Лучше один раз увидеть

Глава 13

Прошла пятница, а за ней суббота. Только в воскресенье днём старший инспектор Мастерс, который был очень занят всё это время, снова позвал Г.М. на совещание.

Филип Кортни тоже был занят.

Он записал уже девяносто тысяч слов мемуаров. Из этого количества, если убрать диффамационные, скандальные или просто дурно пахнувшие места, можно было бы опубликовать, по его оценке, где-то пятую часть. Он был весьма доволен. Размер книги оставался приемлемым, а времени для её завершения имелось предостаточно.

Вычёркивать некоторые анекдоты было для Кортни равносильно удару ножом в сердце. Один из них ярко и реалистично описывал первый серьёзный роман Г.М. в возрасте шестнадцати лет. Но так как упомянутая дама теперь была женой члена совета министров, известной всей Англии своим благочестием, убрать этот отрывок представлялось мудрым решением.

Ещё один анекдот повествовал об исключительно жестокой проделке — со временем мастерство Г.М. явно улучшалось — разработанной для посрамления дядюшки Джорджа. Но так как в ней содержался неординарный способ, с каким даже Сатана не использовал бы уборную, Кортни с сожалением отмёл и его.

Диктовка тоже оказалась сложным процессом. Её не удалось прервать дознанием, состоявшимся в субботу и отложенным по запросу полиции сразу после формального опознания тела Артура Хьюбертом.

Однако её прервала внезапная страсть Г.М. к посещению аптек.

Кортни не мог поверить, что в мире, не говоря уже о Челтнеме, так много аптек. Он, безусловно, понимал, что что-то происходит. И если бы Г.М. ходил показывать фотографии для опознания или задавать уместные вопросы о разных людях, он бы это принял. Но Г.М. не делал ничего подобного.

Он входил в магазин, заказывал тот или иной препарат и просто разговаривал ни о чём, слоняясь без дела, пока аптекарь доставал нужные лекарства. Не назывались имена, не задавались вопросы.

В результате Г.М. совершил невероятное количество покупок. Их число и разнообразие могли бы вызвать зависть у любого человека из арифметических задач дядюшки Джорджа. Даже майора Адамса, хозяина дома, где жил Г.М., они заставили рассыпаться в возражениях.

— Чёрт побери, мой дорогой мальчик! — негодовал майор. — В конце концов, хочу я сказать, чёрт побери!

— В чём дело, сынок?

— Ну, если вам уже так необходимо появляться в аптеках, почему бы вам не купить что-то действительно нужное? Мыло для бритья? Острые лезвия? Зубную пасту? На сегодняшний день, — сказал майор, считая, — вы купили четырнадцать микстур от кашля, двенадцать пузырьков успокоительного, девять бутылок с мазью для лошадей, восемь пузырьков...

— Оставьте меня в покое, сынок. Я знаю, что делаю.

И Кортни пришлось предположить, что так оно и есть.

Кортни не видел Энн ни в пятницу, ни в субботу. Она вернулась к своей обычной работе в Глостере, а его вечера были слишком заняты диктовкой, чтобы увидеться с ней.

В воскресенье — тяжёлый удушливый день с надвигавшимся дождём — он снова с расстройством увидел, что Г.М. заводит себя болтовнёй о воспоминаниях. И с радостью отнёсся к перерыву, вызванному приездом старшего инспектора Мастерса вскоре после обеда.

Мастерс нашёл Г.М. в библиотеке, в домашних тапочках, с ногами на столе, погрузившимся в забавный анекдот о братьях Дэвенпорт и используемом ими пантографном захвате в середине восьмидесятых. Глаза его были закрыты, пока он не закончил. Затем на редкость злобно воззрился на Мастерса и, отказавшись от попыток диктовать, спросил:

— Ну? Есть новости?

Лицо Мастерса было очень угрюмым.

— Уйма, — заверил его старший инспектор. — Миссис Фэйн гораздо лучше, она уже в состоянии реагировать на окружающий мир. И это очень хорошо. Потому что я почти готов признать, что в этом деле Полли Аллен что-то есть.

— Ага!

Мастерс, хотя изменившийся цвет лица выдавал его истинные мысли, был осторожен.

— Мы не можем на это полагаться, — предупредил он. — Ещё не можем. Хотя я всё равно вытяну всю правду из миссис Фэйн сегодня или провалиться мне на этом месте. Но мы с Агнью говорили с парой людей, которые знают — или знали — Полли Аллен.

— Хорошо. Она была лакомым кусочком?

Мастерс выложил блокнот на стол.

— Если вы имеете в виду её род занятий, то нет. Ни на грамм!

— Ух ты! Это очень интересно.

— Она болталась по разным барам, это правда. И позволяла кому угодно заказать ей выпивку. Но была очень... разборчива. Тянулась к молоденьким и не задумывалась о деньгах. Выглядит неправдоподобно, но что имеем, то имеем. Такая себе леди в миниатюре.

— Чем она зарабатывала на жизнь?

Мастерс нахмурился.

— Никто толком не знает. У неё не было... тех, кого называют приятелями. Просто пара знакомств в стиле "привет, что за ужасная погода, не так ли?". Она рассказывала, что выступала на сцене...

— На сцене? Где именно?

— Этого она не говорила. Выходит как-то таинственно и загадочно. Мы можем поискать её через театральные агентства, если вы думаете, что это принесёт пользу. У меня есть её снимок.

Из глубин блокнота Мастерс достал небольшую фотографию. Г.М. убрал ноги со стола и посмотрел на неё. Мастерс и Кортни глядели ему через плечо.

Снимок был сделан на пляже. На нём была изображена стройная девушка лет девятнадцати в чрезвычайно открытом купальном костюме в цветочек. Она стояла на людном пляже, улыбаясь, и вскидывала руки вверх, будто собираясь поймать пляжный мяч. Сильное солнце и чёткий фотоаппарат подчёркивали каждую деталь: сверкающие тёмные волосы, пухлые губы, закруглённый нос.

Г.М. резко заговорил.

— Слушайте, Мастерс. Она вам никого не напоминает?

— Не думаю, сэр.

— Кого-то, кого мы недавно видели. Ради бога, подумайте! — настаивал Г.М. Он повернулся к Кортни.

— А вам?

Кортни кивнул. У него были свои эмоциальные причины почувствовать сходство.

— Немного напоминает Энн Браунинг. Другой цвет волос, но манеры и выражение лица...

Мастерс посмотрел с сомнением.

— Так-так. Немного похожа. Ну и что с того? Думаете, в этом что-то есть?

Мысль, пришедшая в голову Кортни одновременно с возвращением всех старых опасений, состояла в том, что случившееся с Полли Аллен в июле могло произойти и с Энн Браунинг в четверг ночью. Он рассказал Г.М. об этом нападении и был вознаграждён многозначительным молчанием, взволновавшим его ещё больше.

Г.М. отодвинул снимок в центр стола. И снова ненадолго замолчал, играя пальцами.

— Хм. Ладно. Продолжайте насчёт Полли Аллен.

— Последний раз её видели живой, — продолжил Мастерс, сверяясь с блокнотом, — около восьми часов вечера пятнадцатого июля.

— Хо! Прямо как предположила эта девчонка Браунинг?

— Да, сэр. Полли Аллен выпивала с двумя подружками в баре Королевского отеля — видимо, самое шикарное место в городе — и сказала, что не может остаться, потому что у неё "серьёзное свидание".

— То есть об этом романе с Артуром Фэйном было широко известно?

— Нет. Похоже, она держала его в секрете. Что вполне естественно. Её подруги сказали, что она явно чему-то радовалась ("жутко весёлая", как они выразились). Она ушла в восемь часов, и с тех пор её никто не видел.

У неё была жилая комната над магазином на Променаде. Её вещи всё ещё там. Но так как она заплатила за жильё до конца месяца и у неё была привычка исчезать, ни с кем не попрощавшись, квартирная хозяйка не переживала.

Цвет лица Мастерса стал ярче.

— Так, имейте в виду! — сказал он. — Это всё не обязательно означает, что она мертва. Но я почти готов признать...

— Да. Именно так.

Некоторое время никто не проронил ни слова. Вопреки тяжёлому, душному дню, случайный луч света упал на коллекцию старого оружия, развешенного по стенам библиотеки. Г.М. сильнее нахмурился.

— Какие ещё свидетельства вы откопали?

Мастерс перевернул страницу.

— Кхм! Продолжаем. После многочисленных проблем, связанных с банком, мы узнали финансовое положение каждого имевшего отношение к этой истории. И не нашли ничего полезного или удивительного.

Завещание Артура Фэйна, как я, кажется, уже вам рассказывал, оставляет всё имущество безоговорочно его жене, а в случае, если с ней что-то произойдёт, определённым благотворительным фондам. Он единственный Фэйн в фирме "Фэйн, Фэйн и Рэндалл"; его отец давно умер, как и его мать в 1929-ом году. Имущество состоит из принадлежащего ему дома на Фитцхерберт авеню, недорогой страховки жизни и, после сведения концов с концами, около двух тысяч наличными. Миссис Фэйн тут нечем поживиться.

Кортни приподнялся.

— Эй! — возразил он.

Оба собеседника перевели взгляд в его сторону.

— В чём дело, сынок?

— Когда я был в этой проклятой спальне той суматошной ночью, — объяснил он, — мне посчастливилось заглянуть в банковскую книжку Фэйна. Там было двадцать две тысячи фунтов только на текущем счету.

Он прояснил детали, но Мастерса это не впечатлило.

— Это почти так, — согласился старший инспектор. — Я говорю сейчас о долгах. Я видел все числа. Большая часть наличности была на текущем счету: возможно, так он мог их легко снять в экстренном случае. Кое-кто по секрету сказал мне, что с фирмой "Фэйн, Фэйн и Рэндалл" совсем не всё чисто. Нам известно, что мистер Фэйн был вынужден продать свою страховку жизни шесть месяцев назад, но потом её вернул.

Кроме того, какие бы деньги он ни был должен вернуть, всё уже погашено. Мистер Фэйн был очень добросовестным типом. Его книги в порядке, всё так же чисто, как острие иглы.

— Вряд ли, — заметил Кортни, — настолько же чисто, как одно острие иглы, о котором я думаю.

— Э?

Всё подавляемое любопытство прошедших трёх дней, все боль и воспоминание о той ночи в саду, когда Вики Фэйн боролась за жизнь, вернулись волной почти маниакального смущения.

— Слушайте, — сказал Кортни, — я не имею отношения к этому делу, если не считать того, что в нём завяз мой друг. Это, наверное, не моё дело. Но можно задать всего один вопрос?

— Конечно, сынок, — разрешил Г.М. — Валяйте.

— Что за странные дела с этим заражением столбняком? Я уверен, что со всем этим делом что-то не то. Я знаю — это не то, что вы ожидали услышать. Но не могу сказать, что или где именно это странное произошло. К примеру. В среду ночью, около одиннадцати часов, доктор Рич вогнал булавку в руку Вики Фэйн в той самой спальне. Всё правильно?

Г.М. и Мастерс обменялись взглядами. После короткого пожимания плечами и почти незаметного кивка старший инспектор явно передал ответственность в руки Г.М. и его благоразумию.

Г.М. фыркнул.

— Вам лучше знать, сынок. Вы видели это.

— Именно так. Я видел это. Где-то спустя шестнадцать часов проявились серьёзные симптомы стремительно развивавшегося столбняка. Верно?

— Верно.

— Вы прибежали в дом, посмотрели на Вики Фэйн и на стеклянном подносе, лежавшем на туалетном столике в спальне, обнаружили ржавую шпильку. По крайней мере, так я вас понял в четверг вечером. Это тоже верно?

— Да.

— Что ж, — продолжил Кортни, сделав глубокий вдох, — я могу засвидетельствовать, что булавка, которую Рич воткнул в руку Вики Фэйн, была красноватой, но не ржавой. Я не знаю, была ли она инфицирована, были ли на ней микробы. Но ржавой она не была; я помню, как она сияла, когда её держали на свету.

И теперь я хочу знать: что это было? В чём подвох? Когда вы бегали, щёлкая пальцами, и спорили с докторами — что это означало?

Г.М. вздохнул.

— Это означало, сынок, что мы были на грани невероятно серьёзной ошибки.

— Ошибки?

— Да. Убийца ожидал от нас именно её. Она была подстроена так аккуратно, как мало что бывает.

Видите ли, убийца знал об эпизоде с уколом булавкой. Для него это оказалось манной небесной. Так что убийца просто подбросил ржавую шпильку на туалетный столик, кое-что предпринял на следующий день и предоставил всё остальное природе.

Любой доктор, услышав предысторию, увидев симптомы и неизбежно столкнувшись со шпилькой, почти гарантированно диагностирует столбняк. Смерть миссис Фэйн явилась бы прискорбным несчастным случаем. Всю ответственность свалили бы на уже опозоренного доктора Рича. Чья небрежность и явилась причиной трагедии. Никакого подозрения, никакого вскрытия. В результате...

Кортни провёл ладонью по лбу.

— Погодите! Во имя всего святого, погодите! Что в таком случае было не так с булавкой, которую Рич воткнул в руку?

— Ничего.

— Ничего?

Г.М., казалось, боролся с невидимой мухой.

— Вы ещё не поняли, сынок? — поинтересовался он. — Миссис Фэйн свалил вовсе не столбняк. Это было отравление стрихнином.