Лучше один раз увидеть

Глава 14

Фил Кортни подскочил.

— Стрихнин... — начал он.

Вынув помятую сигару из кармана, Г.М. откусил кончик, аккуратно выплюнул его в камин и зажёг сигару. Дым обвился вокруг его головы, как маслянистое облако.

— Дело в том, — объяснил он, — что симптомы столбняка абсолютно совпадают с симптомами отравления стрихнином, если не считать того, что воздействие стрихнина проявляется гораздо раньше. Единственная небольшая разница в характере судорог — при столбняке мышцы непрерывно сокращаются — но ничего такого, что могло бы обеспокоить даже самого наблюдательного доктора, уже подумавшего о столбняке.

Г.М. угрюмо выпустил дым.

— Жизнь миссис Фэйн спасли вовсе не мы, сынок, — добавил он. — А всего лишь тот факт, что убийца дал ей слишком большую дозу. Она была настолько огромной, что нейтрализовала сама себя. Когда я послал за желудочным зондом...

Кортни, не следя за собеседником, погрузился в прошлое. Как будто куча неясных картин сливались в одну, чёткую и цельную...

— Какой милый джентльмен или леди этот убийца, — хмуро заметил Мастерс, — Ага! У вас появилась лучшая идея, не так ли, мистер Кортни?

Так оно и было.

— Подождите минутку, — попросил он. — В таком случае, когда ей дали этот стрихнин?

— Как мы понимаем, где-то в четыре часа пополудни в четверг, — ответил Мастерс. — Иными словами, где-то за двадцать минут до начала проявления симптомов. Обычно стрихнин проявляет свой эффект в пределах двадцати минут.

— Я понял. И он проник через рот, не так ли? С грейпфрутом?

Г.М. поднял брови.

— А что? — пробурчал он, всматриваясь через ядовитое облако дыма. — Вы тоже пытаетесь играть в детектива? Но это так. Это, судя по всему, был грейпфрут. Во-первых, кухарка клянётся, что это единственное, что миссис Фэйн ела в четверг. Во-вторых, грейпфрут — один из немногих достаточно горьких продуктов, чтобы скрыть горький вкус стрихнина... чтоб его!

— Чтоб кого?

— Того, кто дурачит нас! — прорычал Г.М. — Именно я сбил всех с толку. Именно я угодил в ловушку, такую удобную и изящную, и начал болтать о столбняке. Меня не стоит благодарить за то, что миссис Фэйн жива. Проклятье!

— Вы нашли этот грейпфрут?

На этот вопрос ему ответил Мастерс.

— Нет, сэр, не нашли. И вряд ли найдём. Тогда нам было о ком думать — о миссис Фэйн. Когда сэр Генри впоследствии спросил кухарку, она сказала, что выкинула грейпфрут в мусорное ведро. Когда мы посмотрели, там ничего не было. Естественно. Кто-то уже вытащил его.

Мастерс нарисовал карандашом узор в углу блокнота. Его воспалённые глаза зловеще поглядывали. Он добавил причудливые завитушки к узору и сказал:

— Маловероятно, что убийца рылся в мусорном ведре при свете дня. Особенно учитывая то, что само ведро стоит рядом с задней дверью сарая у сада. Слишком подозрительно. Так что было бы очень интересно знать, сэр, кто шатался в задней части сада после наступления темноты.

Кортни начал вспоминать.

— Ещё очень полезно было бы знать, — продолжил Мастерс, обводя чёрные линии, — кто шатался там, когда миссис Проппер готовила грейпфрут. И кто его потом взял. И кто отнёс миссис Фэйн.

— Но это же явно не был...

Кортни быстро начал предложение и осёкся. Две пары глаз уставились на него.

— Да, сэр? — вежливо подсказал Мастерс. — Вы что-то говорили?

Он попытался выдавить смешок.

— Я хотел сказать, что это же явно не был Фрэнк Шарплесс. Идея, что он отравил миссис Фэйн, настолько фантастическая, что её вряд ли надо принимать во внимание.

Мастерс ответил уклончиво.

— Именно так. Очевидно. И если этот молодой человек не будет осторожен, ему дадут от ворот поворот. Тем не менее, свидетельство есть свидетельство.

— Более того, — подытожил Кортни, — это не уменьшает количество ваших проблем. Вы окончательно доказали, что в среду ночью никто не мог подменить кинжалы. Если сейчас вы докажете, что в четверг днём никто не мог отравить грейпфрут, вы сядете в ещё большую лужу.

Он не хотел никого обидеть. Но цвет лица Мастерса из красноватого становился фиолетовым. Мастерсу пришлось сдерживаться так долго, что инспектора могло прикончить одно лишь предположение о подобной возможности.

Закрыв блокнот и стянув его резиновой лентой, он глубоко вдохнул и поднялся. Затем принялся прогуливаться туда-сюда под развешанным старым оружием, глядя на него с любовью, будто оно отражало его настроение.

— А теперь выслушайте меня, — твёрдо начал он, — я сыт по горло этими запутанными и подозрительными делами.

— Вот как? — спросил Г. М. — Чёрт побери!

— Повторяю: я сыт по горло этими запутанными и подозрительными делами. Ещё больше мне надоело слово "невозможное"! Я не желаю слышать его снова. Что в этом такого невозможного? Яд в грейпфруте. Ну?

Г.М. успокоил его.

— Спокойно, Мастерс. Держу пари, что на самом деле вы не думаете сейчас о невозможном. Вы думаете сейчас о своём большом красивом деле против миссис Фэйн. Я ведь прав?

— Возможно, сэр.

— Нет, правда? Потому что, сынок, это дело шито белыми нитками. Она бы явно не приняла стрихнин, чтобы имитировать смерть от столбняка. Верно же?

Мастерс ничего не сказал. Но обратил страстный взор на висевший на стене и смертоносно выглядевший малайский крис.

Г.М. задумчиво курил.

— Мне просто интересно. Если мы исключим внезапно передумавшую миссис Фэйн, можем ли мы исключить ещё кого-то?

На это Мастерс дал чёткий ответ:

— Нет, не можем. В делах, которыми занимаетесь вы, я не могу исключить ни Папу Римского, ни Архиепископа Кентерберийского. Всегда виновным оказывается тот, кого вообще в этом не заподозришь. Что вы собирались сказать?

— Есть парень, — возразил Г.М., — на которого уже свалили много всякого, в чём он не виноват. К примеру, этот случай с ржавой булавкой. Бедняга в четверг ночью явно оказался на грани помешательства.

— Ага, — согласился Мастерс. — И никакого мотива.

— И, как пока кажется, никакого мотива. Что думаете, сынок?

— Я думаю, — отрезал Мастерс, надевая шляпу, — что мы уже достаточно поговорили. Я думаю: чем раньше мы закруглимся здесь и повидаемся с миссис Фэйн и кухаркой, тем раньше мы сможем спорить так долго, как захотим. Вы готовы, сэр Генри? А вы, сэр? Тогда чего же мы ждём?

Десять минут спустя, после того, как Г.М. убедили надеть куртку, они уже звонили в парадную дверь дома Фэйнов.

Дверь открыла сияющая Дэйзи, чей курносый нос и веснушчатое лицо блестели, как отполированные. Мастерс поприветствовал её доверительной вкрадчивой улыбкой.

— Добрый день, мисс.

— Добрый день, сэр.

— Как себя чувствует миссис Фэйн сегодня? Лучше, надеюсь?

— Намного лучше, сэр, — улыбнулась Дэйзи. Во взгляде, который она адресовала Г.М., явно читалось благоговение. — Она уже сидит в кровати.

— Как вы думаете, мы можем с ней сейчас повидаться?

— Почему бы и нет, сэр? С ней сейчас мисс Браунинг. Но я должна сначала пойти и спросить. Вы не войдёте?

— Не торопитесь, мисс! Не торопитесь! Вообще-то мы бы с радостью сначала перекинулись словечком с миссис Проппер. Нет, нет! Ничего страшного. Просто одна мелочь, по поводу которой, мы думаем, она могла бы нам помочь.

— Тётя на кухне. Сюда, пожалуйста.

Энн Браунинг была не наверху. Она как раз спускалась по лестнице, одетая в белое саржевое спортивное платье без рукавов и практически без признаков напряжения на лице. Синяк под ухом был, очевидно, припудрен и поэтому не виден.

Мастерс добродушно приветствовал её, когда она спустилась в прихожую.

— Добрый день, мисс Браунинг! Сочувствую по поводу того случая прошлой ночью. Надеюсь, на вас больше не нападали?

Энн резко остановилась.

— Вы им рассказали! — сказала она, укоризненно глядя на Кортни. — Не следовало бы!

— Господи, Энн, это могло быть важно! Вы, кажется, не понимаете всей опасности ситуации, в которой находились.

— Всё в порядке, старший инспектор, — ответила она, не обратив на эту реплику внимания, — Не переживайте, пожалуйста. Не хочу вас затруднять. Я... я полагаю, вы пришли увидеть Вики? Узнали что-то новое?

Мастерс ответил шутливым тоном, который показался Кортни неуместным.

— Немного, мисс. Не считая того, — он понизил голос, — что вы можете возблагодарить судьбу за то, что в четверг днём сидели с нами на лужайке у дома майора Адамса.

— Почему?

— О! Большой секрет, мисс. Очень мрачный. Идёмте, сэр Генри.

Пока Энн растерянно смотрела на них, Мастерс и Г.М. прошли вслед за Дэйзи в столовую. Кортни задержался, чтобы поговорить с ней.

— Вы не звонили, — сказала Энн, уставившись в пол, — и не навещали меня ни в пятницу, ни в субботу. Даже по вечерам. Я немного надеялась на обратное.

День, прежде пасмурный и грозивший дождём, внезапно осветился ярким солнцем.

— Вы правда надеялись?

— Да. Конечно.

— Моя дорогая, — взревел Кортни, — если бы я только подозревал, если бы хоть немного ожидал, что вы... Господи всемогущий, что это?

Раздавшийся шум на самом деле мог заставить кого угодно подскочить. Он был вызван чередой обстоятельств. Полированный паркет в столовой не скрипел, наоборот, он отличался крепкостью и скользкостью. По нему, будто острова, разбросали коврики. Довольно неразумно было быстро переходить на один из таких ковриков, не смотря себе под ноги. Г.М. совершил подобную ошибку.

Просто сказать, что Г.М. упал — не сказать ничего. В таком описании не хватает самого главного.

Его ноги вылетели вперёд, будто под действием электрического тока. Отчаянный рёв не принёс никакой пользы. Описав нечто вроде дуги, его задняя часть столкнулась с полом с грохотом, заставившим люстру дребезжать, и скользнула на шесть футов в сторону буфета с фарфором. Далее последовала пауза. После раздался поток такой громкоголосой брани, такого богохульства и непотребства, который заставил бы покраснеть самого Джорджа Мерривейла в дальних уголках ада.

— Ш-ш-ш! — призывал Мастерс, также взбудораженный. — Нет, нет, нет! Ш-ш-ш!

Кухонная дверь распахнулась, и через неё вбежала миссис Проппер.

— Я не потерплю такие речи...

Она внезапно прервалась. Что-то из благоговения Дэйзи передалось даже миссис Проппер.

— Хвала небесам, — выдохнула она, — это большой доктор.

Ответом ей послужили лишь неясные горловые звуки, так как Мастерс закрыл своей большой рукой рот Г.М.

Он убрал руку, только когда почувствовал безопасность.

— Мадам, — сказал Г.М., переводя дыхание, но всё ещё сидя на полу. — Я не могу не отметить небольшую погрешность, допущенную вами. Я не большой доктор. Но мне нужен большой доктор. Позарез нужен.

— Надеюсь, вы не ушиблись, сэр?

— Ушибся? Я парализован! Я...

— Может, мне стоит растереть вам мазью больное место?

Г.М. посмотрел на неё.

— Вставайте, сэр! — прошипел Мастерс в смущённом отчаянии. Он попытался поднять Г.М., который упрямо, как мул, оставался сидящим, пока его не осенила внезапная идея.

Тогда он самостоятельно и быстро поднялся и закружил по комнате, подсчитывая коврики. Смертельное ранение явно оказалось забыто.

Если в четверг ночью миссис Проппер назвала бы его всего лишь "диким человеком", в тот день она уже не проявляла к этому склонности. Для миссис Проппер, скромной женщины, он представлял собой некое подобие волшебника, который спас Вики Фэйн от смерти от столбняка.

Мастерс заметил это и решил воспользоваться явным преимуществом.

— Очень интересно, — рычал Г.М., осматривая комнату. — Невероятно!

Внезапно он что-то вспомнил, застонал и запоздало изобразил тяжёлое прихрамывание; но поскольку оно никого не впечатлило — даже встревоженную миссис Проппер — неохотно прекратил его.

— Никакого сочувствия, — сказал он. — Ни к кому никакого сочувствия! Слушайте, мадам. Старший инспектор Мастерс хочет вас спросить...

— Лучше вы, сэр, — мягко предложил Мастерс.

— Уверена: если я могу что-то для вас сделать, сэр, — сказала миссис Проппер, — то сделаю с радостью! Не пройдёте ли на кухню?

Они пошли. Энн и Кортни последовали за ними. Хотя Мастерс явно хотел возразить, взгляд Г.М. заставил его замолчать.

В кухне Г.М. опёрся локтем на холодильник.

— Мадам, — медленно начал он, — Я собираюсь быть с вами предельно честен. Вы умеете хранить тайны?

Глаза миссис Проппер засияли.

Через окна кухни Кортни видел мусорное ведро рядом с сараем у сада. Его металлическая крышка была скошена и исследовалась в тот момент бездомной кошкой.

— Я уверена, что справлюсь, сэр!

— Замечательно. Так вот, мадам, вы думаете, что миссис Фэйн чуть не умерла от столбняка, не так ли?

— Учитывая, что это вы привели её в порядок, сэр...

— Так вот, всё было не так. Её преднамеренно отравили штукой под названием "стрихнин". Эта штука была положена в грейпфрут, в дольку грейпфрута, которую вы приготовили ей где-то в четыре часа дня в четверг. Вспоминаете?

Мертвая тишина, не считая тиканья кухонных часов.

Если бы подобное произнёс кто-то другой из знакомых миссис Проппер, результатом, скорее всего, стали бы ярость или истерика. В данном случае, она просто моргнула. Прошло некоторое время, прежде чем она поняла. Но он не ошибается. Он — Большой Доктор.

Не менее значительное действие это сообщение произвело на Энн Браунинг. Боковым зрением Кортни наблюдал, как напряглись её руки и лицо. Если не считать этих исключений, в кухне царило спокойствие.

— Спаси нас господь, — пробормотала миссис Проппер, переводя дыхание. — Я...

— Успокойтесь! Мы не имеем в виду, что вы в этом замешаны. Мы как раз уверены в обратном. Всё, что мы утверждаем — это то, что кто-то отравил грейпфрут. Этот яд мог принять форму жидкости или белого порошка. Вспоминаете, не так ли?

Миссис Проппер сглотнула.

— Упаси меня господь, сэр, я ничего об этом не знаю! Я всю жизнь была честной женщиной, поверьте, я бы никогда...

— Ну, ну, ну! Я же сказал: мы знаем, что вы тут ни при чём! Сказал? Ну вот. Я всего лишь спрашиваю: вы помните, как готовили грейпфрут?

— Да, конечно, помню. Но...

— Как это было?

Кухарка собралась с мыслями.

— Я вынула грейпфрут из морозильного ящика, разрезала его пополам и положила одну половинку в красивую тарелочку...

— Ага. А до этого?

— До чего? А, я поняла, к чему вы клоните. Не торопите меня, сэр! Пожалуйста, не торопите меня. Миссис Фэйн позвонила в колокольчик, — без слов она показала на доску для вызова прислуги, висевшую на стене, — и Дэйзи поднялась и ответила.

— Да-да?

— Дэйзи вернулась и сказала, что миссис Фэйн хочет хороший грейпфрут. Дэйзи сама вам об этом расскажет. Хотя я столько раз говорила миссис Фэйн, столько раз ей говорила, что он не может насытить тело и душу...

— Продолжайте.

— Я вынула грейпфрут из... — на этот раз она показала на холодильник.

— Это был целый грейпфрут, не так ли? Он не был уже разрезан?

— О, нет, сэр! Я сама его порезала. Ножом, — добавила она, видимо, желая соблюсти точность.

— Кто тогда находился в кухне?

— Только я и Дэйзи.

— Вы в этом абсолютно уверены?

— Только я и Дэйзи, поверьте!

— Хорошо. Что случилось со второй половинкой грейпфрута?

— Я сама её съела.

В кухне было очень тепло. Г.М. огляделся и обменялся взглядами с Мастерсом.

— Продолжайте с этого момента, мадам. Вы разрезали грейпфрут...

— Да. И положила его в стеклянную тарелочку.

Она красноречиво жестикулировала.

— Положила её на красивый поднос, с ложечкой и маленькой сахарницей. И немного посыпала грейпфрут сахаром.

— Так, — пробормотал Г.М. — Вы немного посыпали его сахаром. Просто хочу, чтобы вы это запомнили, мадам. Стрихнин — это белый порошок, сахар. Его могли смешать с сахаром, не так ли?

— Гадость какая! — внезапно и яростно сказала миссис Проппер. — Гадость какая! Нет, сэр, клянусь, не могли!

— Не могли смешать с сахаром? Почему нет?

Она сглотнула.

— Потому что, после того, как я немного посыпала сахаром ту половинку, я обильно посыпала... то есть просто посыпала сахаром из той же сахарницы мой собственный грейпфрут. И съела его. И я здорова, как огурчик.

Г.М. развернулся и обменялся с Мастерсом взглядом, который, казалось, означал "всё плохо". Даже сам Г.М. начинал дрожать. Он поднял руку, поправил очки, прочистил горло и снова посмотрел на неё.

— Вы уверены, что никто — даже Дэйзи — не подходил к грейпфруту, пока вы его готовили?

— Ох, сэр, буду я вам врать?

— Продолжайте! Что случилось потом?

Тут память миссис Проппер пронзило, будто стрелой.

— Потом, как раз потом, открыл дверь капитан Шарплесс. Он был в комнате миссис Фэйн (и занимался кое-чем, что господь всеблагой не потерпит в этом мире, если спросите меня!) И он сказал... он сказал: "Не переживайте, Дэйзи, я сам отнесу его наверх". И я дала ему поднос.

Она сделала красноречивый жест, будто передавая поднос.

— И он ушёл с ним. Так что если кто-то и подложил эту ужасную вещь в грейпфрут... Господи помилуй, это мог быть только сам капитан Шарплесс.

Её голос становился громче, звеня по всей кухне. Со стороны столовой послышались шаги. Фрэнк Шарплесс, толкнув дверь и чуть не ударив Энн в плечо, просунул голову в дверь.

— Всем привет! — дружелюбно произнёс он. — Кто-то здесь упоминал моё имя?