Тайны сберкассы №30/28
— Заходите, — Арнольдыч гостеприимно распахнул железную дверь, пропуская меня вперед.
— Темно же тут, — прореагировал на его действие я, — ни хрена не видно. Давайте вы первым пойдете.
— Пожалуйста, — пожал плечами он, — могу и я первым.
И он нырнул в темноту… через несколько секунд где-то впереди загорелась тусклая лампочка, осветившая с десяток ступенек вниз. И в самом конце этой лестницы высветился Арнольдыч, делающий мне приглашающий жест рукой — заходи, мол, и ничего не бойся. Если честно, то лезть в эту преисподнюю у меня никакого желания не возникло, поэтому я ответил ему так:
— А давайте вы там вынете все, что меня касается, и наверх поднимете. А я здесь подожду.
— Хорошо, — каким-то необычным тоном ответил он и скрылся в проеме следующей двери.
Но не успел я оглянуться по сторонам, как мне в спину уперся твердый предмет, по моим ощущениям это был ствол пистолета типа Макарова или, допустим, Токарева.
— Иди вперед и не оборачивайся, — сказал мне сзади женский голос, мне показалось, что знакомый.
Но оборачиваться и опознавать этого обладателя женского голоса я благоразумно не стал, а мелкими шажками направился внутрь подвального помещения. И как назло ни одного человека в радиусе полусотни метров не значилось… когда не надо, старушки стройными рядами все лавочки засиживают, а мамашки детей своих выгуливают, а тут ни единой живой души.
Ступенек оказалось не десять, а все двенадцать, а этот, который сзади, последовал за мной, периодически тыкаясь стволом в район позвоночника.
— Ты бы на предохранитель его поставил, — предложил ему я по дороге, — а то нажмешь по ошибке, когда не надо…
— Рот закрой, умник, — посоветовала она мне, — и вперед иди без разговоров.
По окончании лесенки там надо было повернуть налево, я и повернул — передо мной открылся самый, что ни на есть, стандартный советский подвал с трубами водо- и теплоснабжения, ладно, что газовых тут не видно было, газ поверху обычно в квартиры подавался. Еще деревянные клетки кладовок для жителей подъезда. Но ни одного сейфа для хранения вещей я в поле зрения не обнаружил. Кинул Арнольдыч поганый, подумал я, увидев его, сидящего на ящике из-под вино-водочных изделий. Он уже успел закурить сигарету типа ТУ-104 или, скажем, Родопи и теперь выпускал толстый столб дыма к потолку и устало щурился на мутный свет, пробивавшийся сквозь зарешеченные окошки.
— Ну что, Петя, — сказал он мне, переведя взгляд от окна, — поговорим что ли…
— О чем? — уточнил я круг его интересов.
— Твоя мать знаешь, кем была?
— Знаю, — ответил я, — учителем математики в 160-й школе.
А сам тем временем оглянулся, наконец, назад и увидел, что оружием в спину меня пугала Зина-корзина… собственной персоной, дочка хирурга из сороковой больницы и начинающая прорицательница… да, а пистолет у нее был с глушителем, толстым таким цилиндром, навернутым на конец ствола.
— Привет, Зинуля, — вежливо обратился я к ней, — ты хоть с пистолетом-то умеешь обращаться?
— Как-нибудь справлюсь, — буркнула она, а Арнольдыч тем временем продолжил.
— Учитель это прикрытие у нее такое было, — сообщил он мне удивительную новость.
— Правда? — искренне удивился я, — а на самом деле она кто была?
— Это я тебе потом расскажу, — тут же ответил он, — может быть. А пока мы слушаем тебя…
— Это очень здорово, что вы меня слушаете… — даже немного растерялся я, — только по какому вопросу выступать-то? Чтоб я в курсе был…
— Откуда ты к нам заявился такой красивый, — пояснил Арнольдыч, — вот это и расскажи в подробностях.
— Для начала уточните, — попросил я, — вещи матери в ячейке вы для красного словца приплели или на самом деле что-то есть?
— Есть, есть кое-что, — скривил губы он, — но о них потом — а сейчас рассказывай давай…
— А если не буду, то что?
— Знаешь, что это? — вытащил он откуда-то сбоку наручники.
— Встречались в жизни такие штуки, — ответил я, — так что в общих чертах я в курсе.
— Пристегну тебя к вон той трубе, — и он показал, куда именно, — и будешь сидеть тут без еды и воды, пока не вспомнишь.
— Я появился тут, когда родители привезли меня с Западной Украины, — зашел я издалека, — примерно в 1963 году.
— Зиночка, — дал он какой-то знак ей, и она вырубила меня каким-то хитрым ударом.
Очнулся я не знаю, через сколько времени, но с гудящей головой. Лежа на грязном полу все того же подвала дома номер 11 по Челюскинцев.
— Будем продолжать ваньку валять, — по-прежнему вежливо сказал мне Арнольдыч, — или по делу разговаривать начнем?
— Начнем, конечно, — ответил я ему плохо слушающимся языком, — вы бы только уточнили, что именно надо…
— Хорошо, — тяжело вздохнул Арнольдыч, — уточняю — когда, кем и с какой целью ты был заслан в этот временной промежуток?
Во дела, ошарашенно подумал я, это что у нас, полиция времени объявилась? Как у этого… у Жана-Клода Вандамма, Timecop, кажется, такое кино называлось. Но эти ассоциации я благоразумно оставил при себе, а вслух начал бурно импровизировать, чтобы живым для начала остаться.
— Значит так, отвечаю по пунктам, — начал я, — пункт первый, когда — в начале августа этого года…
— Когда ты здесь объявился, мы в курсе, — перебил меня липовый сбербанковец, — ты лучше поведай, из какого времени ты сюда прибыл.
— Из 2023 года, тоже из августа, — продолжил я.
— И как там у вас в 2023-м? — полюбопытствовала Зина, — коммунизм построили? На Марс полетели?
— Увы, Зиночка, ни того, ни этого нет, — ответил я ей, а потом добавил, — мне что, рассказывать про будущее или на вопросы отвечать?
— Про будущее после поговорим, а пока давай мои вопросы освещай, — скомандовал Арнольдыч.
— Хорошо, — покладисто согласился я, — пункт второй — кем. Есть такая организация, Институт экспериментальной истории, вот специалисты оттуда меня сюда и забросили. Если быть точным, то мной занимался отдел переходных структур и нестабильных систем.
— У нас тут, значит, по-вашему, все переходное и нестабильное? — погрузился в раздумья Арнольдыч.
— Не знаю, — пожал плечами я, — я человек маленький — мне приказали, я выполнил. В детали особенно не погружался.
— Хорошо, давай дальше… хотя стой — где там у вас находится этот институт?
— Да на месте нынешнего ИПП и находится, — ответил я и зачем-то добавил, — психушка напротив него тоже никуда не делась.
— Теперь про цель расскажи, — Арнольдыч вытащил пачку Родопи и прикурил новую сигарету от старой.
— Рассказываю, — вздохнул я, — наблюдать, не вмешиваясь в процессы. Об увиденном докладывать в центр.
— Способ связи с твоим центром какой? — поинтересовалась Зина.
— Ментальный, — продолжил вдохновенно врать я, — мне нужно занять определенное положение в пространстве и времени, перечень этих точек я наизусть заучил, и сосредоточиться на белой вороне…
— Почему на вороне? Почему на белой? — одновременно задали два вопроса мои оппоненты.
— А я знаю, — пожал я плечами, — так в условиях организации значится… ну и после того, как связь установится, я посылаю пучок информации, предварительно зашифрованный сложным кодом. Чтобы перехватить нельзя было.
— Связь двусторонняя? — дальше спрашивал один Арнольдыч.
— Да… через несколько секунд после посылки своего блока информации мне обычно приходит предупреждающий сигнал, а потом и ответный блок.
— И как ты его расшифровываешь?
— У меня в голове есть встроенный шифратор-дешифратор, — продолжил я свои импровизации. — В институте поставили… деталей не знаю, если вдруг вам это интересно станет, встраивали мне это дело под общим наркозом.
— Таааак, — невесело протянул Арнольдыч, — а что ты про своего двойника можешь рассказать?
— Так вы и сами все про него наверно знаете, — попытался отбояриться от этого вопроса я, — его в заданиях из 2023 года не было — все, что случилось с ним, это просто цепь случайных обстоятельств.
— Не очень убедительно, — продолжил свою мысль Арнольдыч, — но будем условно считать, что мы тебе поверили. Главный вопрос теперь — что с тобой дальше делать, Петр Петрович или как там тебя… какое, кстати, у тебя реальное имя?
— Иннокентий, — продолжил врать я, — можно просто Кеша. Как попугай из мультфильма.
— Неожиданно… — прикрыл глаза Арнольдыч, а я тем временем оценивал, смогу ли выбраться из этой ситуации силовым, так сказать, способом.
Результаты оценки были неутешительными — Зиночка в любом случае сумела бы всадить в меня пару пуль. А то и три-четыре.
— Кстати, Зинуля, — обратился я к ней, — а вот эти твои предсказания… они заранее были расписаны в сценарии или потом появились, как реакция на что-то внешнее?
— Какие еще предсказания? — недоуменно спросила она.
— Ты же ведь дочка главврача из сороковой больницы, да?
— Ну да, дочка…
— И ты хочешь сказать, что не предупреждала меня об аварии в Москве? И в тире мы с тобой вместе не стреляли?
— Вообще не понимаю, о чем ты, — отрезала она, — в тире я стреляла, конечно, но без тебя. И ни про какие аварии я знать не знаю…
— Ясно, — уныло кивнул я головой, в этой реальности все немного по-другому сложилось, — извини, в голове что-то перепуталось.
— Так что с тобой делать-то прикажешь? — повторил вопрос Арнольдыч.
— Вы там что-то говорили про вещи матери, — напомнил я.
— Точно, — хлопнул он себя рукой по голове, — давай сначала с вещами разберемся, а потом продолжим…
И он встал со своего винного ящика и отправился в дальний конец подвала, где заканчивались клетушки подвалов, а на полу поблескивала большая лужа, натекшая очевидно из труб водоснабжения. Там он погремел какими-то ключами, послышался визг выдвигаемого чего-то железного, далее он вернулся к своему ящику.
— Вот, Кеша…
— Давайте уж по-старому, — поправил я его, — Петя, так привычнее.
— Ладно, Петя, — поправился он, — это все твое, забирай…
Я взял в руки продолговатый жестяной блок, собрался открыть его, но не успел, потому что в этот самый момент завизжала дверь, через которую мы сюда зашли, и оттуда раздалось, тоже достаточно знакомым голосом:
— Стоять-не дергаться, а то мозги вышибу нахрен!