Лучше один раз увидеть

Глава 16

Лицо Рича было красным и грустным.

— И я полагаю, полиции и об этом известно?

— Нет. По крайней мере, пока нет. Хотя они явно это выяснят, если поинтересуются в театральных агентствах. Я догадался только потому, что размышлял об этой вашей фразе; кроме того, Полли Аллен выступала на сцене, но никому не говорила, в каком амплуа. Я довольно много думал об этой девушке из-за её сходства с...

Он запнулся.

Энн, подняв подбородок, подарила ему обеспокоенный и недоумевающий взгляд.

— Да, вы абсолютно правы, — признал Рич, сжав кулак. — Этой девушкой была Полли. Видите, в каком я положении?

— Думаю, да. Вы боялись, что ваше признание полиции приведёт к тому, что они заподозрят вас в...

— Мести мистеру Фэйну. Именно так.

— Но вы этого не делали?

Рич издал короткий смешок.

— Нет. Мне недостаточно нравилась Полли для этого. Опять-таки, поймите меня правильно.

Его лицо приняло выражение человека, которого вечно понимают неправильно.

— Я не... интересовался Полли. В смысле, её личной жизнью. Полагаю, Полли предпочитала молодых друзей. Она бы высмеяла любого старше сорока.

Я даже не был уверен в том, что это — та же самая девушка. Но знал, что Полли исчезла в середине июля, оставив все свои вещи. Это был шок. Сильнейший шок. Но я решил держать рот на замке.

— Опять-таки, это легко понять.

— Спасибо. Надеюсь, что полиция с вами согласится. Но, надеюсь, они не считают, что, даже если бы я знал, что Артур Фэйн убил Полли (а я не знал), то отомстил бы ему с помощью кинжала. Я бы просто пошёл в полицию.

Рич потряс головой. Он уставился на траву, росшую перед ним. Вопреки всему, в нём била ключом жилка едкой насмешки, а глаза сверкали. Он был истинным непонятым англичанином.

— Господи, — добавил он, — сколько же женщин я не соблазнил!

Кортни засмеялся. Напряжение спало. Он снова почувствовал прежние уважение и приязнь к доктору Ричу.

— Что ж, — заключил Рич, хлопнув себя по коленям и поднимаясь, — пожалуй, я лучше пойду и признаюсь. Чем больше я держу это при себе, тем хуже сплю по ночам.

— Доктор, сугубо между нами, я не думаю, что вам стоит так уж волноваться.

Рич остановился.

— Не стоит? Почему вы так считаете?

— Давайте взглянем на факты. Вас не было рядом с этим домом в четверг, не так ли? То есть, до самой поздней ночи?

— Нет, абсолютно точно не было. Ах, да! Я понял. Стрихнин! — осознавший этот факт Рич потёр подбородок. — Загруженный личными проблемами, я почти о нём забыл. В записке сэра Генри было сказано, что его могли подложить в грейпфрут.

— Именно так. Так что, если вы не знаете способ введения стрихнина на большом расстоянии, то находитесь вне подозрений. Даже более, чем присутствующая тут мисс Браунинг.

Энн развеселилась.

— Не будьте так уверены, — поддразнила она его. — Я, как вам известно, здесь была.

— Не были. Вы сидели у майора Адамса со мной, Г.М. и Мастерсом.

— О, признаю, не в какой-то значимый момент. И я точно не проходила мимо кухни, даже если бы у меня был хоть один повод причинить вред бедной Вики. Но я заскочила сюда повидать её где-то около двух часов, по пути к дому майора.

За весельем, сиявшим у неё в глазах, она пыталась спрятать глубокие переживания.

— Так что можете придать этому настолько коварный смысл, насколько хотите.

— То есть, — сказал Кортни, — не такой уж и коварный.

— Согласен, — улыбнулся Рич. — Что до меня, я снова чувствую себя свободным человеком.

Он выглядел удивлённым и немного недоверчивым, проводя рукой по лбу.

— Свободный человек. Свободный! Когда я снова увижу Мерривейла...

Этого пришлось ждать недолго. Г.М. как раз шёл по дорожке. В мешковатой спортивной куртке, хлопавшей над белыми фланелевыми брюками, он выглядел полусумасшедшим, который куда-то торопится.

Лицо Рича просветлело.

— Сэр Генри, — начал он, — я хочу поблагодарить...

Поведение Г.М. было весьма суетливым.

— Пожалуйста, сынок, — он махнул рукой, — как-нибудь в другой раз. Хотя нет, подождите. Мастерс хочет с вами переговорить. Он внизу, в кухне, доводит кухарку до истерики. Повидайтесь с ним, хорошо?

— С удовольствием! — объявил Рич и зашагал, будто под музыку.

Хотя Г.М. пытался скрыть выражение лица, Кортни видел, что что-то произошло. Он почувствовал дрожь возможной опасности. Страдая от дневной жары, Г.М. промокнул лоб платком, снял и протёр очки, прежде чем надеть их, будто боевой шлем.

— Вы, — обратился он к Энн, — идите к миссис Фэйн. Она хотела с вами поговорить.

Он посмотрел на Кортни.

— Вам тоже лучше пойти. Нет, сожгите меня заживо, вы не вмешиваетесь в чужие дела. Она выразила особое желание увидеть вас.

Неловкость возросла.

— Но что произошло, сэр?

— Не имеет значения, что произошло. Просто сделайте, как я сказал. Не идите через кухню, там сейчас рвут и мечут. Обойдите дом и зайдите через парадную дверь. Давайте. Живо!

С трудом Г.М. опустился на скамейку. Он явно хотел побыть в одиночестве. Вынув чёрную маслянистую сигару из кармана, он зажёг её и выпустил густые клубы дыма.

Последнее, что видел Кортни, потушивший трубку и следовавший за Энн по дорожке — Г.М., сидящий под развесистой яблоней, в очках, сползающих на нос, и сигарой в уголке рта, злобно и сосредоточенно разглядывющий свои туфли.

Они обошли дом и вошли. Коридор наверху был солнечным, тёплым и пустынным. Энн постучала в дверь спальни.

— Входите, — раздался приятный голос.

Казалось, прошли годы с момента, как Кортни впервые увидел эту спальню. Ничего не изменилось, если не считать того, что следы присутствия Артура Фэйна поблёкли или исчезли.

Там стояла светлая кровать из клёна, накрытая золотым стёганым покрывалом. Круглое зеркало на туалетном столике в дальнем углу. Ночник с зеркальным абажуром. Письменный стол между окнами. Длинные окна, выходившие на балкон, теперь оставались открытыми.

Вики Фэйн полусидела в кровати, опираясь на подушки; оттуда ей через окна были видны деревья, растущие на улице.

Теперь, когда её лицо жило и двигалось, она казалась красивее, чем Кортни её помнил. Она с трудом повернула голову, чтобы поприветствовать их; челюсти и шея выглядели всё ещё болезненными и несколько вздутыми, хотя это почти не было заметно. Загар частично скрывал бледность. На ней было кружевное неглиже поверх ночной сорочки.

Вики улыбнулась им, также с трудом, показав красивые зубы.

— Входите же, — попросила она. Её голос был слегка хриплым. — Комната, боюсь, то ещё зрелище. Но мы отпустили сиделку: я в полном порядке. Я могу сыграть шесть сетов в теннис подряд и не устать.

— Ты же знаешь, что не можешь, — твёрдо сказала Энн.

Вики не обратила на это внимания.

— Вы мистер Кортни, правильно?

— Да, миссис Фэйн. Я, наверное, зря так вмешался...

— Просто Вики. И вы не вмешиваетесь.

Она протянула ему руку, и он взял её.

— Вы большой друг Фрэнка, правильно? Он столько мне о вас рассказывал.

Огромное внутреннее счастье, казалось, поддерживало её и озаряло сиянием. Оно и сила воли. Кортни видел, что она ещё очень больна и держится, только отрицая это.

Он не знал, что сказать. Если бы он сказал: "Я слышал о вас с Фрэнком, мои поздравления", это было бы неуместно. Но фраза: "Я сожалею о смерти вашего мужа" оказалась бы неизмеримо хуже. Поэтому он не вымолвил ни слова, пока Вики погрузилась в мечтания.

— Похоже, — продолжила она, пробуждаясь и улыбаясь, — я доставила вам порядочно беспокойства в четверг ночью.

— Всё в порядке.

— Правильно, всё в порядке, — согласилась Энн, поправляя покрывало. — И, пожалуйста, хватит думать об этом!

— Моя дорогая, кто-то же должен об этом думать, — прагматично подметила Вики. — Также нельзя не признать, что мы в огромной опасности, и мне ещё повезло.

Кортни спросил себя, знает ли она, что случилось с ней на самом деле. Видимо, нет.

Её брови нахмурились.

— Вот я и думаю, — сказала Вики, осторожно трогая горло, — я думаю, не могла бы ты, Энн, оказать мне большую услугу?

— Конечно.

— Ты не могла бы остаться со мной сегодня на ночь? И, может, завтра? Старший инспектор Мастерс сказал, что утрясёт все дела с полковником Рейсом, чтобы тебе не выходить на работу.

За окнами, далеко в темноте, промелькнула вспышка молнии.

Энн неподвижно стояла, держась за спинку кровати.

— Конечно, смогла бы! — она открыла рот, заколебалась, но всё равно продолжила. — Ты же не думаешь, что всё ещё есть... какая-то...

Вики попыталась засмеяться; это явно причиняло ей боль, так что она оставила попытку.

— Нет, нет, нет! — заверила она обоих собеседников. — Ничего подобного. Я всего лишь хочу... компанию. И вряд ли тут подойдут миссис Проппер или Дэйзи.

Она опустила взгляд и сорвала покрывало.

— Понимаешь, Энн, в конце концов я убийца.

— Вики!

— Моя дорогая, это абсолютная правда. Я не собираюсь впадать в истерику или зацикливаться на этом. Но я убила бедного Артура, хотя и не понимала, что происходит. Это нельзя отрицать, так ведь?

— Нет; но тебя в этом винить можно не больше, чем кинжал. Ты была только... только...

— Вещью, — закончила за неё Вики. — Вещью, которая ходит, говорит, двигается и делает то, что ей велят. Но, знаешь ли, я не выношу быть "вещью". Я действительно убила Артура. Я даже видела пометку над его сердцем, тот крестик, нарисованный карандашом, чтобы я не промахнулась. По крайней мере, так мне рассказали. "Нужное место обозначено крестом!". Вот, что происходило всё это время. Всё было нарисовано и обозначено для кого-то.

Энн тихо заговорила.

— Вики, что тебе сказала полиция?

— Ничего. То есть... ничего. Они не расстраивали меня, если ты это имеешь в виду. На самом деле они были невероятно милыми. А сэр Генри Мерривейл оказался именно таким, как я о нём и слышала.

Энн обошла кровать и полуопёрлась, полусела на край туалетного столика. Её щеки горели, в глазах была тревога.

— Вики, я... я хотела спросить тебя. Даже когда я тут сидела, то постоянно удерживалась от того, чтобы задать тебе вопрос. Но что ты помнишь?

Тишина.

— Не очень много. Помню, как со мной говорил доктор Рич, как сияла монетка. Следующее, что я отчётливо помню — как я проснулась в этой кровати, чувствуя себя ужасно уставшей и ослабевшей, и руку Фрэнка, обнимавшую меня.

Я сказала: "Святые небеса, не надо; представь, что нас увидит Артур?". Тогда у него не осталось иного выхода, кроме как всё мне рассказать.

— Хватит, Вики! Достаточно!

— Нет. Всё в порядке. Я не против. Но между этими событиями, понимаешь, какая-то темнота и звуки. Я скажу тебе, на что это похоже. Ты когда-нибудь ходила выпить? И выпивала слишком много? А потом просыпалась следующим утром без малейшего понятия, что с тобой происходило, кошмарно себя чувствовала и воображала ужасные вещи, которые ты могла совершить?

Энн виновато кивнула.

— Я не запойная пьяница, — объяснила Вики, поворачивая свои искренние тёмно-голубые глаза к Кортни и улыбаясь, — но помню один раз на Новый год, когда мы с Артуром только что поженились. Не думаю, что он мне это простил. Его костюмы всё ещё спрятаны в том шкафу. Не подашь воды? Глотать больно, но горло так пересохло, что мне это необходимо.

Энн налила четверть стакана воды из графина, стоявшего на прикроватном столике. Держа стакан обеими руками, Вики выпила его до дна, явно собрав все свои силы, чтобы не демонстрировать слабость.

— Никогда не позволяй себя гипнотизировать, Энн, — посоветовала она, отставляя стакан. — Как минимум, если тебя будут заставлять делать то же, что и меня. Не самые лучшие ощущения.

— И что ты теперь собираешься делать?

— Выйти замуж за Фрэнка, — с подкупающей откровенностью ответила Вики. — Конечно, если это не повредит его карьере. Но если это — скандал, и карьера окажется под угрозой, то просто поселюсь рядом с местом его назначения и буду жить вместе с ним... Вас это не слишком шокирует, Фил Кортни?

Фил снова улыбнулся.

— Ничуть. Хотя думаю, что вы будете более счастливы в браке. Я не против и второго варианта, вот только он редко срабатывает.

Вики сжала кулаки.

— Если бы мы только могли... — она понизила голос. — Если бы мы только смогли найти чудовище, совершившее всё это! Человека, стоящего за кулисами. Жестокое, умное чудовище, заставившее меня убить Артура, а затем попытавшееся избавиться от меня с помощью, как говорят, самого мучительного яда. Вот что я не могу простить. Боль.

— То есть полиция сказала тебе, — выдохнула Энн.

— Ну... да. А я ещё удивлялась странному вкусу грейпфрута.

— Ты уверена, что яд был именно в грейпфруте?

— Да. Они не упоминали об этом. Я сама это предположила; в смысле, сказала полиции. Видишь ли, у меня осталась ложка.

— Ложка?

— Да. Случайно. Ложка, которую подают с грейпфрутом. Она осталась, когда Дэйзи унесла поднос. Я увидела её пару минут спустя и положила на туалетный столик, чтобы отдать Дэйзи, когда она вернётся с чаем. Только потом мне стало плохо, и я об этом забыла. Она лежала здесь всё время. Я только недавно передала её инспектору Мастерсу. Он сказал, что если на ней найдут следы стрихнина...

Кортни не спросил, знает ли она, кто отнёс грейпфрут наверх. Или, если быть более точным, знает ли она имя того единственного человека, который мог подложить в него яд.

И, несомненно, её не осведомили ни Г.М., ни Мастерс.

— Ты слишком разволновалась, Вики, — сказала Энн, — и тебе следует остановиться. Пожалуйста. Ложись. Будь умницей.

Вики расслабилась.

— Да, — неохотно призналась она. — Мне запретили много разговаривать. Доктор, естественно. Но ведь ты всё равно придёшь и останешься на ночь, Энн?

— Конечно, приду. Упакую сумку и сразу же вернусь.

— Я буду ужасно тебе признательна. Понимаешь, бояться нечего. Мне всего лишь нужна компания. А ещё мне снятся... сны.

— Я понимаю. Идёмте, Фил.

Опять приступы психоза?

На западе ещё раз слабо полыхнула молния. Гнетущая атмосфера дня, жара дня, настроение дня — вот что могло породить это чувство. Попрощавшись с Вики, он снова почувствовал то приближение зла, которое ощущал ранее, когда стоял на балконе этой комнаты. Теперь оно было заметно ближе. И непрестанно усиливалось.

Сцена врезалась в память: холодная рука Вики в его руке, серо-розовые занавески, слегка покачивающиеся на ветру, почти незаметное погружение комнаты во тьму... Вики увидела очередную вспышку за окном.

— Зарница, — сказала она.

— Да, — ответила Энн, — зарница. Идёмте, Фил.