Все это время лагерь ждал. Солдаты, несшие караул на стенах, внимательно всматривались в даль. Время близилось к восьми. Не в силах усидеть в комнате, Кристина тоже вышла к Никольской башне.
Но вот сверху послышалось долгожданное: – Едут!
Вскоре за воротами раздался одинокий рокот двигателя. И сколько она не напрягала слух, шума танка так и не услышала.
Тусклый рассвет осветил стекла ГУМа. Караульные на башнях, почуяв неладное, напряженно следили за городом. Все уже знали, из двух машин вернулся только «Урал». Приставив к глазам бинокль, Немец – командир третьей команды, скользил напряженным взглядом по ближайшим дорогам. Но тщетно.
– Немец, ну что там? – на секунду из-под брезента показалось худощавое лицо дежурного.
– Пока тихо, – откликнулся мужчина, сканируя взглядом заснеженные дороги. – Что ребята говорят?
– Моются. – донесся ответ.
Это значило, что команда проходит санобработку антисептическим раствором. Только после этого можно было освободиться от спецодежды и покинуть навес.
Немец свесился между зубцов, с нетерпением ожидая вернувшихся. Первым вышел Пух, далее показался Рыжий, Иван, Никита, Андрей, замыкал колонну Михей. Немец знал каждого из пятой команды и про себя отметил, что четверых, включая командира, не было.
– Эй, парни, – крикнул он. – А где Дэн и остальные?
– Ехали за нами, – отозвался Михей. – На Вавилова отстали.
Дело ясное, что-то пошло не так. В ту же секунду с биноклем в руках Немец рванул к Водовзводной башне. С верхней площадки открывался лучший вид на юг Москвы.
В рейдах действовало 3 непреложных правила:
Первое. Зараженный подлежал немедленному уничтожению.
Второе. Команда должна держаться вместе.
Третье. Все решения принимает командир, остальные беспрекословно подчиняются.
О том, что укушенный – смертельная опасность для команды, говорить излишне. Как и о том, что любое промедление – равносильно смерти. Фламмеры успели в этом убедиться на собственных шкурах. В один из первых рейдов мертвяк цапнул паренька, пока командир сообразил, что к чему, тот успел заразить еще двоих. Пришлось уложить всех троих. Также довольно быстро выяснили, в одиночку продолжительность жизни фламмера составляла от двух до пяти минут. Именно столько проходило времени от самоволки до предсмертных криков.
Все три правила Немец соблюдал неукоснительно. К каждому рейду готовился заранее, тщательно планируя все этапы. Нередко обращался за помощью к Дэну и Шальному. Те всегда с готовностью помогали проложить наиболее безопасный маршрут и увидеть потенциальные риски. Оба производили впечатление настоящих профессионалов – железобетонных, вдумчивых и осторожных. Только глупые считали, что главное в рейдах – весело и безбашенно палить по визгунам огнем. Все они стали героями… посмертно. Умные относились к вылазкам, как к спецоперациям: тихо выполни свою задачу и вернись живым. Так поступал и Дэн. К этому стремился и сам Немец.
И сейчас, напряженно высматривая «Армату», мужчина недоумевал, что могло пойти не так. Казалось, у такого командира как Вершинин, все под контролем.
После нескольких часов в противогазе Рыжий не мог надышаться свежим воздухом. Не было минут слаще тех, когда ты только что вернулся из рейда. Живым. И впереди несколько недель спокойной жизни. Без риска, визгунов и смертельной опасности. Ребята стояли рядом, Михей и Пух курили, остальные тихо радовались возвращению. Однако все как один замкнулись и почти не разговаривали. Мысли неизбежно возвращались к Дэну, Игорьку и Димке, которые все еще плутали по заснеженной Москве. Успокаивало только одно – Армата визгунам не по зубам, следовательно, парни в относительной безопасности. Об Артеме думать не хотелось. Ушел, исчез, не первый и не последний. Впереди еще много потерь, обо всех сожалеть – душа порвется.
К этому времени вернувшихся обступили со всех сторон. Вопросы так и сыпались, и только Кристина не могла вымолвить ни слова, лишь жадно слушала. Фламмеры стояли чуть поодаль. Высокие, решительные, угрюмые, словно из другого мира. Из мира, где правит сила, кулаки и мужество, где пахнет огнем и металлом. И даже если под ухом рванет или взвизгнет, это не выбьет почву из-под солдатских ботинок. Одним небесам известно, как они справлялись, а главное, чего им это стоило. Ведь каждый выезд – испытание психики, нервов, риск на грани.
Они представлялись ей загадочными, инопланетными существами с модифицированным геномом. Сама бы она такое не выдержала. Так и сейчас, сердце все плотнее сжимали ледяные тиски. Где Дэн? Почему не вернулся? В тоне, каким солдаты отвечали на вопросы, ей отчетливо слышались замешательство и фальшь. Ребята что-то не договаривали. Это явно читалось в замкнутых лицах, нервозности, с какой они прикуривали сигареты, но главное – их взгляды. Опустошенные, горестные, они смотрели куда угодно, только не на товарищей.
Из-под навеса послышался рокот мотора, ясно, «Урал» погнали в гараж, освобождая место для танка.
Отойдя в сторону, Рыжий заметил Кристину.
– А ты чего? – спросил он и шагнул ближе.
От него отчетливо пахло дымом и горючим. Это могло означать только одно – в ход пошли огнеметы, а если так, команда отбивалась от зараженных. Едва осознав это, Кристине стало дурно. Руки затряслись, лицо мгновенно онемело, словно кто-то ударил наотмашь, но ей все же удалось выдавить:
– Что случилось?
Рыжий вновь смерил ее цепким взглядом. Волнение девушки он ощущал почти физически. В огромных глазах плескался страх, на бледном лице ни кровинки, губы дрожат, казалось, еще немного и девчонка рухнет в обморок. Что-то внутри шевельнулось. Сжалившись, Ромка успокаивающе заметил:
– Не переживай, – сказал он. – Вернется, никуда не денется.
О том, что Дэн и Кристина нравятся друг другу, догадывалась вся команда, но только Ромка понимал, как трудно этим двоим будет сойтись.
Девушка поблагодарила коротким кивком. И хотя они почти не общались, он всегда ей нравился. Веснушчатое, круглое лицо как нельзя лучше оправдывало прозвище «Рыжий». Волосы тоже имели столь яркий огненный оттенок, что Ромку можно было заметить даже на другом конце лагеря. Говорили, что рыжие люди – поцелованные солнцем. Возможно, именно поэтому Роман слыл первым весельчаком. Казалось, даже апокалипсис бессилен против жизнерадостности этого парня.
Но сейчас, как и ей, Ромке было не до смеха. Он отсчитывал каждую секунду, перебирал в голове возможные варианты… А командира все не было…
Некоторое время они молчали, как вдруг рация, до того тихо лежавшая в кармане, ожила и разразилась шипением:
– Мы шшшш на чшшшшш… – дальше не разобрать ни слова.
В ту же секунду над лагерем пролетел крик Немца:
– Едут!
Десять минут все напряженно ждали, пока парни пройдут санобработку. Первым из-под навеса показался Дэн. На жестком лице не единой эмоции, но исходившие от него волны гнева почувствовали все, а потому безмолвно расступились. Мужчина быстро приблизился к команде, окинул цепким взглядом, убедившись, что все целы, и столь же стремительно зашагал прочь. Под темной круткой бугрились напряженные плечи. Он шел порывисто, нервно, резко впечатывая ботинки в снег. И сжатые кулаки тоже недвусмысленно намекали – сейчас его лучше не трогать. Кристина проводила командира пятой команды долгим встревоженным взглядом. Хотелось расспросить про рейд, успокоить, переплести пальцы и молчаливо показать, что она рядом. Но у Вселенной определенно имелись свои неведомые планы на их счет. Сколько бы девушка ни старалась, а стать кем-то более важным и ценным для Дэна, пока так и не смогла. Изредка, настороженно, по большей части случайно – пока их общение происходило именно так. Тряхнув головой, Кристина отогнала невесёлые мысли и вновь сосредоточилась на происходящем.
Следом вышли Шальной и Игорь. Но где же Артем? Недосчитавшись одного солдата, она замерла. В голову закрались страшные догадки. Неужели погиб? Нет, не может быть! Может, ранен или замешкался с обработкой? Но капали секунды, а из-под навеса так никто и не показался. Между тем парни из пятой команды невесело двинулись вслед за командиром.
Позади всех плелся Андрей.
Понурый, бледный, он едва переставлял ноги, не смея оторвать взгляда от заснеженной земли. Понимал, с осуждением команды ему не справиться, как и с муками совести. Но что делать дальше, решительно не знал. Как вдруг, сунув руки в карманы куртки, нащупал то самое, ради чего все затеял. Вмиг в груди поднялась радостная волна, а следом уверенность – Дэн должен понять! Приободрившись, парень мгновенно вскинул голову и уперся взглядом в темную спину.
Догнав командира, Андрей заискивающе глянул на него и позвал:
– Дэн, – но лицо Вершинина по-прежнему оставалось бесстрастным. Парни тоже упрямо смотрели вперед, напрочь игнорируя его присутствие.
Андрей не отступал, как провинившийся пес, семенил рядом, стараясь привлечь внимание своего хозяина. Он принялся лихорадочно рыскать по карманам, словно что-то потерял. Нащупав заветную коробочку, извлек ее наружу и открыл.
– Посмотри, это кольцо. Я ради него рисковал!
Данила кинул короткий презрительный взгляд и тут же отвернулся. Все внутри клокотало и искрилось, как в ядерном реакторе. Теперь стало окончательно ясно, оставив Андрея в команде, он совершил непростительную ошибку. Среди волков оказалась одна паршивая овца.
– Это для Дашки, я хочу сделать ей предложение. Да, постой же! – дезертир старался быть убедительным, но получалось плохо.
– Предложение? – Дэн резко притормозил и развернулся лицом к солдату. Нависая, точно скала, он уставился на него взбешенным потемневшим взглядом.
– Ну да, – почуяв угрозу, менее уверенно согласился тот.
– Из-за твоей самоволки погиб солдат. Смерть Артема – на твоей совести. Живи с этим!
Андрей растерянно захлопал глазами. Его план должен был сработать. Все было так просто: добежать до ювелирного магазина, схватить кольцо и вернуться. Он все тщательно обдумал. Гагаринский он знал как свои пять пальцев, ведь когда-то жил неподалеку.
– Ты поступил бы так же!
От такой наглости у Дэна окончательно сорвало вентиль. Один короткий взмах, и мощный хук опустился на челюсть собеседника. От силы удара того опрокинула на снег.
– Вот тебе моепредложение, – почти выплюнул Дэн и зашагал прочь, даже не взглянув на поверженного.
Его путь лежал в Штаб. Первым доложить о рейде и отдать Андрея на суд Соколовскому. Пусть сам решает, как с ним поступить.
Ребята видели, как гневно ходили желваки, как сжимались кулаки командира. Что тут скажешь. Все ясно без слов. Артема больше нет. Смерть в команде, это всегда смерть.
Солдаты на башнях, санитары и те немногие, кто оказались этим утром на улице, наблюдали всю сцену от начала до конца. Восстановить ход событий не составило труда. И, глядя на распластанного солдата, люди испытывали жгучую смесь злости и сожаления. Один необдуманный поступок унес жизнь человека. А виновник так ничего и не понял!
Сплевывая кровь на снег, Андрей трясся от боли и желчи. Он отомстит, видит Бог, отомстит заносчивому ублюдку! Ничего, пусть сейчас он повержен, но придёт время для ответного удара.