Мишень Номер Один

Глава 19

НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛА понедельники. Этот особенно. Он был не просто тяжёлым, а невыносимым. Я еле как проснулась после двухчасового сна, с опухшим лицом, будто съела несколько банок солений. Еле как накрасилась и уже планировала бежать на первую пару. Она и последняя. Ладно, кого я обманываю, ковылять к ближайшему магазину за костылями. А потом уже на пары. Завтра зачёт, нельзя пропускать ни минуты. Особенно, если эти минуты с Его Светлостью. Да, у меня единственная пара со Светлым. Кто бы сомневался. Судьба всегда была ко мне несправедлива. Благо, нога уже не болит. Осталось только научится прыгать на костылях. Будет как с палочками для суши. Выпрыгнут и потом ищи их по всей квартире.

Я даже осознала одну очень важную вещь. Думать о парнях – та еще работёнка. Страдать, плакать, думать, как там поживает миленький мой – не для меня. Это выматывает и высасывает последние силы.

Те, с кем мы встречаемся – наш выбор.

Те, кого мы любим – наш выбор.

Тот, кто рядом – тоже наш выбор.

Говорят, сердцу не прикажешь. Чушь собачья. Я вправе сама выбрать с кем мне быть и что чувствовать. Я сама себе позволила почувствовать что-то к этому напыщенному индюку. Значит, сама смогу расставить границы. Всё просто.

Нет, бросать я его не собираюсь. Он ещё свою роль не отыграл. Но пускай даже не думает, что может управлять мной и моей жизнью! Думает, я буду таить от его поцелуев? Или от нежных прикосновений к моим изящным лопаткам? Не тут-то было, миленький мой! Я злая и крайне агрессивная. А это худшее женское комбо.

Нанеся блеск, я уже поспешила выбрать наряд на сегодня, как в дверь настырно позвонили. Ковыляя, придерживаясь за стеночку, я побрела к незваному гостю. Я ожидала увидеть любого человека. От папы по самого Светлого. Но передо мной стоял курьер с пышным букетом белых роз в руках.

– Здравствуйте, Валентина Оленьева? – спросил улыбчивый курьер с жёлтеньким рюкзаком за спиной.

– Она самая, – непонимающе я уставилась на него.

– Тогда это вам, – из-за угла он достал новенькие костыли в прозрачной упаковке. Коричневые, перевязанные розовым бантиком, с милым плюшевым мишкой внутри.

Этот жест можно было бы посчитать заботой о девушке, которая попала в беду. Девушке, которая не безразлична этому ледяному сердечку. Если бы он перед этим не наговорил мне разных вещей. Это было больше похоже на извинение, за свой скотский поступок. Я уж хотела отправить это назад отправителю. Но костыли и нежненький букетик не виноваты в том, что тот, кто их подарил – полный идиот. С большой надписью «ИДИОТ» на лбу.

Я решила принять этот подарок, но Светлому об этом знать необязательно. Хотелось разозлить его хмурое личико. Поэтому-то я и схватила чистое мусорное ведро, бережно положила туда цветочки и сделала пару-тройку сочных фото. С разных ракурсов. Даже захватила немного своей оголённой ножки. Конечно же не подбитой. Лёгкая провокация с воспитательной целью. Закончив фотосессию, я набрала прохладную воду в стеклянную вазу розового цвета, подрезала стебли и поставила красивые цветы со сладким запахом рядом с кроватью.

Насмешливо улыбаясь, я набрала Светлому сообщение, прикрепив одно из ранее сделанных фото:

«За костыли спасибо. А вот ваши цветочки я не приму. Слишком уж близкий жест. Не забывайте, что играем мы любовь перед Андреем. Необязательно притворяться тем, кем вы не являетесь. Держите субординацию)».

Я довольно отбросила телефон, представляя его растерянное лицо, напоследок понюхала цветочки и побежала готовиться к встрече с Его Светлостью. Пускай увидит, кого потерял.

******

– Какой стыд… – прошипела я Катьке.

Коридоры университета наполнились гулом студенческих голосов и радостных криков. Для многих сегодняшний учебный день является последним в этом году. Экзамены, стресс, недовольные преподаватели – обо всём этом они не будут думать ещё, как минимум, недели две. Не всем так повезло, как мне. У меня зачёт будет принимать Светлый, а он, судя по слухам, многих отправляет на пересдачу, которая уже только после Нового года. Но я его девушка, значит, такое счастье мне не светит. Из-за зачёта я ещё не переживала. У меня здесь другая проблемка нарисовалась.

Ректор, по всей видимости, вспомнил об этой Богом забытой доске почёта, на которой уже несколько десятков лет висели люди, которые закончили университет в год моего рождения. И всё бы ничего. Только я являюсь одной из лучших студенток университета. И моё фото четырёхлетней давно висело рядом со всеми. Посередине. С подписью «Валентина Оленьева». Еще и подсвеченное маленькой лампой, которая была встроена прямо в доску.

Они выбрали мою лучшую фотку, которую я делала для студенческого. Тогда я красилась на троечку, а улыбалась на все два. Два выпирающих зуба посередине. Стоматологии понадобилось несколько лет, чтобы исправить недоразумение природы. Да и со стилем у меня тогда были проблемки. Кофточка мятного цвета плохо гармонировала с моими кудрями и миленькими очёчками. Папа их называл милыми. Я же всегда стыдилась, хоть и выбирала сама. Они увеличивали мои глаза в два раза. Из-за этого в старших классах меня называли пучеглазой овечкой.

– Ты выглядишь мило, – попыталась сдержать смешок Катька. – Я уже и забыла, что ты так выглядела. Да и вообще, кому какое дело к этой доске?

Я недовольно посмотрела на неё, а потом на толпу студентов, которые насмешливо рассматривали лица однокурсников и лучших друзей.

– Действительно, кому какое дело… – недовольно выдохнула я прикрывшись ладонью. – Висеть этому позорищу еще десяток лет, пока ректор снова не проснётся и не захочет опозорить ещё несколько студентиков. Могли ведь попросить свежую фотку. У меня их куча в галереи. И на пляже в бикини, и на горнолыжном курорте, даже с огуречной маской на лице есть. Если им хотелось что-то более унизительного. Всё же лучше, чем это.

– Знаешь, иногда я рада, что не такая заучка, как ты, – щёлкнула меня по носу подруга и отвела куда-то в сторону. Чтобы я немного отошла от шока. – Эта доска позора что-то с чем-то. Ты видела, там даже Горянский висел с этой мерзкой бородавкой на носу?

– Это его отличительная черта, – рассмеялась я. – Когда я не знала имён наших однокурсников – различала по внешним признакам.

– И какой признак был у меня? – недоверчиво прищурилась Катька.

На первом курсе её отличительной чертой было вечное шмырканье носом. Вот бесящая привычка, которая никак не проходила. Этот звук бил по нервам и раздражал до скрежета зубов. Но подружившись с ней, я узнала, что это не более чем проблемы с носовой перегородкой.

– Неземная красота и природная любопытность, – хищно улыбнулась я.

Ответ подругу удовлетворил и она даже не побила меня новенькими костылями, которые были удобными, но непривычными. Я, как маленький ребёнок делала шаг за шагом под чётким взглядом Катьки, которая следила за тем, чтобы я не навернулась на первой попавшейся ступеньке. Посетить лекцию Светлого – это как пройти семь кругов университетского ада. Которые включают в себя и лестницу, и группки студентов, и заинтересованные взгляды знакомых. Никто же не знает, что это последствие моего героического падения из окна туалета роскошного ресторана.

Аудитория сегодня оказалась немноголюдной. От силы пришло человек тридцать. Обычно здесь не протиснуться. Всё время душно и шумно. Даже Андрей решил не приходить. Может, лекцию отменили, а я не в курсе?

Мы с Катькой сели на свои привычные места и начали ждать Светлого, который пунктуально явился точно к звонку.

Выглядел он неважно: побледневшее лицо, трясущиеся ручки и учащённое дыхание. Его глазки бегали по всей аудитории, а потом остановившись на мне – зависли. Я нежно улыбнулась и почти незаметно подмигнула, чтобы другие очень любопытные личности не заметили нашей связи.

– Ну до чего же красивый мужчина, – тихо проскулила однокурсница за моей спиной.

– Ага, – рассмеялась другая. – Может, можно сдать ему зачёт другим способом?... Более приятным…

– Я бы не отказалась, – захихикали две лучшие подружки, прикрывая рты ладонями.

Я злобно выдохнула, натянула улыбку и повернулась к самым главным сплетницам университета.

– Девочки, боюсь вас разочаровать, но у Романа Андреевича есть невеста, рядом с которой он на седьмом небе от счастья.

Блонди и её ручная собачка с раскрытыми ртами уставились на меня, впитывая информацию. Зная их умственные способности – придётся повторить несколько раз, чтобы они запомнили и поняли каждое моё слово.

– Валька, а ты откуда знаешь? – спросила блонди посматривая на Светлого.

– Это уже источник умалчивает. Но уверяю вас, информация достоверная. Так что оставьте свою выпечку при себе. Покупатель нерентабельный.

Две подружки уставились друг на друга, а я вернулась к Катьке, которая мягко покачивала головой. Видно думая, что я так проявляю свою ревность. Но нет. Меня просто бесят такие разговоры.

– Рен… кто? – проскулила за спиной собачонка.

– Хрен его знает… Но неправильный он какой-то.

Я довольно улыбнулась и начала ждать начала лекции, как дверь с грохотом открылась.

– Господи, он себя Ромео возомнил? – усмехнулась Катька ткнув меня в бок. – Ну и придурок. Против Романа Андреевича шансов у него мало…

– Эм… – единственное, что получилось выдавить у меня, наблюдая за этим идиотом.

Сначала шёл букет розовых цветов. Хризантем, роз, полевых… Там была сборная солянка. В мягкой розовой упаковке. Затем, шёл Андрей. Гладковыбритый, причёсанный, прекрасно пахнущий. Все девочки в аудитории начали ахать, а я лишь затаила дыхание. Андрей приблизился ко мне и протянул этот пышный букет. Я тут же перевела глаза на Светлого, который не сказал ни слова. Приоткрыв рот, он хмуро наблюдал за этой сцены. Видимо, ожидал моих дальнейших действий.

– Валь, прости меня, я был полным придурком, – угрюмо произнес он протягивая букет. – Я всё исправлю. Я готов. Просто дай мне шанс. Или хотя-бы прими цветы.

Второй букет за один день. Цветочки Андрея были более разнообразными, но не вписывались в цельную картину. Букет Светлого был пышнее, красивее и приятнее. Когда-то я мечтала о таком внимании от Андрея. Сейчас же, это меня реально напрягает. Он дарил мне цветы только два раза. Первый на нашем первом свидании, и сегодня второй.

Но я приняла его. Знала, что потом выброшу в первом попавшемся мусорном баке, но приняла. Отчасти, чтобы позлить Светлого. От моего взаимного жеста, Андрей расслабился и видимо подумал, что это моё немое согласие всё возобновить. Светлый же, потух. Он сжал челюсть, поправил очки и грустно улыбнулся. Ему было больно, как мне вчера. Я думала, что его страдания мне принесут радость, но нет. Они принесли несчастья не только мне, но и всей группе.

Светлый начал опрашивать каждого по очереди. Не алфавитной. А своей. Светловской. Он называл это некой проверкой знаний перед завтрашней сессией. Задавал он по одному вопросу. Они были не особо сложными. Пока дело не дошло до Хлыстова, который с насмешкой устроился рядом со мной, пытаясь положить руку мне на руку, которую я удачно ударяла уже раз десятый.

Мучал он его долго. Задавал каверзные вопросы. Такие, на которые даже я ответа не знала. Андрей всячески пытался извиваться, избегать ответа. Но в философии, Светлый был настоящим деспотом. Я его не на шутку разозлила. И я прекрасно понимала, что меня ждёт такая же участь. Как только он закончит с Хлыстовым. Или с тем, что от него останется.

– Валька, ну ты даёшь, – испуганно сглотнула Катька. – Зря ты цветы приняла. Он в настоящую энциклопедию на ножках превратился. Боюсь, с тебя кожу сдерёт. Живьём и без анестезии.

– Я не специально, – цокнула я выламывая пальцы. – Тем более, не факт, что это из-за меня. Хлыстов его давно бесит. Сам нарвался.

Светлый ожидающе смотрел на Андрея, который пытался придумать ответ в голове.

– Не знаете? – холодно спросил Светлый.

– Нет, – цокнул Андрей, явно проклиная и посылая Светлого разными методами и словами.

– Знаете, вы бы лучше не цветочки своей девушке дарили, а учёбой занялись, – отметил что-то в своём журнальчике Светлый. – А пока… у вас нет допуска к сессии. Считайте, это преждевременным каникулами. Возможно, вечными. Если вы не исправите ситуацию с посещаемостью и оценками. А сейчас, можете быть свободны.

Я вытаращилась на Светлого и была от него в шоке. Понимаю, он зол. Я тоже ненавижу Андрея, но чтобы на четвёртом курсе портить жизнь? Это непрофессионально и некомпетентно. Ситуация у него не настолько плачевная, чтобы не допускать к сессии.

– Вот как?... – хмуро сдвинул брови Андрей и резко поднялся. – Пошёл ты, гандон мерзкоротый.

И с этими словами, под возмущённо вздохи он покинул аудиторию проводив меня последним взглядом. Я с ненавистью и непонимание посмотрела на Светлого, который искал новую жертву. Его глаза остановились на мне. Такие насмешливые и бесящие.

– Можете быть свободны, – не отрывал от меня взгляда Светлый. – Готовьтесь к сессии. Я верю, что все вы сдадите и мы увидимся с вами в новом семестре.

Тех, кого Его Светлость не успел расспросить – облегчённо выдохнули, а те, кому не повезло остаться незамеченными весело улыбнулись, что судьба Андрея им не близка.

– Хочешь с ним поговорить? – помогла мне Катька подняться, пока другие уже начали покидать помещение.

– Ещё как, – раздражённо сжала я костыли, которыми готова была его побить.

Я схватила подаренный букет и поскакала вниз. Катька шепнула мне слова поддержки и пообещала дождаться снаружи. Светлый стоял повернутый ко мне спиной. Он неспешно собирал бумаги с темой лекции.

– Доволен? – спросила я задыхаясь от возмущения.

– Чем, лекцией? Не особо, но доволен, – невозмутимо отозвался он.

– Не придуривайся идиотом, у тебя это получается так себе.

Он усмехнулся и резко повернулся ко мне. Его лицо было холодным, как лёд. Никаких эмоций.

– Валентина, у тебя вопросы по поводу предстоящей сессии или твоего парня? – его взгляд остановился на невинном букете, который я сжимала в руках.

– Ревнуешь?

– Ещё чего? У меня нет проблем с контролем эмоций.

– Вот как? А проблем с Андреем у тебя нет?! Задавал тупые вопросы в надежде слить его, а что на деле? Просто пытался отомстить ему за этот вшивый букетик. Это было несправедливо. И ты должен дать ему шанс сдать эту чёртову сессию.

– Тупые? Вопросы очень помогают оценить и проанализировать подготовку студентов к предстоящей сессии. Я их устраивал и буду устраивать дальше. С твоим бывшим, настоящим, а может и будущим парнем. Я не страдаю приступами ревности, и не собирался, как ты выразилась, сливать Хлыстова. Наоборот, хотел помочь ему получить допуск к сессии. Но он шансом не воспользовался. Не ответил ни на один вопрос, который между прочим, стоит в плане занятий и каждый из вас должен знать на него ответ. Ты подошла ко мне и начала обвинять в том, что я превышаю своими полномочиями, чтобы усложнить жизнь твоему любимому? Так вот, Валечка, на моих занятиях, ты и другие студенты – для меня равны. С чего ты решила, что я буду потакать тебе и делать всё так, как ты захочешь? Только потому что мы решили играть в любовь? Не забывай, что я – твой преподаватель, а ты – моя студентка. Мы априори не на равных условиях. Надеюсь, я тебе доступно объяснил.

Я правда пыталась сдерживаться. Но вчерашние события смешались с нравоучениями Светлого. Я наклонила голову вниз, чтобы волосы прикрыли моё лицо. И заплакала. Губы задрожали, а из глаз покатились горячие слёзы. Я не умела красиво плакать, как в фильмах, где у девушек мило краснел нос, а глаза мягко пускали тонкую дорожку из слёз и косметики. На деле, я краснела, как помидор и раздувалась до необъяснимых объёмов. Ещё и остановиться не могла. Если плакать, то до конца.

– Ты плачешь? – настороженно спросил Светлый. Я помотала со стороны в сторону, и, вдруг, всхлипнула. Сама от себя не ожидая.

Светлый услышав этот короткий звук – обнял меня. Сначала я сопротивлялась, пыталась высвободиться, а потом просто расслабила руки и они безвольно упали вдоль туловища. Его объятия были такими тёплыми и родными, что хотелось остаться в них навсегда. Забыть обо всех обидах и противных словах. Чтобы остались только Я и Он.

– Прости, я не хотел тебя обидеть, – мягко произнес Светлый. Его рука нежно поглаживала меня по голове, крепче прижимая к себе. Пока мои слёзы падали на его выглаженную рубашку. Казалось, будто успокаивать плачущую девушку – для него в новинку. Не знал, что сказать, с какой стороны подойти. Мои слёзы стали рычагом давления, который заставил Светлого заткнуться и даже извиниться. Что он делает крайне редко. Он чувствовал свою вину. Что он обидел ни в чём не повинную Валентину, ту, которую он целовал, обнимал, может, даже хотел.

СТРАДАЙ. ИЗВИНЯЙСЯ. МУЧАЙСЯ.

Да, это твоя вина, что я сейчас в слезах. Что я униженная и оскорблённая реву на твоём плече. Понятное дело, вслух ему этого я не говорила. Хоть мне и понравилось плакать. Я получила желаемое. Поддержку Светлого. И его искреннее извинение. Чертёнок внутри меня радовался и наполнял душу самоудовлетворением. Иногда, я сама себя не узнавала. Просыпалось иногда во мне что-то эдакое… злобное и эгоистичное. Гены и всё такое. Вся в папочку.

– Всё хорошо. Я немного вспылил, но это не стоит твоих слёз. Прости меня, – неловко успокаивал меня Светлый, пока слёзы насквозь пропитали ткань на его плече.

– Не надо притворяться, будто тебе не всё равно на меня. Ты вчера уже всё сказал, – всхлипнула я, уже больше притворяясь. Истерика уже почти закончилась, а этих извинений Светлого мне недостаточно.

– Нет, я просто… – мягко приподнял моё лицо Светлый и большими пальцами попытался стереть слёзы, которые продолжали течь без остановки. – Мне на тебе не всё равно.

– Я тебе не верю, – прошептала я жалостливым голосом. – Ты меня ненавидишь? Так ведь? Думаешь, я тебе всю жизнь испортила?

Светлый громко выдохнул и мягко схватил меня за лицо, чтобы посмотреть в мои заплаканные глаза, в которых, наверное, лопнули все на свете капилярчики.

– Валя, я уже сказал, что мне на тебя не всё равно, – потянулся он ко мне. По всей видимости, хотел поцеловать. Но когда услышал, как кто-то резвый пробежал по коридору – мягко отстранился. Вспомнил, что мы находимся в университете, а не у него дома.

– Давай поговорим в другом месте. Не здесь, – нахмурился он. – Я могу приехать к тебе сегодня, и мы в нормальной обстановке продолжим этот разговор.

Я тихо кивнула, пряча злорадную улыбку полную наслаждения. Вместо поцелуя, он мягко заправил прядь моих волос за ухо и вытер лицо сухими салфетками, которые тот достал из своего дедовского портфельчика. Это выглядело мило и почти по-настоящему. Хоть я всё ещё на его злилась. И прощать не собиралась.