесь, что кожа натянута, и твёрдо воткнёте булавку.

Он вынул булавку, на которой не было ни следа крови.

— Хотите попробовать?

— Нет, спасибо, — содрогнулась Энн.

— Можно мне попробовать? — попросил Кортни.

Он отнюдь не был так спокоен, как хотел казаться. Но на него смотрели глаза Энн, и он старался не колебаться. Оголив левую руку по локоть, он взял булавку (которую Г.М. заставил снова дезинфицировать), приложил к руке, сжал зубы и...

— Ай! — заорал он, подпрыгнув, как от укуса гадюки.

Явное ликование Г.М. тем более его не успокоило.

— Я знал, что рано или поздно сотру это ваше невозмутимое выражение лица, — объявил Г.М. Затем его тон изменился.

— У вас не получилось, — объяснил он терпеливо, — потому что вы инстинктивно боялись себя поранить. Вы едва воткнули её, чтобы проверить, появятся ли ощущения, и они, естественно, появились. Это не так делается, сынок. Ваше подсознание...

— Всё в этом проклятом деле, — перебил Мастерс, — связано с подсознанием. Давайте так, сэр: этот трюк действительно срабатывает?

— Ох, сынок, конечно, срабатывает. Вы же видели, как я это проделал. Но, разумеется, нужны практика и сила духа.

Мастерс смерил его взглядом.

— Вы полны хитростей, не так ли?

— О да, — сказал Кортни, вынимая булавку из ноющей руки. — Если бы вы почитали его мемуары, старший инспектор, вы бы поняли, что он только об этом и думает.

Г.М. выглядел польщённым.

— У меня есть теория, — продолжал Кортни, — объясняющая, как он ловит убийц. Его мозг работает схожим образом.

— Но вся суть в том, — настойчиво сказал Мастерс, возвращаясь к теме разговора, — что эта штука срабатывает и миссис Фэйн могла притворяться. Хотя постойте! Трюк проделал доктор Рич. Значит, он был с ней в сговоре?

— Нет, нет, нет, нет, нет! — прорычал Г.М. — Это не означает, что миссис Фэйн притворялась, и это не означает, что Рич был с ней в сговоре. Рич знал, что она не притворялась...

— Правда? — скептически поинтересовался Мастерс.

— ... иначе он бы не стал задавать ей кое-какие вопросы, пока она пребывала под гипнозом, о чём я расскажу вам через минуту. Но эта девчонка, — он показал на Энн, — сомневалась. И Рич использовал возможность быстро избавиться от неё, провернув фокус. Вот и всё.

Мастерс вынул блокнот. Уравновесил его на колене. Потом отвернул манжеты рубашки, чтобы придать своим словам осторожность и весомость.

— Теперь немного послушайте меня, сэр. Вы лично признали, что миссис Фэйн — единственная, кто могла быть виновной. Не так ли?

— Согласно показаниям свидетелей, да.

— Именно так. И она могла притворяться, что находится под гипнозом, верно?

— Получается, так.

— Настолько искусно, что провела даже доктора Рича? Безусловно! — Мастерс снова распалялся. — Для этого надо быть великолепной актрисой, не спорю. Но таких хороших актрис мы встречали и раньше. Помните Гленду Дартворт[7]? А Дженет Дервент[8]? А Хилари Кин[9]?

Она могла подменить кинжалы, всё верно. Следующий вопрос: что стало потом с резиновым кинжалом? По вашему предположению, она "засунула его в рукав". Но стам его не оказалось. В таком случае, где резиновый кинжал? Агнью сказал мне, что провёл тщательный обыск этой задней гостиной, но не нашёл его.

— Нет, — безутешно промолвил Г.М., — его нашёл я.

— Вы?

Г.М. полез в карман брюк. Оттуда он вынул резиновый кинжал, на солнечном свету выглядевший неубедительно и дёшево, с содранной серебряной краской, из-под которой выглядывали куски тёмной резины. Он согнул его туда-сюда.

— Где вы нашли его, сэр?

— В диване. Он был спрятан между нижней и задней подушками, не на виду. В том самом диване, на который в конце эксперимента положили миссис Фэйн, предположительно под гипнозом.

Последовавшая пауза, в течение которой они представили лежавшую на диване Вики Фэйн, была не столь зловещей, как приятный голос Мастерса.

— И вы только сейчас решили мне это сказать? — осведомился старший инспектор, забирая кинжал у Г.М. и рассматривая его. — И когда же вы его нашли?

— Вчера ночью.

— Вчера ночью? Так почему же, чёрт побери, вы до сих пор и не заикнулись об этом?

Г.М. почесал уголок носа.

— По той же самой причине, по которой до умопомрачения и сейчас не хотел бы этого делать. Мастерс, идея безукоризненна. Признаю. Женщина даёт себя (судя по всему) загипнотизировать. Разделывается со своим мужем. И все думают, что, как вы и говорите, убийца — единственный человек, который не может быть виновным.

— Эта идея, — выдохнула Энн, — одновременно ужасает и захватывает. Довольно жутко, не правда ли, если бы тот, кто, как мы думали, фигурировал в одной роли, на самом деле исполнял прямо противоположную?

Г.М. проявил мимолётный интерес к этой фразе, развернувшись к Энн, между тем он снова обратился к Мастерсу.

— Свидетельства кричаще правдоподобны. Лопни мои глаза, ведь так? Сюжет совершенен. Мотив присутствует. Улики сильны. В этом есть только одна маленькая загвоздка.

— В чём дело?

— Всё было не так, — сказал Г.М.

Мастерс начал терять самообладание.

— К чему эти слова, сэр? После того, как вы сами признали...

— Этот тип, — прервал Г.М., показывая на Кортни, — стоял на балконе комнаты миссис Фэйн с того момента, как Фрэнк Шарплесс принёс её туда, и почти до того момента, как она проснулась. Теперь послушайте, что он скажет, а затем отправляйтесь и съешьте свою шляпу.

Филу Кортни было явно не по себе. Испуганный взгляд Энн встретился с его взглядом; он отвёл глаза, но сохранил воспоминание об этом на протяжении всего своего рассказа.

Он вспомнил, как Г.М. вытянул из него факты прошлой ночью, когда они стояли под луной перед домом Фэйнов, в тени вязов. Это звучало, по его мнению (или, как минимум, должно было звучать для Энн), будто история вора или шпиона. Тем не менее, ради Вики Фэйн, он был рад всё рассказать, с чем довольно быстро и справился.

Мастерс уставился на него.

— Вы не шутите, сэр? — спросил он.

— Нет. Могу поклясться по поводу истинности каждого слова.

Мастерс сохранял недоверие.

— Мистер Фэйн, столь респектабельный тип, убил эту девушку, Полли Аллен, потому что... кхе-кхе?

— Такое уже бывало, знаете ли, — подметил Г.М. — Даже больше скажу, мы оба могли бы назвать пару имён по этому поводу. Раз уж вы занялись перечислением наших дел, вспомните, кто использовал атропин в деле Хея[10]?

— Одну минуту, сэр! — настаивал Мастерс. — Но что он сделал с девушкой потом, мистер Кортни? Об этом убийстве не докладывали. По крайней мере, Агнью мне ничего не говорил.

Кортни не мог ему помочь.

— Всё, что я могу вам сообщить, — ответил он, — это ответы миссис Фэйн на вопросы доктора Рича.

— Под гипнозом? Или, как минимум, под притворным гипнозом?

— Если вы настаиваете, да. Артур Фэйн задушил эту девушку на диване в задней гостиной. Доктор Рич в своих вопросах дошёл до этого момента, но тут его прервали. Он успел спросить только: "Знает ли об этом кто-то, кроме вас?", и она ответила: "Да" и собиралась сказать, кто именно, когда в дверь постучали, и ему пришлось прекратить.

— Миссис Фэйн не сказала, кто ещё знал об этом?

— Нет.

— Теперь давайте это обдумаем, — вмешался Г.М., сам делая гипнотический жест. — Наш дорогой Фэйн, который, несомненно, был тот ещё дамский угодник...

(При этих словах, как заметил Кортни, Энн вздрогнула.)

— Наш дорогой Фэйн совершил преступление, наказание за которое весьма хорошо известно. Его жена об этом узнала. Допустим. Предположим, ей это очень не понравилось. Предположим, она его терпеть не может. Предположим, она хочет уйти к другому. Зачем ей сознательно убивать мужа таким образом, если достаточно просто намекнуть полиции?

Тишина.

Шах и мат.

На западной стороне Челтнема заходящее солнце освещало белые и красные крыши. И бросало свет на широкое и подозрительно недоверчивое лицо Мастерса.

— Всё это очень хорошо, — признал он. — Если это, конечно, правда, если миссис Фэйн не выдумала эту историю.

— Ну, сынок, проверить легче лёгкого. Это ваша работа. Поговорите с Агнью. Выследите Полли Аллен. Выясните всё. Но если это окажется-таки правдой, на что я готов поставить — Мастерс, у вас будет не больше причин обвинить миссис Фэйн, чем валаамову ослицу.

Мастерс вскочил на ноги.

— Спокойно! — взревел Г.М. — Вы наступите на свою шляпу!

Мастерс выглядел так, будто собирался пнуть злосчастную шляпу. Однако невероятным усилием воли сдержался, но причиной багровой окраски лица была явно не жара.

Г.М. повернулся к Энн.

— Что скажете? — мягко спросил он. — Вы достаточно хорошо знали Фэйна. Мог ли он, по вашему мнению, совершить подобное?

Энн отвернулась от него и уставилась в траву. Снова Кортни увидел чёткий профиль: большой рот с пухлыми губами, нос, немного широкий для полной красоты. Ему казалось, что она хотела что-то рассказать и была почти готова, но колебалась.

— Не так уж хорошо я его и знала, — отрезала она, водя носком туфли по траве.

— Кто такая есть или была эта Полли Аллен? Вы знали её?

Энн выразительно замотала головой.

— Я никогда не слышала этого имени. Она была, наверное... ничего!

— Но вы не ответили на мой вопрос. Мог ли Артур Фэйн, по вашему мнению, совершить подобное?

Она посмотрела в глаза Г.М.

— Да, я думаю, что мог. Судя по тому, что я знаю о его семье. И по другим признакам.

Она заколебалась. Её глаза стали выглядеть пронзительными и умными.

— Но когда была убита эта девушка? — Речь ускорилась. — Это было в середине июля? Четырнадцатого или пятнадцатого?

— Не могу сказать, — ответил Кортни. — Миссис Фэйн ничего не говорила об этом.

— Стоп! — рявкнул Г.М. — Почему эти даты?

— Потому что той ночью я отправилась к ним домой, — ответила Энн.

Слушатели впали в замешательство. Даже Мастерс отвлёкся от созерцания инвентаря клок-гольфа.

— Возможно, это ничего не значит! Пожалуйста! Я всего лишь...

— Тем не менее, — сказал Г.М., — расскажите поподробнее.

Она облизала губы.

— Да ничего особенного. Я пошла к Вики спросить, нельзя ли одолжить у неё шерсти. Я всё равно живу в двух шагах отсюда. Было уже десять вечера с небольшим, но в эти дни в десять всё ещё светло. Было четырнадцатое... нет, пятнадцатое июля! Я это помню, потому что мои французские друзья устраивали вечеринку за день до того, как раз в день взятия Бастилии, четырнадцатого.

— И?

— Я позвонила в дверь, но мне никто не ответил, и в доме было темно. Мне и в голову не приходило, что никого — даже слуг — нет дома. Я позвонила ещё раз — и снова без ответа. Я уже собиралась уходить, но тут Артур открыл дверь.

— Продолжайте.

— Он был в одной рубашке. Это то, что я помню. Я впервые видела его в домашней одежде. Он быстро сказал, что Вики нет дома, и захлопнул дверь перед моим носом. Довольно грубо, подумала я тогда. И ушла.

Энн рассказывала беспристрастно, будничным тоном, но в оценке слушателями её слов не было ничего заурядного.

Кортни снова ощутил дыхание зла, источник которого он не мог отследить, того самого, что коснулось его прошлой ночью. История Энн породила в его разуме неожиданные образы, скрытые за накрахмаленными занавесками: тёмный дом, что-то лежит на диване. Исследовать тайны, которые хранит в себе летняя ночь, не всегда мудро.

— И это всё, что вам известно?

— Абсолютно всё, клянусь!

Мастерс забеспокоился.

— Ну, не так уж и много, мисс, с вашего позволения. Однако мы этим займёмся! Могу вам обещать. Но...

— Что, сынок? — тихо спросил Г.М.

— Всё-таки кто-то убил мистера Фэйна! Сначала вы предъявляете мне огромное безукоризненное дело против миссис Фэйн. Потом сами его и разрушаете, утверждая, что у неё не было мотива, потому что она сильно ненавидела своего мужа. Что у вас в рукаве, сэр? Поскольку я абсолютно уверен: что-то вы там припрятали.

Г.М. повертел большими пальцами.

— Ну... ладно. Я бы не заходил так далеко в предположениях, как вы. Но вот в чём я уверен, Мастерс: вы не уделяете должного внимания мотиву. Вот что невероятно беспокоит меня: мотив.

— С радостью обсужу это с вами, — ответил Мастерс, снова вынимая блокнот жестом дуэлянта, — если вы думаете, что это нас к чему-то приведёт. Чего не случится. Давайте посмотрим на список людей и поймём, что у нас на них есть.

Во-первых, сама миссис Фэйн. О ней мы уже всё сказали.

Во-вторых, капитан Шарплесс. Хм. У него мог быть мотив. У него явно есть виды на миссис Фэйн, у этого молодого джентльмена. Но он непричастен, так как все свидетели в один голос заявляют, что он не мог подменить кинжалы.

В-третьих, мистер Хьюберт Фэйн. Не вижу мотива. Как мне говорили, он богатый старый джентльмен, а если бы и не был, всё равно не наследует ни пенни по завещанию Артура Фэйна. (Кстати говоря, деньги мистера Фэйна полностью отходят его жене, а в случае её смерти — на благотворительность, примите это как факт против её светлости.) Наконец, у мистера Хьюберта Фэйна настолько же хорошее алиби, как и у всех остальных.

В-четвёртых, доктор Рич. Вообще никакого мотива. Ни намёка. И то же самое, что и с капитаном Шарплессом: он не мог этого сделать.

В-пятых и в-последних, мисс Браунинг.

Мастерс прервался и с обманчиво дружелюбной улыбкой обратился к Энн.

— Надеюсь, вы не против того, что вас включили, мисс?

— Нет, нет, конечно, нет!

— Никакого мотива, — сказал Мастерс. — По меньшей мере, никакого известного мотива.

Он подмигнул ей, будто извиняясь.

— И вновь практическая невозможность: она не могла подменить кинжалы.

Мастерс захлопнул блокнот и потряс им в воздухе.

— Вот, сэр! Вот и всё. Разве что вы захотите рассмотреть Дэйзи Фэнтон, горничную, или миссис Проппер, кухарку...

— Погодите, Мастерс, — Г.М. снова провёл пальцами по лбу. — Эта ваша кухарка... Вы брали показания у горничной. Может ли кухарка добавить к ним что-нибудь?

— Миссис Проппер? Нет. Она всегда ложится спать ровно в девять на верхнем этаже дома. И даже не слышала шум прошлой ночью.

Так что, как я уже сказал, вот и всё. Вот список мотивов и возможностей. Теперь скажите, где вы там нашли хоть один мотив или хоть одну возможность?

Кортни, сидевший лицом к дому майора Адамса, внезапно увидел форму цвета хаки и позолоченные пуговицы, мелькнувшие рядом с боковой стороной дома. Фрэнк Шарплесс, чьё выражение лица было видно в свете заходящего солнца даже на таком расстоянии, бежал по направлению к ним.

Кортни вспомнил, что за всеми этими домами параллельно передней улице проходила покрытая вязами и травой улица или аллея. Шарплесс явно срезал по ней путь из дома Фэйнов. Кортни подумал с неловкостью, что являться в этот дом сегодня — чертовски бестактно с его стороны. Сплетни уже покачивались на кончиках некоторых особо длинных языков.

Но он отмёл эту мысль, как только Шарплесс подбежал к ним.

— Сэр Генри, — начал он без предисловий, — вчера ночью вы сказали, что помните меня. Во всяком случае, вам известен мой отец, полковник Шарплесс?

— Да, сынок?

— У вас имеется и медицинское образование, а не только юридическое?

— Да, это так.

— Тогда, — выпалил Шарплесс, оттягивая пальцем воротник рубашки цвета хаки, — во имя всего святого, поспешите и осмотрите Вики! Немедленно!

Летний вечер затих.

— Что с ней не так?

— Я не знаю. Я звонил её личному доктору, но он живёт на другом конце города. И она беспокоит меня всё больше с каждой минутой. Сначала она жаловалась на ощущение затвердения в задней части шеи. Потом странные ощущения боли в челюстях. Затем — она не разрешала мне посылать за доктором, но я настоял — затем...

Все эмоции исчезли с лица Г.М. Он поправил очки и воззрился прямо через них. Тем не менее, Кортни ощутил нахлынувшее волной чувство, столь же явное, как тепло, идущее от тела — чувство страха.

Тон Г.М. стал безжизненным.

— Сколько это уже длится, сынок?

— Около часа.

— Весь день она выглядит нездоровой, верно?

— Да, выглядит.

— Так. Трудно глотать?

Шарплесс подумал.

— Да! Помню, она жаловалась на это за чаем и не смогла выпить много.

Интуиция Шарплесса мгновенно уловила атмосферу вокруг него. Глаза Г.М. быстро — слишком быстро — посмотрели на руку Кортни, по-прежнему державшего и неосознанно сгибавшего булавку, которой он пытался без боли проткнуть свою руку.

Потом Г.М. достал часы, сверился с ними и провёл пальцем по циферблату, будто отсчитывая время.

— Что с ней? — повысил голос Шарплесс. — Вы что-то поняли. Что с ней?

— Спокойно, сынок!

— Вы что-то знаете, но не хотите мне говорить, — закричал Шарплесс. Он подошёл прямо к Г.М. и схватил его за плечо.

— Вы пытаетесь что-то утаить, но, бога ради, вы должны сказать мне. Что с ней? Что?

Г.М. стряхнул руку.

— Если я скажу, чем, по моему мнению, это может быть, вы сохраните достаточное спокойствие, чтобы помогать, а не мешать?

— Да. Ну?

Г.М. посмотрел ему прямо в глаза.

— Заражение крови, — сказал он. — Tetanus. Столбняк. Мерзкий способ умереть.