Мои друзья

13

Я выхожу из мечети и поворачиваю обратно к городу, к ярким огням Сохо, моего прибежища и места моего падения, где я провел свою самую первую ночь в Лондоне, намереваясь пробыть здесь денек и вернуться в Шотландию, но застрял вот уже на тридцать два года.

Прожив семь месяцев в Эдинбурге, однажды я получил очередное вскрытое письмо от мамы. В те дни мы с ней обменивались открытками или посланиями еженедельно. Она писала, что по Бенгази ходят интригующие слухи.

«Таинственный автор того страшного рассказа про жуткую кошку выпустил наконец книгу. Она выйдет под тем же названием, „Отданное и Возвращенное“. Найди ее и, когда прочтешь, напиши о своем впечатлении». Закончила она письмо, как часто делала, словами «Да хранят тебя мои воспоминания». Но сейчас, помня о незнакомце, встревающем между нами, я чувствовал себя неловко.

Оказалось, что Мустафа встречался однажды с моей мамой, когда она приезжала в школу за отцом.

– Он настаивал, что мы должны познакомиться, – гордо произнес Мустафа.

Я сообщил ему новость, и он, не слышавший той трансляции, с еще большим, чем я, рвением кинулся искать книгу. Он обзвонил все арабские книжные в Лондоне и еще один в Манчестере, где у него жил дядя по матери. Книги ни у кого не оказалось, и никто о ней не слышал.

Вскоре после этого мы узнали, что власти задержали много студентов из университета Триполи и университета Бенгази – учебного заведения, в котором мы с Мустафой, скорее всего, учились бы, если бы нам не повезло, – и бросили их в тюрьму. Сообщали, что многих подвергли пыткам, а кого-то даже убили. Я жутко разволновался. Но изо всех сил старался не подавать виду. Мустафа, наоборот, был откровенно потрясен. Он сказал, что не может спать с тех пор, как услышал эти новости.

– Ты же знаешь, люди склонны преувеличивать, – попытался успокоить я. – Уверен, все не так плохо.

Он лишь посмотрел на меня и промолчал.

На следующее утро Мустафа постучался в мою дверь. И вошел, прежде чем я успел ответить. Я еще лежал в постели. Он подтащил стул и сел рядом. Потом встал, подошел к двери, прислушался и широко распахнул ее.

– Что происходит? – не понимал я.

– Ты уверен, что тут больше никого нет? – прошептал он.

– С чего вдруг? Что случилось?

Он захлопнул дверь и опять уселся возле моей кровати, как доктор у постели больного. От него пахло сигаретами и потом. Помню, как подумал: что бы ни происходило, сохраняй спокойствие и ни во что не ввязывайся. Ровно ту же мысль втолковывал отец в аэропорту.

– Завтра будет демонстрация, – прошептал Мустафа. – Перед посольством в Лондоне. Я посмотрел расписание электричек и автобусов. Завтра не сумеем добраться вовремя. Надо ехать сегодня, чтобы успеть. Практически прямо сейчас. Переночуем там. Я нашел гостиницу.

Потом он посмотрел на меня, и сколько бы раз я ни возвращался мыслями в тот день, все вспоминал, какими были в тот момент его глаза: нервные, неуверенные, ищущие поддержки.

– Здорово будет скататься в Лондон, правда? – сказал он.